Важный день

      Решение Мори о коллективной командировке на горячие источники не обсуждалось. Акутагава воспринял новость в штыки, а вот Хигучи молча (к счастью) восхитилась и, судя по тому, как загадочно начала покусывать губы, принялась придумывать очередную мерзость. Вроде той, что она устраивала на его дни рождения: бессмысленные подарки, сопли, слюни, объятия. Бесило до сих пор.       К ним двоим должны были присоединиться Хироцу и Тачихара — как основная ударная сила «Черных Ящериц», тоже заслужившие небольшой отдых. Гин ехать наотрез отказалась, и ей было позволено остаться. Во-первых, потому что Мори был в курсе ее секрета и понимал, какими трудностями может обернуться для младшей Акутагава поездка. Во-вторых, потому, что, в первую очередь, Рюноске должен был ехать туда, чтобы восстановить здоровье. Для сопровождения ему хватило бы и одной Хигучи — от нее отделаться не представлялось возможным.       С удовольствием откликнулся на предложение Мори и Чуя Накахара — вот уж кто любил элитный отдых и не упускал возможности расслабиться. Но он был единственным, от кого в этой компании Акутагаву не тошнило. А вот последним в этой чудной коробочке оказался бешеный подрывник Каджи. Как только Рюноске услышал это имя, то понял, что никакого спокойного отдыха им не видать. Только вечные проблемы, шум и суета. Но Мори был настроен решительно, источники уже были зарезервированы, комнаты в отеле приготовлены, Хигучи под боком попискивала от нетерпения. Пришлось ехать.       Первое посещение источников оказалось сущей мукой. Акутагава до жути не хотел расставаться с одеждой, но другого выхода не было; его под хохот и брызги затащили в купальню и заставили отмокать в горячей воде. Рюноске чувствовал себя донельзя нелепо и был готов на что угодно, чтобы сбежать. Разговоры коллег наводили скуку, а огонь в масло подливали вечные причитания Хигучи, которая была здесь же, в смежной женской бане, разделенной перегородкой от мужской.       — И расщедрился же Мори-сан для Хигучи! — притворно возмутился Тачихара. — Снял ей отдельную баню! Может, я тоже хочу полежать в водичке один и не смотреть на ваши рожи?       — Ну так сними себе отдельно баню, — Чуя Накахара повел голыми плечами, мышцы на его руках заиграли.       — Да ну-у-у, свои деньги тратить, — принялся снова канючить Мичидзо. Рядом с ним во весь рост поднялся Мотоджиро, являя миру крепкий пресс и… Акутагава поморщился: все-таки он был сторонником того, чтобы соблюдать приличия. Залезать в общую купальню вообще без всего — это просто омерзительно. Эспер едва сдержался, чтобы не выпрыгнуть из бани и не начать плеваться. А то еще как-нибудь неправильно поймут. К счастью, не он один чувствовал себя ужасно от нескромного поведения Каджи. Накахара снова скривился и приказал:       — Сядь. Нечего светить своим пенисом. Не такой уж он у тебя и большой.       — У тебя, скажешь, больше? — с вызовом накинулся на него подрывник.       — Эй-эй, остынь. Я твой босс. Хочешь проблем?       — Ха-ха-ха! — громко заржал Каджи. — Точно меньше!       — Послушай, ты!..       — Хватит, — грубо прервал их Акутагава. Он только-только начал расслабляться и от теплой бани действительно почувствовал себя лучше. В кои-то веке ему не хотелось, чтобы кто-то мешал. А тут эти дебильные разборки. Но Каджи, кажется, разнесло от горячего пара, потому что он обернулся и начал тыкать Акутагаве в лицо, приговаривая, что без плаща «Бешеный Пес ни на что не способен».       — Если ты об этом, то мне не нужен плащ, чтобы свернуть тебе шею прямо сейчас.       — Ясно, еще меньше, чем у Накахары! — заорал подрывник, и Рюноске ощутил то же раздражение, что и Чуя. Хотелось прибить этого ненормального. Но это было так глупо, не стоило даже тратить секунды своего внимания. Пусть болтает, что хочет. Но затем произошло неожиданное: послышался плеск воды, и совсем рядом с Акутагавой раздался голос его подчиненной:       — Кто-то кричал или мне показалось? Семпай, все в порядке? Ой…       Каджи выпучил глаза и резко сел обратно в воду. Хигучи, решившая посмотреть на них из-за перегородки, рванулась назад, тихо пискнув. Чуя Накахара громко рассмеялся. Мужчины услышали, что Хигучи принялась собирать свои вещи, что-то тихо бормоча, а затем дверь за ней с силой захлопнулась. Несколько мгновений все молчали, но, наконец, Чуя произнес:       — Вот видишь? Такие размеры любую девушку расстроят.       