Тот ветер, что подул сегодня

«И нынче видеть я хочу Твою улыбку, Что те цветы напоминает мне…»

К концу дня на горизонте показалась деревня. Уставший взгляд Мэй коротко скользнул по ветхим крышам, а после задержался на высокой печной трубе, откуда шли редкие кольца дыма. — Здесь кто-то живет? — лисица тронула ронина за плечо, ожидая ответа. — Да, — спокойно ответил Масамунэ, будучи, как всегда, немногословным. — Тебя здесь никто не знает? — Мэй продолжала задавать вопросы, попутно изучая незнакомую местность. — Знает, — тихо произнес ронин. Девушка насупилась. Обычно ей нравились сдержанность и спокойное благородство Араи, но порой они дико раздражали. Сейчас Мэй жаждала получить ответы на все свои вопросы, но, кажется, ронин не торопился выкладывать всё, что знает. — Приехали, — Масамунэ остановился у одного из домов и легким движением спрыгнул на землю. — Кто здесь живет? — лисица не торопилась слезать с Кирин. Но Араи не успел дать ответ. Плетенная калитка у дома распахнулась, и на дорогу выбежала молодая девушка в скромном коричневом киномо. Мэй на секунду напряглась, разглядывая незнакомку перед собой. Стоило отметить, что та девушка была не дурна собой, ее кожа светилась здоровьем и молодостью, а алые губы приковывали взгляд; волосы были аккуратно уложены в высокую прическу, подчеркивая длинную, поистине аристократическую шею. — Господин, — девушка склонила голову, обращаясь к ронину. — Здравствуй, Аико, — Масамунэ широко улыбнулся, и, кажется, такую улыбку Мэй видела впервые. В груди неприятно кольнуло, но лисица не показывала виду. Она резко спрыгнула с Кирин, игнорируя желание ронина помочь, и встала как вкопанная. Промозглый ветер блуждал по коже, но холода Мэй не чувствовала — в груди всё горело. — Это Ваша спутница, господин Араи? — девушка говорила удивительно сладким голосом, отчего Мэй еще сильнее поежилась. — Да, — коротко кинул ронин. — Покажи госпоже Мэй ее комнату, — мужчина махнул рукой в сторону дома. Девушка кивнула и подошла к лисице ближе. Мэй не смогла выдавить из себя ни каплю уважения, чтобы как следует представиться или хотя бы улыбнуться. Вместо этого она одарила девушку хмурым взглядом, а после поспешила за ней в дом. Спустя какое-то время они вновь все трое встретились в общей комнате-гостиной. За едой и напитками Мэй на какое-то время и вовсе забыла о своей неприязни к этой девушке, хотя сама до конца не понимала, отчего так невзлюбила беднягу. — Мэй, — голос Араи помог выпутаться из череды болезненных мыслей. — Всё в порядке? — он вопросительно смотрел на девушку. — Да. Всё замечательно, — Мэй лукавила, отчего ее улыбка вышла очень натянутой. — Госпожа Аико прекрасно готовит, — лисица отвесила легкий поклон головы, который вышел куда более искренне — после долгих скитаний, еда и правда была изумительна на вкус. — О, зовите меня просто Аико, госпожа, — взмахнула руками девушка, ей было неловко слышать такое. — Хорошо, Аико, — уже мягче и добрее произнесла Мэй. Кажется, еда и теплый кров смогли растопить тот лед, которым успело покрыться сердце лисицы после приезда сюда. За чашкой чая, Мэй еще долго думала о том, отчего же так некрасиво поступила с той девушкой. Была ли это ревность к ее внешнему виду, или же та широкая улыбка Масамунэ заставила чувствовать себя третьей лишней между ними. — Мой дом скромный, но, надеюсь, тебе будет здесь уютно, — оставшись наедине, Араи подсел ближе, почти касаясь плечом хрупкого плеча Мэй. — Это твой дом? — от неожиданности лисица чуть не выронила чашку из рук. Ей стоило догадаться раньше, но за собственными мыслями она даже не подумала об этом. — Мне здесь нравится, — Мэй впервые по-настоящему огляделась, стараясь не упустить ни единой детали. Всё вокруг могло рассказать о ронине больше, чем он мог рассказать сам. — Ты первая девушка, которую я привел сюда, — Масамунэ усмехнулся, и это вышло так по-юношески легко, что вдруг тот тяжкий груз на сердце гейши пропал без следа. — Извини, — вдруг коротко ответила она, опуская взгляд. — Я не знаю, почему была так холодна с Аико, просто я не ожидала увидеть кого-то еще рядом с тобой, а потом ты улыбнулся и… — Мэй замолчала, понимая, что говорит всё, что сейчас ураганом бушевало у нее на сердце. — Кажется, в твоих словах я чувствую ревность, — Араи улыбнулся, откидывая назад прядь своих волос. — Тогда я обязан извиниться за то, что даю тебе повод