Тот ветер, что подул сегодня

«Промокшая одежда, Обсохни в тепле. Листок — В твоих спутанных волосах»

Комната постоялого двора «Белая акация» была сравнительно небольшой, но теплой. При въезде Мэй и Масамунэ представились супружеской парой, чтобы избежать лишних вопросов со стороны хозяев — сухих старичков, которые хоть и выглядели на первый взгляд немощно, были достаточно наблюдательны. Лисица сразу поняла это по глазам. Чтобы изучить обстановку в городе, ронин делал небольшие вылазки от пары часов до нескольких суток. Мэй в это время тренировала свою магию и занималась мелкими делами: поддерживала чистоту и тепло в доме, чинила испорченные вещи и обязательно что-нибудь готовила, чтобы к возвращению Араи его ждал поистине теплый прием. Сама же девушка редко выбиралась на улицу, есть только во двор — проведать Кирин и подышать свежим горным воздухом. В округе было неспокойно, у Масамунэ появилась наводка на о́ни, а новые лица в городе могли привлечь слишком много внимания, поэтому было принято решение о том, что гейше будет куда безопаснее находиться дома. — Бледная. Неужели ребенка под сердцем носишь? — в один из дней обратилась к Мэй хозяйка постоялого двора. — Муж твой, я вижу, упорно трудится каждый день… — женщина тяжело вздохнула и посмотрела куда-то вдаль. — Насчет ребенка Вы ошиблись, госпожа, — лисица решила сказать правду, ведь по пути сюда им и так приходилось слишком часто выдумывать различные легенды. — Но в деньгах мы действительно нуждаемся, — добавила Мэй для убедительности. — Меня же настигла болезнь в пути. Осень нынче суровая, берет свое. Хозяйка покачала головой, соглашаясь, и, крикнув что-то невнятное взбесившимся собакам, поспешила скрыться на кухне. К вечеру у дверей комнаты гейши лежал маленький сверток, в котором оказались душистые травы самого разного сбора. Мэй была удивлена, но в то же время благодарна такому подарку, поэтому бережно занесла пучок трав в комнату и поставила кипятиться чайник. Солнце клонилось к закату. Масамунэ мог вернуться в любой момент. Обычно ронин был немногословен, за исключением рассказов об óни, но сегодня, сидя у огня в деталях поведал о городской страже и большом северном рынке, на котором собирались торговцы со всех соседних провинций. — Чудесный чай, — похвалил Масамунэ, делая небольшой глоток обжигающего напитка. — Пахнет летом и теплыми днями. — Подарок от хозяйки, — поделилась Мэй. — Она кажется хорошей женщиной, — добавила она, сжимая в руках свою чашку. — Рад, что здесь нашлись добрые люди. Так я могу чуть меньше переживать за тебя, — ронин сделал ещё глоток, позволяя горячему чаю приятным теплом разливаться по телу. Лисица вспыхнула от этих слов и поспешила скрыть лицо рукавом, делая вид, что смахивает капли пота. В натопленной комнате было действительно душно. — Ещё пара дней, а там, если всё будет чисто, отправимся дальше… — Масамунэ продолжил говорить, но Мэй его уже не слушала. Девушка сосредоточилась на фразе о том, что Араи переживает за нее, когда отсутствует. Значит, он тоже думает о ней? Возможно, даже скучает и спешит вернуться домой. От мыслей о доме в груди неприятно кольнуло. Понятие «дом» уже давно заменили маленькие комнаты в постоялых дворах, сырые повозки или седло лошади. По мнению Мэй, это не было плохо, просто мысли и чувства всё никак не могли осесть хоть где-то, находясь в постоянном движении. — Увидел это и сразу подумал о тебе, — мягкий голос ронина вернул девушку в реальность. — Надеюсь, понравится, — он протянул Мэй небольшую вещицу, завернутую в шелк. Она с осторожностью приняла подарок и раскрыла в ладони платок. Взгляду открылась длинная серебряная шпилька, на конце которой распустилась нежная лилия. Мэй охнула от восторга и с благодарностью посмотрела на Масамунэ. — Можно использовать для защиты, — уточнил ронин, намекая на острый конец изделия. — Но и в волосах это тоже может стать неплохим оружием, сражающим мужчин наповал, — он улыбнулся, наблюдая за тем, как лисица любуется своим подарком. — Поможешь? — недолго думая, Мэй решила сразу использовать украшение по назначению. — Здесь нет зеркала, поэтому я… — девушка не договорила. Ронин в доли секунды оказался рядом, готовый помочь с чем угодно. Он неуверенно коснулся гладких волос гейши и задержал дыхание. — Закрути и протолкни, — подсказывала Мэй, явно забавляясь неумелостью Араи. — Вот так, верно, — девушка дотронулась пальцами до украшения и случайно коснулась рук Масамунэ. — Это впервые, извини, — ронин сидел сзади, и голос его так плавно скользил по открытой шее гейши. — Это лучше, чем я могла бы сделать, — немного дрогнувшим голосом отозвалась Мэй. Воспоминания ночной близости в лесу отголосками блуждали по телу, а сердце начинало биться быстрее. — Спасибо, — голос сорвался, надломился, не в силах больше противиться нахлынувшим чувствам. Девушка хотела развернуться, но ронин не позволил ей этого сделать. Сильные руки мужчины легли на ее плечи, немного отводя их назад и позволяя коснуться его широкой груди. Чужое дыхание опаляло нежную кожу, и Мэй нервно сглотнула, тая в этих объятиях. — Ты очень красива, — шепнул Араи на ухо. — Я хотел бы положить к твоим ногам всё самое лучшее, что есть в этом мире. Ты достойна редких драгоценных камней и всех сияющих звезд на небе, — пальцы ронина сжались на хрупких плечах чуть сильнее. — Но, прости, что не могу дать тебе этого, — неподдельная горечь сквозила в его словах. Мэй не шевелилась, словно боясь развеять этот прекрасный сон. Она не до конца верила в происходящее, поэтому украдкой прикусывала губу, чтобы через легкую боль ощутить реальность. Она тонко чувствовала одиночество ронина, осознавала его жизненный путь, но не знала, есть ли на этом пути место для нее. Девушка терзалась сомнениями, но всё же была рядом, пока он позволял. — Давай я покажу тебе кое-что, — прошептала она и поднялась с колен, протягивая ронину руку. Крепко держа ладонь Араи, она вывела их обоих на задний двор, откуда открывался прекрасный вид на горы. Продолжая держать руку, Мэй повернулась к ронину. — Взгляни наверх, — она подняла голову. — Что там? — усмехнулся мужчина, наблюдая чистое осеннее небо. — Там самые яркие звезды, — Мэй внимательно смотрела в непроглядную тьму. — Я их вижу и чувствую, — договорила она и развернулась, утыкаясь в плечо Масамунэ. — Потому что рядом ты, — за складками чужой одежды она попыталась скрыть свое смущение. Ронин улыбнулся, рассматривая абсолютно беззвездное небо. Кажется, эта лисица смогла увидеть то, что было глубоко спрятано внутри. Мужчина нагнулся и оставил на макушке Мэй теплый поцелуй в знак своей безграничной признательности. И хоть он не понимал до конца, что именно гейша смогла найти в нём, в его зрачках быстрой тенью мелькнули те самые недосягаемые звезды.

«Все озарилось. Поистине так светла Эта лунная ночь, Что сердце уплыло ввысь. Там и живет — на небе»