Каджи покраснел и тихо зарычал, Тачихара взорвался заливистым хохотом, на противоположной стороне бани Хироцу покряхтывал лающим смехом. А Акутагаве казалось, в более идиотской ситуации он не оказывался. Они что, действительно будут обсуждать, что впечатлило бы Хигучи?       После бани их ожидал массаж, и Рюноске настоял, чтобы услуги им оказывали только мужчины. Он вообще был изначально против любых прикосновений к себе, но умом понимал, что для его здоровья массаж действительно пойдет на пользу. Все-таки в последнее время Акутагава правда чувствовал себя неважно и (он бы ни за что не признался) был благодарен Мори за эту поездку. Хироцу по поводу пола массажистов ничего не сказал, а вот парни встретили эту идею с кислыми лицами, однако Акутагава плюнул на их желания и поступил так, как считал нужным. Благо Хигучи после происшествия в купальне больше в поле зрения не появлялась, и думать о том, кто обслуживает ее, не было нужды.       Когда день прошёл и наступил вечер, а все процедуры закончились, Акутагава неохотно выполз в бар. Внизу уже собрались все его коллеги, оставив ему место за барной стойкой. Эспер сухо поблагодарил их, устаиваясь рядом с Чуей Накахарой и заказал первое, на что наткнулись глаза. Он сидел, потягивая мутную алкогольную жидкость, и слушал разговоры парней. Они обсуждали какие-то спортивные мероприятия — то ли футбол, то ли бейсбол — и жарко спорили. Оказалось, что Мичидзо болеет за одну команду, а Каджи за другую.       — А-а-а, как же хочется трахаться! — изрек вдруг Чуя, громко стукнув стаканом о барную стойку. Акутагава посмотрел на него, словно Накахара вдруг начал снимать трусы посреди зала, но эспер совершенно не замечал его взгляда.       — Просто хочется или с кем-то конкретно? — протянул Тачихара, пытаясь сделать вид, что хорошо осведомлен в данной теме. У Каджи глаза жадно заблестели, и он вытянул шею, чтобы лучше слышать. Хироцу молча поднял брови и продолжил смаковать свой напиток. Акутагава, пожалуй, был бы не против, чтобы за стойкой остались только они со стариком.       — Да было парочку на примете…       — Что? Кто она? Она в зале? Покажи! — наперебой накинулись Тачихара и Каджи. Чуя лениво повел плечами и, словно нехотя, промолвил:       — Да вон они, двое за столиком сидят.       Все, как по команде, развернулись к указанному столику: за ним сидели две молодые, яркие девушки. Они явно были настроены весело провести время и тут же захихикали, когда заметили, что мужчины обратили на них внимание.       — Ниче такие! — одобрил Тачихара. — И чего ты не подойдешь?       — Да блин! — отмахнулся Чуя. — Я как подумаю, что это надо подходить к ним, знакомиться, так надавливать, сяк надавливать, сюсюкаться с ними… сразу все желание отпадает.       — Жаль, что никого из знакомых здесь нет, — расстроенно протянул Каджи. Кажется, несмотря на браваду, он вряд ли рассчитывал на что-то серьезное.       — Да-а-а, — снова глубокомысленно протянул Тачихара. — И никому не позвонить — далеко ехать.       Тачихара и Каджи говорили так, словно их каждый вечер по первому зову обслуживали по пять шлюх, и от этого Акутагаве становилось одновременно смешно и противно. Мелкие хлюпики, что они вообще могут по жизни? В который раз Рюноске задался вопросом, что он вообще здесь делает. После купален все тело было усталым и расслабленным и, честно говоря, парень с удовольствием завалился бы спать, если бы коллеги не притащили его в бар. Было скучно и как-то… пусто. Бессмысленно. Акутагава взглянул на Хироцу: у старика на лице было знакомое каменное выражение, но уголки губ чуть подрагивали. Он, без сомнения, слушал весь этот дурацкий «мужской» разговор.       — Кстати, а почему это нет? — вдруг пискнул Тачихара.       — Что нет? — на этот раз подал голос сам Акутагава. Мичидзо странно на него покосился и произнес:       — Ну, с нами же Хигучи поехала… Она же тоже девушка. Кстати, где она?       Акутагава сначала не очень понял, какое отношение к происходящему имеет Хигучи, ведь ее имя обычно было связано только с работой, но затем прокрутил в уме весь разговор. Да ну нет. Не может этого быть. Тачихара сам еще сопляк, что бы он там ни пережил, он младше Ичиё на сто пятьдесят лет. Неужели он себе надумал?..       — Хм… А это мысль… — поигрывая бокалом, протянул Чуя. В этот раз его голос был серьезным, и Акутагава тут же напрягся. Он правильно понимает, что сейчас его коллеги обсуждают возможность переспать с Хигучи??? Тем временем Накахара продолжил: — Но я ее не видел в баре. Она не приходила.       — Так она спит, наверное, — подал голос Каджи. Кажется, он тоже задумался о том, что единственной знакомой девушкой на источниках была Хигучи. Но подрывник также усмотрел в голосе Чуи Накахары заинтересованность и вряд ли бы пошел против него, несмотря на свой «взрывной» характер. Чего доброго, кости потом не соберет. — Она что-то такое в купальнях говорила.       — А когда это ты успел с ней поговорить в купальнях? — распетушился Тачихара. — Ты за ней подглядывал?       — Нет! Ты дебил?! — залился краской Каджи.       «Кажется, кто-то прокололся», — невесело подумал Акутагава. Он не ожидал, что его подчиненная, оказывается, может пользоваться таким «спросом» среди коллег. Конечно, приятного в этом было мало, но сам факт. Вот он, допустим, ничего такого никогда не думал, хотя они с Хигучи много времени проводили вместе. Эта мысль была до нелепого странной, но она засела в мозгу у Акутагавы, и чем больше он старался думать о другом, тем чаще на нее натыкался. Мысль о том, что, например, Чуя Накахара переспит с его подчиненной была… противной. И назойливой. Словно пустое место от выпавшего зуба, которое так и хочется все время потрогать языком.       — Акутагава! — вывел его из ступора громкий голос Накахары. — Какой у Хигучи номер комнаты?       — Зачем тебе? — грубо буркнул Рюноске. — Не знаю.       — Как «не знаю»? Вы что, не в одном номере? — искренне удивился Чуя.       — Нет, конечно! С чего вдруг?       — Ну… ты же типа болен. И она всегда за тобой присматривает. Она ведь твой телохранитель.       — Я не люблю, когда она вечно болтается под боком, — хмуро отозвался Акутагава. Он ненавидел, когда его заставляли чувствовать себя неловко. А все эти расспросы… — У меня отдельный номер.       — Ну тогда опять облом, — сказал Тачихара, — я не пойду ее искать по всему отелю. Нафиг надо.        Рюноске вдруг с трудом поборол в себе желание съездить Мичидзо по зубам.       — Может, тогда к этим? — Каджи указал на девушек, которых изначально заприметил Чуя Накахара. Тот лишь церемонно кивнул, словно «благословляя» своих молодых коллег на любовные подвиги. Какое-то время Акутагава, Накахара и Хироцу наблюдали за тем, как Тачихара и Каджи знакомятся с девушками, и когда у тех наладился разговор, переключили внимание друг на друга.       — Ну а вы? — Неожиданно повернулся к Рюро Чуя Накахара, выпроводив двух незадачливых коллег. — Вы кого-нибудь присмотрели?       Акутагава ожидал холодного праведного гнева, высокомерного молчания, но старик Хироцу лишь тонко улыбнулся и повел плечами.       — Мне, кроме моей жены, никто не нужен.       — Так вы женаты? — зажегся энтузиазмом Чуя. Акутагава внутренне был благодарен ему за расспросы — сам он не стал бы спрашивать, даже если бы очень сильно захотел.       — Был.       Ответ сбил с толку.       — В разводе?       — Вдовец.       Акутагава почувствовал, будто его ударило током. Он не знал о подробностях личной жизни подчиненных. Он даже не всегда помнил их имена, что уж говорить о конкретных фактах биографии. Интересно, как давно умерла жена этого эспера? Своей смертью или ее убили? Как он прошёл через это? Почему-то именно сейчас, бросив внимательный взгляд на Хироцу, Акутагава подумал, что он мог стать таким флегматичным именно после смерти жены. Рюноске ведь слышал, что в молодости командир «Черных Ящериц» был довольно взбалмошным. В любом случае, все свои вопросы Акутагава так и оставил бы без ответа, но вот Чуя Накахара уже вовсю молол языком, и Рюноске малодушно решил его не перебивать.        — Она умерла несколько лет назад, — удовлетворил их любопытство Рюро. — Это произошло еще до смены власти в Портовой Мафии.       — И вы с тех пор так и не нашли другую? — Чуя аж извернулся на своем барном стуле, и теперь Акутагава рассматривал его спину.       — Я не искал, — пожал плечами Хироцу.       — Как так?       — Я же говорил, что мне, кроме нее, никто не нужен.       — А как же… ну-у… — Накахара повернулся к Акутагаве, сделал максимально неприличный жест и снова обернулся к Рюро: — Как же вы столько лет без секса?       