Тлеющий уголёк

Огарёк Путь в Солоноводное княжество прошёл гладко, не считая сломанного колеса в телеге и пьяного купца, который упал с моста в реку. Но он не утонул, спасли. И после этого пить в дороге запретили. И правильно, хватит уже. Встречали нас как дорогих гостей — весь народ вышел посмотреть на выкуп. Солоград был поменьше Горвеня и весь из камня — небольше дома росли прямо из-под земли. Маленькие окошки, узкие улочки — все такое непривычное. Земля бедная — мало полей, кругом камни да пещеры. И люди здесь, кажется другие — у нас в основном крестьяне и рабочие, а тут купцы и мастера. Что ж, хороший союз, полезный для обоих княжеств. Все переговоры были простой формальность, ведь обо всем уже договорились заранее. В тереме было спокойно. Всё были веселы и благодушны. Я походил по городу, по кабачками и тавернам да послушал разговоры местных. Не многие были рады такому раскладу. Разные слухи ходили о проклятом князе, которого сама Морь не смогла взять. Его боялись и уважали. Что ж, пусть боятся — лезть не будут. А ещё здесь повстречал Станиса — он стал Шахином, соколом княжеским. И честно сказать, не рад я был этой встрече. — Огарёк, ты ли это? Тебя не узнать! Совсем пропал: не пишешь, не навещаешь. Как дела, как твой князь поживает? Я слышал он тебя совсем околдовал? — и противно загоготал. Вот же уродец! Спокойно, Огарёк. Натянул самую паршивую свою улыбку: — Твоими молитвами живу, Станис. Ты же понимаешь — столько дел! Тяжело нынче приходится, князь такой привередливый. Но я слышал, что твой очень доволен. Не дашь пару советов, как ублажить старика? Хотя у меня вряд ли получится: у тебя же такой опыт, годам наработаный. Вчера слышал какие-то крики из твоих покоев. Сидеть не больно? Ну хоть на это сгодишься, раз Дуб тебя к делам близко не подпускает. Он весь пабагровел — задел за живое. В Солоноводном соколы не приближены к делам. На всех встречах Шахина не было или он стоял вдалеке, не участвуя в обсуждении. Меня тоже не хотели брать, но Лерис ясно дал понять, что сокол доверенное лицо князя и им пришлось уступить. Я прекрасно видел, что обо мне думают другие. Но из-за моего положения, им приходилось улыбаться и поддерживать беседу. Все были предельно вежливы и от этой вежливости зубы сводило. Поэтому я оставил все попытки наладить отношения. Сами подходили только те, кому было интересно, правдивы ли слухи о Кречете, обо мне, а то и всё разом. Но после моих односложных ответов и, видимо, не очень дружелюбного выражения лица, охотников пообсуждать личную жизнь князя не стало. Неделя тянулась бесконечно долго. Здесь, действительно было нечего делать, кроме как придаваться веселью и пьянству, но делать этого на чужбине я не собирался, хотя и очень хотелось. Мысли о Кречете заполняли разум. А если не о нём, то об Ольшайке. Как я мог всё это время не замечать его чувств? И что теперь? Он запретил приближаться, но… Почему молчал? Я, конечно, тоже как дурак себя повел... Просто это было так неожиданно, что я растерялся и ляпнул какую-то чушь. Обидел его. Как вернусь в Холмолесское, обязательно поговорю с Ольшайкой и плевать я хотел на его запреты. Единственное, что как-то могло скрасить моё одиночество и дать не сойти с ума, было море. Оно напоминало мне о доме. Не сказать, что я сильно скучал по Мосткам, но всё-таки было в нём что-то родное и знакомое. Морем нужно любоваться именно тогда, когда на душе тяжело. Эти бескрайние просторы, плеск сверкающих волн — особенная, ни с чем несравнимая красота. Я приходил к нему каждый день. Гулял по берегу в ясную погоду: тогда лёгкий ветерок трепал волосы, а на голубой воде играли красивые блики. Скидывал сапоги, одежду и погружался в прохладную воду. Море уносло все печали, баюкая на своих волнах. А когда начинался шторм, смотрел с обрыва, как сине-зеленые волны с грохотом разбиваются о скалы. Но даже тогда, море было прекрасно. Однажды моё уединение прервали — ко мне подошла девушка. Каштановые волосы толстой косой были уложены вокруг головы, красивое платье, серьги в ушах и перстни с камнями — не простая горожанка. Кто-то из знати, а значит ничего хорошего это не сулило. Я поклонился учтиво. Но она, проигнорировав моё приветствие, подошла к самому краю обрыва и заговорила: — Я люблю море. Оно такое танственное, неукротимое и всегда разное. То спокойное и мирное, то бушующее и неудержимое. Оно волнует душу и не оставляет равнодушным сердце. Согласен? Я не знал, что ей ответить. Она помолчала немного, а потом обернулась и спросила. — Ты