Важный день

      Акутагава всю ночь плохо спал — вертелся на футоне, вставая то открыть окно, то закрыть его. Он против воли пытался прислушиваться к тому, что происходит в соседних комнатах, но никаких подозрительных звуков не раздавалось. Ну или шумоизоляция в элитном отеле была на редкость качественной. Утро встретило его прохладой, и Рюноске поежился: в последнюю свою вылазку он так и оставил открытым створки окна и заснул, не накрывшись одеялом. Теперь все тело покрылось мурашками, а холод, казалось, добрался даже до костей. Акутагава быстро забрался под мягкую ткань, нагревая ее своим телом и согреваясь сам. Так он лежал некоторое время, а потом все же отважился принять теплый душ.       Кажется, Мори предусмотрел даже качество сервиса ванных комнат в заказанном отеле, потому что, как минимум у Акутагавы, душевая кабина обладала встроенным массажирующим эффектом. Рюноске не без сомнения решил опробовать чудо техники и не пожалел — грудной клетке после теплого душа сразу стало легче. Даже настроение немного поднялось.       Когда Акутагава уже одевался, к нему в комнату заглянули Каджи и Тачихара и сообщили, что забронировали столик для завтрака. Хироцу спустился в зал самым первым, за ним — Тачихара и Каджи, следующим прибыл Акутагава. Не хватало только Накахары и… Хигучи. При мысли о том, почему оба его коллеги могут опаздывать на завтрак, Акутагава сжал зубы; настроение начало стремительно падать. Но, что бы Рюноске себе ни навоображал, к завтраку Чуя Накахара спустился один, сверкая глазами, довольно ухмыляясь, но не говоря ни слова. «Интриган хренов», — подумал Рюноске. Несколько минут мужчины хранили молчание, но затем Тачихара не выдержал и спросил:       — Ну и?       Чуя с загадочной улыбкой поглощал рис и как будто не собирался ничего отвечать. Акутагава сильнее сжал зубы; ему хотелось отвернуться, показать, насколько омерзителен этот фарс, но он против воли следил за происходящим. В уме под сильный стук сердца бился вопрос: Хигучи согласилась или нет?       — Накахара! — проревел Каджи, теряя терпение. Несколько человек в зале повернулись к нему. — Так вы переспали?!       Парень перегнулся через стол, видимо, считая, что от этого Чуя охотнее заговорит. За ним потянулся и Тачихара, и теперь они вдвоем нависали над Чуей. Тот лишь смерил их смеющимся взглядом, откинулся на спинку стула и закинул в рот рис, а затем принялся поигрывать палочками. Акутагава хотел узнать ответ на мучавший его вопрос не меньше Каджи с Тачихарой, но прекрасно контролировал себя. Годами используемая маска отстранённости и в этот раз удивительно естественно держалась на лице. Рюноске показалось, но Чуя быстро скользнул по нему взглядом, прежде чем выдержать театральную паузу и ответить:       — Хах, нет.       Чуя улыбнулся. Рюноске на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он и не думал, что будет так волноваться. Как бы приступ кашля не начался…       — Почему-у? — Тачихара вытянул губы трубочкой и наклонил голову.       «Они с Каджи как будто тупое ток-шоу смотрят», — скривился про себя Акутагава. Он продолжал внимательно наблюдать за Чуей, который, в свою очередь, промолвил:       — Она меня отшила. — Парни удивленно выпучили глаза. — Что? Да не выдумывайте. Хигучи просто съела что-то не то за завтраком и, кажется, отравилась. Она меня отправила с порога обратно и, наверное, всю ночь провела у туалета. Я к ней заходил сейчас, перед тем, как спуститься сюда. Чувствует она себя уже немного лучше, но к завтраку вряд ли придет. Еще подробности? — ухмыльнулся Накахара. — Ну, у нее милая пижама была. Наверняка взяла с собой из дома.       «Вот как. Отравилась, — подумал Акутагава. — М-да, действительно, так облажаться могла только Хигучи». Рюноске был рад, что ничего непоправимого этой ночью не произошло, и он зря переживал… Стоп. Палочки с рисом застыли у самого рта, и парень медленно выпрямился: почему он вообще переживал? Почему так хотелось, чтобы у этого дебила Накахары ничего не получилось? Почему мысль, что Накахара видел пижаму Хигучи, а он нет, вызывает такое мерзкое ощущение внутри? Сильнее нахмурившись, Акутагава принялся медленно жевать рис. Если Хигучи плохо себя чувствует, то не ела ничего со вчерашнего утра. Возможно, стоит зайти к ней и узнать, нужно ли что-нибудь принести… Хотя нет, не надо, она еще подумает опять какую-нибудь розовую белиберду, если он придет. В конце концов, в отеле достаточно персонала — пусть позовет, это их работа.       — Если вы не возражаете, пойду отнесу Хигучи-сан кое-что, — поднялся из-за стола Хироцу. Парни застыли с одинаковым удивлением на лицах. — Она еще вчера просила.       — Так вы все знали с самого начала? Что она не придет?! — возмутился Каджи. Тачихара шикнул на него — их столик привлекал слишком много внимания.       Хироцу легко кивнул в своей обычной флегматичной манере и направился на второй этаж. Акутагава покачал головой: «Старик еще во время вчерашних глупых разборок знал, что Хигучи плохо чувствует себя и что ни у кого из нас ничего не выйдет. Стойте, из нас? Я же в этом не участвовал… Твою мать». Акутагава поспешил переключиться с этой неожиданной мысли на другую, сам не до конца осознавая, что его так напугало. Но какими же наивными глупцами они, наверное, кажутся Хироцу? Рюноске никогда особо не жаловал старика Рюро, да и способность у него была не то чтобы очень сильной, но умом понимал, что Хироцу намного старше и опытнее.       После завтрака мужская часть команды снова отправилась на источники. На этот раз Акутагава уж не пытался «откосить от водных процедур», как именовал это Каджи, и вполне добровольно прошествовал в одних трусах из душевой до купальни. Если не думать о кричащих под боком Каджи с Тачихарой, то купание действительно нравилось Рюноске. Горячая вода успокаивала и тонизировала мышцы, а лечебный набор ароматных трав, которые они вдыхали, словно обволакивал легкие — несмотря на пар, дышать становилось легче.       Акутагава сосредоточился на вдохах и выдохах, думая про себя, что займется именно тем, зачем послал их сюда Мори-сан — будет восстанавливать свое здоровье. И не отвлекаться на всякую ерунду.       Время шло медленно, поэтому никто из их команды не заметил, как хлопнула входная дверь за перегородкой на женской половине. Рюноске медленно разлепил глаза: Чуя и Мичидзо уже удивленно озирались.       — Это что, Хигучи что ли пришла? — пробормотал Накахара.       Акутагава нахмурился: он совсем не ожидал увидеть сегодня свою подчиненную. Если она плохо чувствует себя, то зачем пришла? Пусть немедленно отправляется обратно.       — Хигучи! — хрипло, грубо позвал он. Плескание за перегородкой прекратилось, и все замерли. — Ты зачем здесь?       — Хигучи, — без всяких суффиксов, по-свойски позвал вслед за ним Чуя, — иди сюда, разговор есть.       Вода за перегородкой снова активно заплескалась, но перед мужчинами появилась не Хигучи, а две незнакомые девушки. Акутагава почувствовал острое разочарование и резкую неприязнь к ним и тут же скрылся в воде чуть ли не по подбородок, краснея от злости. Кто эти курицы?       — Как вы здесь оказались, прекрасные дамы? Как вас зовут? — промурлыкал Чуя Накахара, первый отошедший от шока. М-да, вопрос ему удалось сформулировать намного более вежливо.       — Простите, что помешали, господа. — Обе девушки с улыбками поклонились. — Я — Марика, а это Чио-тян, — представилась старшая.       Хироцу слегка дернулся, и Рюноске с Чуей успели это заметить. «Видимо, старик и правда очень любил свою жену», — подумал Акутагава, опускаясь еще ниже в горячую воду. «Хироцу Чио может и была замечательно женщиной, но пусть эти две мочалки выматываются немедленно!»       — Мы узнали, что девушки, которая забронировала эту купальню на вечер, сегодня не будет, и нам предложили выкупить ее. Мы согласились, — девушки приветливо улыбались, Чуя Накахара ухмылялся в ответ. — Но нам не говорили, что у нас будут такие классные соседи, — глупо захихикали они.       Каджи и Тачихара просияли и тут же подплыли ближе к перегородке — как раз туда, где сидел Акутагава. Эспер же с радостью переместился от девушек подальше, он терпеть не мог общество посторонних. Отвращение было написано у Рюноске на лице, судя по тому, как поджал губы Хироцу, сидящий рядом. Кажется, в этом вопросе он был солидарен со своим начальником.       Акутагава очень хотел побыстрее свалить, но и здесь его постигла неудача. Даже под страхом смерти он не рискнул бы показывать свое тело незнакомым девушкам. От одной мысли внутри поднималась такая ужасная смесь страха и стыда, что Рюноске был готов либо убить их обеих, либо (если думать о более гуманном способе) сидеть тут, пока девицы не уберутся вон. С другой стороны, гораздо проще их просто выгнать, хотя бы на женскую половину. Расстроенный и разозленный Акутагава забился в угол между камней и теперь исподтишка следил за коллегами. Чуя Накахара тут же привлек внимание обеих девушек, а Тачихара и Каджи безуспешно пытались впечатлить их. Конечно, им обоим до Накахары было далеко, и все попытки флирта, особенно у Мичидзо, выглядели жалкими и смешными. Рюноске с трудом мог представить, что когда-нибудь скажет девушке приторно-сладким голосом: «Чувствуешь, как здесь горячо, дорогая?» Именно это сейчас произнес Каджи, и Акутагава вспомнил, что подрывник и сегодня купается без трусов. Его чуть не стошнило.       — С меня хватит, — бросил Рюноске сидящему рядом Рюро и схватился за полотенце. Он не выдержит здесь больше ни минуты. Плевать на этих куриц, пусть смотрят куда хотят, лишь бы выбраться отсюда.       — Пожалуй, с меня тоже.       Акутагава и Хироцу почти одновременно поднялись из купальни, и парень не упустил случая слегка пропустить Рюро вперед, чтобы самому не быть увиденным. Полотенце, конечно, скрывало большую часть его тела, но он по-прежнему чувствовал себя так, будто идет по раскаленному железу. Когда дверь в мужскую душевую за ними закрылась, Рюноске смог выдохнуть, и напряжение покинуло его. Он чувствовал, как непривычно болит голова, а сил, вопреки обещанному от бани эффекту, совсем нет. Несмотря на то, что до ночи было еще далеко, Акутагава хотел вернуться к себе и заснуть. Без кашля, без приступов и без раздумий.       Однако без раздумий не получилось. Рюноске вяло провалялся на футоне, пытаясь заснуть, потом все также вяло поплелся на ужин, едва пережевывая рис. Поездка уже не казалась ему такой хорошей идеей, как с утра. Акутагава чувствовал усталость и опустошённость и радостью отправился бы обратно в Йокогаму сегодня вечером. А ведь горячие источники были зарезервированы на целую неделю… Он точно повесится…       Компанию за ужином Акутагаве составлял только Хироцу, и он не стремился вступать в беседу; видимо, остальные развлекались сейчас с новыми знакомыми. В принципе, молча ужинать с таким коллегой, как Хироцу, Рюноске было комфортно, почти так же, как с Хигучи. Кстати о ней — она ведь так и не появлялась сегодня в поле зрения. Как она себя чувствует? Если плохо, то это может быть повод, чтобы уехать с источников… Надо бы сходить, может быть… ее проверить…       Как будто читая его мысли, Хироцу с видом аристократа вытер рот салфеткой и произнес:       — Надо бы отнести что-нибудь легкое на ужин для Хигучи-сан. Пойду попрошу, чтобы собрали.       — Не надо, — перебил его Акутагава, сам себе удивляясь. Хироцу изогнул бровь. — Я сам схожу.       Старик кивнул, не ожидая от босса никаких объяснений, и отправился по своим делам. Акутагава же, пересилив некоторое смущение, на кухню — там для его помощницы собрали ужин из легких продуктов, и парень отправился на второй этаж. К своему стыду, он понял, что до сих пор так и не знает номера Ичиё. «Черт, ну не спрашивать же Чую Накахару?» Пришлось возвращаться и узнавать номер у девушки с ресепшена. Она, естественно, назвала ему нужную комнату, но как-то странно покосилась.       — Что? — грубо спросил Акутагава. Настроение у него было неважное и сильно хотелось затеять драку.       — Ничего, — дежурно улыбнулась работница, но затем стрельнула лукавым взглядом. — Просто к этой вашей Хигучи Ичиё каждый день ходят мужчины. Постоянно спрашивают ее номер. Неужели она так хороша?       — Что? — снова спросил эспер, но уже с другой интонацией.        — У нас предусмотрены комнаты для таких… м-м-м… услуг. Однако эта Ичиё Хигучи занимает обычный номер. Все эти красивые мужчины… — девушка покосилась на Акутагаву и покраснела, — постоянно ходят к ней…       — Моя напарница не проститутка! — рыкнул Акутагава, поняв, в чем дело, и ударил ладонью по столу. Девушка подпрыгнула и испуганно попятилась назад, видимо, почувствовав свирепую ауру Расёмона, которую Рюноске перестал сдерживать. — Следи за своим языком, а то я его отрежу.       — Простите, господин…       — Мы отдыхаем на источниках вместе с коллегами. Хигучи — моя помощница, — непонятно зачем принялся растолковывать глупой девице Акутагава. Ему казалось, что, услышав о том, что думают об Ичиё, он сам испачкался в чем-то грязном. Хигучи не должны сравнивать с проституткой. Она, конечно, так себе телохранитель, но все равно…       — Простите, господин… простите… Прошу, не говорите никому, иначе меня уволят.        — В следующий раз будь внимательней, — прошипел в ответ Акутагава и поторопился к комнатам. Он все еще кипел внутри и от злости чуть не переломал пластиковый контейнер с едой.       «Да что со мной такое?»       Слова девушки до сих пор звенели у него в уме. «Все эти красивые мужчины ходят к ней». Ну, Каджи красивым мужчиной можно было назвать с большой натяжкой, равно как и хлюпика Тачихару. Хироцу — возможно, для тех, кто любит общение с мужчинами намного старше. Он сам? Акутагава слегка смутился от собственных мыслей — вот уж он точно не подходит под это дебильное описание. Тогда кто? Может, Хигучи познакомилась с кем-то посторонним за эти два дня?       Комната Ичиё находилась в одной из дальних частей отеля, поэтому топать пришлось довольно долго. Рюноске сам не знал, что скажет подчиненной, хотя предлог у него был более чем благовидный. «Зачем мне вообще предлог? — путался в мыслях Акутагава. — Могу прийти, когда захочу, и делать то, что захочу. И почему я не могу узнать о ее самочувствии? Вполне могу». Парень и сам не знал, почему нервничает, пока вдруг в его мозгу не оформилась тревожная мысль: красивый мужчина — это Чуя Накахара.       