Но Чуе не удалось смутить флегматичного Хироцу. Тот снова печально улыбнулся и лишь покачал головой:       — Во-первых, я этого не говорил. А во-вторых, секс и любовь — это разные вещи.       — О-о-о! А вот девушки считают как раз наоборот: если уж вы потрахались, то обязаны любить друг друга до скончания времен.       — Как ее звали? — спросил Акутагава. От его тихого вопроса Хироцу вздрогнул, а затем сделал крупный глоток виски. Кажется, их бредовые вопросы расшевелили у старика сильную душевную рану. Рюноске уже подумал, что ему не ответят, но Хироцу проговорил еле слышно, ожидая, что обоим его собеседникам будет все равно:        — Чио… Она была красавицей.       — Чио… «Тысяча поколений»… — протянул Чуя. Ни он, ни Акутагава не пропустили откровения Хироцу. — И вы сильно по ней скучаете?       Рюро бросил на Чую странный, мутный взгляд, Акутагава никогда раньше у него такого взгляда не видел. Эспер медленно покачивал в руке стакан с виски, следя, как переливается жидкость внутри, а затем спросил:       — Ты когда-нибудь был влюблен, Чуя-кун?       Фамильярный суффикс, да и тон обращения к одному из членов Исполнительного Комитета могли быть расценены как грубость, но Накахара истолковал ситуацию верно, поэтому не стал обращать внимания на нарушение субординации. Строго говоря, Хироцу был намного старше и опытнее, и Акутагава понимал, что им с Накахарой незачем перед ним хорохориться, как это делали Каджи и Тачихара. Акутагава же мысленно порадовался, что вопрос не был обращен к нему. А вот Накахара замялся и не стал отвечать. По всему было видно, что ответ был бы положительным, но обсуждать свои чувства эспер не стал бы даже под страхом смерти.       Они сидели некоторое время молча, просто напиваясь и думая о своем, но идиллию разрушил низкий, хриплый голос Чуи:       — А что насчет тебя, Акутагава?       — А что насчет меня? — холодно осведомился эспер.       — Ты-то у нас готов к активным действиям?       — В смысле?       — Ну… Разве тебе не интересна твоя напарница? — прищурился Чуя.       — Нет, — Акутагава заметил, что не только Накахара с интересом его разглядывает, но и Хироцу. Вот же мелочный старик… — Она мне не интересна, она меня просто бесит.       — Почему?       Рюноске скривился.       — «Семпай, давайте то», «Семпай, давайте се», «Семпай, посмотрите, что я принесла». Раздражает, что она вечно крутится под боком. Бесит ее вечная опека. Я не мальчишка, — Акутагава дернул плечом. Допрос ему не нравился, но он в принципе никогда ни с кем не говорил на подобные темы. У него не было ни отца, ни лучшего друга, ни наставника, с которым он мог бы решиться поделиться чувствами. И сейчас Рюноске с трудом мог выразить свои мысли словами, пытаясь выглядеть безразличным и отстраненным. Он не хотел, чтобы кто-то усомнился в его силе хотя бы на секунду — а за всю жизнь Акутагава удостоверился, что холод и агрессия являются лучшим способом приструнить даже самых любопытных.       Накахара хмыкнул и вдруг повернулся к нему всем корпусом. Покачивая в руке бокал, он произнес, внимательно глядя Акутагаве в глаза:       — То есть ты не будешь против, если я поухаживаю за Хигучи… пока мы на источниках?       — Нет, — тут же процедил эспер. Но этот ответ поднял внутри волну противоречий. В глубине души ему была омерзительна мысль, что Чуя Накахара собирается пользоваться его помощницей для удовлетворения сексуальных потребностей. И еще более омерзительно было думать, что Хигучи может на подобное добровольно согласиться. Если она это сделает, то точно потеряет в его глазах всякое уважение.       — И ты сам не хочешь попробовать? — продолжал допытываться Накахара. Это начинало надоедать.       — Что попробовать?       — Ухаживать за Хигучи?       — Нет. Я же сказал, она мне без надобности.       — «Без надобности?» — Чуя пожал плечами. — Она же не вещь.       Акутагава только фыркнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не припомнить Накахаре его же планы. А то, что сам Чуя собирается сделать, не характеризует его отношение к Хигучи как к вещи? Внезапная злость охватила Рюноске, когда Чуя поднялся из-за барной стойки и сообщил, что пойдет искать Хигучи. «Парочку слов девочке на ресепшене, и вся инфа у меня». Акутагава мрачным взглядом следил, как Накахара действительно расспрашивает работницу отеля, а затем уверенно поднимается на второй этаж — к номерам.