ведь сокол княжеский? Как тебя зовут? — Лаггар. — А я Ольга. Ну конечно, это Ольга — невеста Кречета и любимица всего княжества. Мне везёт, как утопленнику. Решила послушать из первых уст, правдивы ли сплетни о будущем муже? Хах, так может всё ей рассказать — одной проблемой станет меньше. Или больше. — Нравится море? Ты часто сюда приходишь. — Вы что, следили за мной? Слишком резко ответил. Но она тихонько рассмеялась. — В этом нет нужды. Я гуляю тут каждый день и часто тебя вижу. Я слышала, в Холмолесском нет моря, только непроходимые леса. Я буду скучать по этим просторам… Она с грустью взглянула на бескрайний горизонт. Присела на каменную скамью и похлопала ладонью рядом с собой, приглашая присоединиться. Мне не очень хотелось, но отказать я не мог. — Расскажи мне про свое княжество. — Что Вы хотите узнать? — О, это не формальная беседа. Пожалуйста, обращайся ко мне на ты. Мы же приблизительно одного возраста. — Хорошо, что бы ты хотела узнать? Мы долго разговаривали. На удивление, Ольга оказалась очень милой девушкой. Не такой я себе её представлял. Я ожидал увидеть высокомерную и расчетливую девицу, которая сразу укажет мне на место. — Спасибо за чудесный разговор. Давно у меня не было такого приятного собеседника. Надеюсь, это не последняя наша встреча. Мне столько всего хочется узнать о моем новом доме… и муже. — На последнем слове она потупила взгляд и покраснела.- Но оставим это на завтра. — Конечно. Мне тоже было очень приятно с Вами… тобой познакомиться. И я не слукавил. Ольга стала единственным человеком во всем княжетве, с кем я мог провести время. А его у меня было в избытке. Мы встречались у моря все последующие дни. Она спрашивала про Лериса и про Горвень, я про её княжество. Мне было интересно, что она думает про Шахина, но Ольга сказала, что новый сокол ей не нравится — неприятный человек. Тут наше мнение совпало и это ещё больше расположило меня к ней. О князе я старался не думать. Хотя получалось плохо. С одной стороны, я ужасно скучал и хотел вернуться. Но с другой: ну вернусь я и что? Будем делать вид, что ничего между нами никогда не было или и дальше встречаться украдкой, обманывая Ольгу? Она хорошая. Единственная, кто ни разу не унизила, не посмеялась и не оскорбила своими вопросами или поведением. Хотелось её ненавидеть за то, что отберёт у меня Кречета. Но я не мог. Ее нельзя было ненавидеть. Последний вечер перед отъездом мы провели на нашем месте у обрыва. Ольга хотела попрощаться с морем и посмотреть на закат. Небо было розово-красное, а яркое солнце золотило облака. Ветер стих, не слышно было криков чаек. Природа постепенно погружаюсь в сон после жаркого знойного дня. Только красная дорожка от берега до расплавленного солнца вела свой след по тихой водной глади. Это картина завораживала. — Завтра мы отправляемся в дорогу. Боишься? — Раньше боялась, но теперь нет. Я же буду не одна — у меня ведь появился друг.- Ольга с надеждой посмотрела на меня. — Да, не одна. Мне сразу так тошно стало. Не хочу её обманывать. И не буду. Я принял решение — оставить Кречета в покое. У него теперь будет жена, дети, а мне в его жизни места не станет. Буду и дальше служить верно, но на этом всё. Мы вернулись в терем. Невеста, как и жених, не должны были появляться на празднествах. Поэтому только в последний день Ольга вышла в зал. Поклонилась, поднесла чарки с выпивкой дорогим гостям. Лица никто разглядеть не мог из-за вуали — таков обычай. Тонкий золотой венец, украшенный драгоценными камнями, гордая осанка, плывущая походка и красивые белые руки приковывали взгляды. Все разговоры были только о красавице-невесте и о том, как Лерису с ней повезло. Ольга подала чарку и мне. Я не пил все это время, но этот кубок принял с улыбкой и осушил до дна. Забирая пустой бокал, она дотронулась до моих пальцев и покинула зал. ••• Обратная дорога прошла намного быстрее, хоть с нами и ехало народу в два раза больше. С Ольгой я больше не говорил: времени особо не было да и она постоянно было под охраной своих дружинников и с целой кучей женщин, что её сопровождали. Мы ехали по тракту, но проезжая через Великолесье я свернул в чащу. Хотел найти Ольшайку. Я чувствовал, что он где-то рядом, наблюдает. Но сколько ни звал, он так и не появился. Ничего, как только вся эта свадебная шумиха кончится, я каждый пень переверну в лесу, а найду его. Чем ближе мы подъезжали к Горвеню, тем людей на тракте становилось больше и больше. Тянулись целыми семьями пешком и на телегах. Купцы, торговцы, крестьяне — все захотели побывать в городе, гуляющем на свадьбе. Немного в отдалении от тракта ближе к лесу разместился шатёр князя Скоморохов. Значит и Трегор приехал — не смог пропустить свадьбу друга. Что ж, будет веселее. В Горвене было непротолкнуться. И дворяне и простой люд собрались поглазеть на невесту. У терема я сразу увидел Кречета. Он стоял в окружении дружины и знатных гостей, но был какой-то понурый и невеселый для жениха. Я хотел остаться незамеченным, но когда едешь на огромном медведе, а толпа расступается сама собой, это сделать непросто. Улыбка скользнула по его лицу и сразу затерялась в рыжей бороде. Взгляд, брошенный на меня, был красноречивее тысячи слов — сердце застучало быстрее. Захотелось рвануть прямо к нему, но это было невозможно. И не нужно. Я должен держаться от тебя подальше, Кречет. Процессия невесты во главе с князем остановились у входа. С коня слез Дуб — некогда бывалый воин, но года его не пощадили. Он сделался грузный и неповоротливый. Темные волосы густо украшали седина, длинная бородой свисала ниже пояса. Он подошёл к Кречету и они обнялись, поцеловались. Затем подвели невесту. Ольга была в вуали и виден был только подол платья. Дуб взял её руку и вложил в руку Кречету, а затем обвязал ручником. Они вдвоём поклонились и первые вошли в дом. За ними двинулись все остальные. Торжества были назначены на следующий день. Постоялые дворы были забиты до отказа. Мест не было нигде. Гостям невесты отдали целое крыло в тереме, где они и разместились. Все дворовые были заняты — носились по городу завершая приготовления к пиршеству. В тереме все было вверх дном. Хотел доложить князю о поездке, но Кречет тоже куда-то пропал и видно его не было. Оно и к лучшему — и так понятно, как прошло путешествие. Я устал с дороги, поэтому быстро разобрался с мелкими делами и, накормив Шаньгу, заскочил в баню помыться. На кухне в общей суматохе успел перехватить кусок мясного пирога с кружкой кваса и двинулся в свои покои — хотелось просто поспать. Но меня уже ждали. Как только я вошёл, чужие руки зажали мне рот, дверь захлопнулась. Я не сопротивлялся. Знакомый запах грозы и леса — это мог быть только он. Горячее дыхание опалило шею и по телу побежали мурашки. — Как же я скучал, Огарёк. Стоило ему прикоснуться, как все силы покинули меня. Там на улице среди людей ещё можно было как-то уйти, сбежать. Но здесь, в полной темноте, за закрытыми дверями я не смог сопротивляться. Как будто, это был отдельный мир, где нет никого и ничего, кроме нас. Всё обеты, что я себе давал в Солоноводном, были забыты. Разум отключился. Остались только чувства. И они разрывали меня изнутри, прося выхода. Я прошёлся языком по его ладони и Кречет, охнув, ослабил хватку. Но руку не убрал. Он поцеловал в шею, а потом укусил, да так сильно, что я застонал от боли. Я попытался высвободиться, но Кречет только сильнее прижал меня к себе. — Тшшш… — зашептал он мне на ухо. — Мы же не хотим, чтобы нас кто-нибудь услышал. Второй рукой он начал расстегивать мою рубашку, стянул её с одного плеча — ещё один укус, еще один стон. Он прикусил мочку уха, потом стал спускаться вниз, чтобы зализать ранку на шее, и продолжал: — Я знаю, ты очень устал, но поспать тебе сегодня вряд ли удастся. Я слишком долго тебя не видел… и не слышал. Хотелось ответить, что стоит только убрать руку со рта и ты многое услышишь, но говорить я не мог. Я вообще мало что мог в этой ситуации. Тело было зажато в крепких объятиях, руки были спутаны не снятой до конца рубашкой. Конечно, при желании я мог освободиться, но мне не хотелось покидать этот сладкий плен. Ладонь Кречета опустилась по животу вниз и дальше я думать перестал. Он продолжал терзать мою шею поцелуями-укусами, оставляя на чистой коже свои следы. Я не заметил, как принялся облизывать его пальцы, желая хоть как-то принимать участие в этой близости. Кречет что-то прорычал и отпустил меня, чтобы потом схватить с новой силой. Он протащил меня по комнате, сметая все, что попадалось на пути. Оставшаяся одежда полетела на пол. Я споткнулся и упал на кровать, Кречет навис сверху. Он был похож на какое-то божество с горящими голубыми глазами и огненными волосами, спадающими на плечи. Я протянул к нему руку, коснулся щеки. Он закрыл глаза, перехватил мою ладонь и нежно поцеловал. Такая разница заставила меня потерять голову — думал, он на мне живого места не оставит. Я обхватил его за шею, притягивая ближе: — Я тоже скучал. Мы были предназначены друг другу. А всё остальное не имело значения.