Сжав зубы, Акутагава остановился напротив сёзди с номером «157». Он нацепил на лицо привычную маску безразличия и уже вскинул руку, чтобы постучать, как вдруг ему послышался легкий смех. Голос определенно принадлежал Хигучи — Акутагава знал, что это ее манера смеха. Обычно она так смеялась в его присутствии, краснея и поправляя волосы, а потом лукаво посматривала в его сторону. Но он ни разу не навещал ее и сейчас стоит по другую сторону двери, почему же она смеется? Осознание больно резануло Рюноске изнутри, и он нахмурился.       — Твою мать.       Стук получился громче, чем Акутагава рассчитывал, но уже через несколько секунд перед сёдзи появилась тень. Хигучи, еще не до конца отсмеявшись, открыла дверь и удивленно застыла. Она была не в пижаме, а в обычной женской одежде — свободной кофте и штанах, но даже такой Акутагава никогда не видел свою подчиненную. Она словно была девушкой из другого мира — мягкой, милой, совершенной не связанной с Мафией. Рюноске пару секунд смотрел Ичиё в глаза, затем грубо оттолкнул ее и заглянул в комнату: так и есть, за столиком в номере Хигучи сидел Чуя Накахара. На столике стояли какие-то бутылочки, тарелки с закусками, в комнате пахло алкоголем. Акутагава скривился от отвращения.       — Это ты так себя плохо чувствуешь? — ледяным тоном осведомился парень.       Хигучи больше не выглядела довольной и расслабленной, и этот факт очень нравился Рюноске. В душе поднималась мелочная радость, что он сорвал этим двоим чудный уединенный вечер.       — С-семпай…       — Э, Акутагава! — поднялся на ноги Чуя и принялся бочком подбираться к ним. — Присоединишься?       — Что? — с отвращением отшатнулся Рюноске.       — Ты что так вылупился? Алкоголь мой, Хигучи не пьет. Каджи с Тачихарой пошли развлекаться с Марико и Чио. Старик наш ловит рыб или мух, смотря, что ближе. Ты же не будешь один сидеть в номере? Давай к нам.       Накахара так по-собственнически улыбался и зазывал эспера в номер его подчиненной, что Акутагава разозлился не на шутку. Внутри Рюноске родилось желание как можно сильнее задеть Ичиё, сделать ей больно. Пусть почувствует себя на его месте. Акутагава сунул Хигучи контейнер с едой, и она едва не уронила его.       — Возьми, — процедил он. — Мало ли кто еще зайдет.       — Что?! Кто зайдет? — расстроенно спросила Хигучи. Она побледнела, и теперь Акутагава точно видел, что совсем недавно ей было плохо. Акутагаву кольнуло едва ощутимое чувство вины, но он не отступился.       — Не знаю. Но прекрати водить к себе кого попало. Персонал и так уже считает тебя…       Акутагава не договорил и, не дожидаясь реакции на свои слова, вышел из номера Хигучи. Он сдерживал себя, чтобы не идти быстрее, а по-обычному чеканить шаг, хотя ему страстно хотелось оказаться на свежем воздухе. Позади слышался голос Хигучи, всхлипы, бормотание Накахары, но Рюноске был уже слишком далеко. Оказавшись в небольшом живописном садике, принадлежавшем отелю, он побрел прямо, не разбирая, куда идет. На душе было погано. Он совершенно точно знал, что неправ, и у него не было объективных причин грубить Хигучи сейчас, но ему так хотелось ее задеть. Так хотелось посмотреть, как его слова влияют на нее, причиняют боль.       Мысли тут же перескочили на вчерашнюю «мужскую беседу». Что ж, Чуя Накахара все равно получит свое, а вот он, Бешеный Пес, проиграл. «Я даже не пытался», — угрюмо подумал Акутагава. Он присел на каменную скамейку у небольшого пруда — повсюду трещали цикады, из ближайших кустов квакали лягушки. Несмотря на всю красоту этого сада, более унылого места Рюноске не мог себе представить.       — Найти Хироцу что ли? — обратился эспер к ближайшей лягушке. Та беспокойно вздрогнула и прыгнула обратно в кусты.       Акутагава закрыл глаза.