сомневаться, — мужчина протянул руку и мягко коснулся подбородка гейши, разворачивая ее лицо к себе. — Разве мы не решили, что навеки принадлежим друг другу? — низкий голос растекался по комнате. — Разве я не говорил, что люблю тебя? — каждое слово точным ударом попадало прямо в сердце Мэй, заставляя пропускать удары. — У нас нет пути назад… — лицо ронина приблизилось, а после его губы осторожно коснулись губ девушки, увлекая в страстный поцелуй. Мэй перестала дышать, лишь изредка позволяя себе сделать вдох. В моменты близости ронин уже не был благородным воином, который держал под контролем все свои чувства, он был страстным и пылким любовником, словно всё то сдержанное показывалось наружу, чувства переполняли до предела, а руки и тело уже не поддавались контролю. Лисица горела, трепетала каждой клеточкой своего тела и повиновалась той власти, что ронин оказывал на нее. Открыв шею и плечи, Мэй позволяла губам Араи скользить по коже сантиметр за сантиметром, словно изучая ее тело. Она закусывала губу и сдерживала томные стоны, чтобы не показаться развратной и чтобы не смутить находящуюся в доме прислугу. — Если считаешь, что нам нужно остановиться, ты только скажи… — почти не отрывая губ от прекрасного тела, произнес ронин. Мэй тяжело дышала и не могла в этот момент думать ни о чем. — Извини, я не подумал о том, что ты устала… — горячие губы Масамунэ замерли на коже, а после сам он распрямился, осторожно поправляя спущенное с плеч кимоно гейши. — Тебе стоит хорошенько расслабиться в бане и немного поспать. — Да… наверное… — лисица заикалась и от смущения не могла поднять взгляд на ронина. — Аико подготовила для нас отдельные комнаты, но… — Масамунэ протянул руку и коснулся рдеющей щеки девушки. — Кажется, я не смогу уснуть без тебя, — он наклонился и оставил на лбу Мэй короткий поцелуй. Горячая вода, ароматные масла и травы успокаивали и на некоторое время заставили гейшу забыть обо всех тяготах и невзгодах, что выпали за последние пару недель. Лисица почти заснула в бочке с водой, но лай соседских собак снаружи быстро привел в чувство. Девушка привыкла быть начеку, готовая бежать в любой момент, поэтому и сейчас пугливо выбралась из воды и обернулась в чистое полотенце. Собаки продолжали надрываться, хрипло лая, и Мэй становилось неспокойно. Она промокнула волосы тканью, а после быстро переоделась в чистое нательное кимоно, накидкой прикрыла плечи и поспешила вернуться в дом. Тишина и приглушенный свет в комнатах, заставили сердце гейши сжаться в комок. Мягко ступая и не издавая лишних звуков, она добралась до своей комнаты, но не сразу решилась войти. — Мэй, это ты? — раздался низкий голос ронина за стеной. Лисица поразилась тому, насколько острым был слух Араи, и без раздумий сдвинула секционную дверь в сторону. — От тебя пахнет цветами, — мягко произнес Масамунэ и откинул край одеяла, приглашая уже порядком замерзшую после бани гейшу. — Давно я не чувствовала себя человеком, — Мэй охотно отозвалась на приглашение и юркнула в шелковые ткани. — Сказала об этом лиса, — пошутил ронин и крепко прижал к себе девушку. — Твои волосы… — выпутавшись из объятий, Мэй протянула руку и коснулась влажных волос Араи, туго завязанных в хвост. — Они скрывали такую красоту, — ладони гейши легли на щеки ронина. Тот усмехнулся, но спорить не стал. В тусклом свете настенных светильников зрачки девушки выглядели поистине томно, со жгучим желанием внутри, со всей присущей ей страстью и любовью. Араи видел в них отражение себя и тонул, шел на дно и даже не собирался этому противиться. Мэй была ведьмой, колдуньей, чародейкой, которая раз и навсегда пленила неприступное сердце ронина, вторглась в его душу и заняла там свое место. Масамунэ никогда не думал о любви, не верил в то, что может так искренне отдаваться ей. Слова «любовь» и «счастье» были в каком-то смысле даже запретными для него, но сейчас… он шел в омут с головой, порой забывая о своих целях и приоритетах. Мэй была для Араи звездой, что освещала путь во тьме, боевой подругой, на которую всегда можно положиться, и самой любимой женщиной, которая достойна всех его чувств. Еще ни на кого в своей жизни ронин не смотреть с такой любовью и нежностью. И пусть он не умел должным образом выражать свои чувства, он искренне верил, что Мэй чувствует его, знает и также преданно любит в ответ.

«Луч зари в окне Нежные чувства нахлынул. Сплетены навек»