Тлеющий уголёк

Смарагдель С каких пор мир стал крутиться вокруг одного зелёного паренька? Ничего не понимаю: может я чего в нем не разглядел? С виду обычный, ничем не примечательный, такой же как все люди. Но и Лерис и Ольшайка помешались на нем. А может это Дорожник шутить вздумал! Что ж, очень смешно - заплатить за жизнь одного сына, счастьем другого. Теперь ясно, почему он так ухмылялся... Лерис уже который год сохнет. Когда посоветовал отправить мальца подальше, думал в разлуке остынет и забудет - да где там! И мало того, ещё и Ольшайка попал под его чары. Может у него есть что-то от нечистецей? Не может обычный человек так очаровать лешего. Этот же дурак ради него чуть всю деревню не истребил. Нельзя нам в людские проблемы встревать и убивать людей тоже нельзя. Одно дело, когда один-два человека заплутают в лесу - сами виноваты, должны знать, что не стоит соваться в чашу. Но тут - в деревне, у домов людских... Как бы Владычица Яви не ополчилась за такое. Когда вызвал Ольшайку для разговора, сам удивился - обычно кроткий и послушный сын превратился в упрямца и бунтаря. Ни капли раскаяния в содеянном. Ничего в оправдание не услышал, только: - Это моё дело. Если надо будет, ещё раз так сделаю. Нет, вы только поглядите на этого защитника! Совсем разум потерял. И что мне теперь, пустить все на самотёк? Нет уж. Одного раза хватило, когда позволил эту дружбу. - Не сделаешь. Ты же не думаешь, что расплата тебя минёт? Что Дорожник с Госпожой позволят кому-то вершить чужие судьбы? Ты простой лешак, пусть и мой сын. - Ты не можешь знать! Может это они все спланировали - моими руками оборвали те жизни. В любом случае, всё сделано и назад не воротишь. Не воротишь. Да если бы и можно было, ты бы не остался в стороне. Прикипел к парню. Это плохо. Плохо для тебя, не для него. И что бы я ни сказал, ты его не оставишь - назло мне на перекор пойдёшь. Тут другой подход нужен. - Я ничего не имею против мальца. Но он человек. Его место в мире людей. Он быстро состарится и умрет, а ты будешь страдать. Не привязывайся к нему - будет только хуже. - Поздно. Уже привязался. Уже хуже некуда. Думаешь, я не знаю, что он Лериса твоего любит? Знаю и ничего не могу с этим сделать. Но и с собой тоже ничего поделать не могу... И Ольшайка как-то разом сник, растерял всю свою браваду. Смотреть, как страдает твой сын из-за разбитого сердца, наказание для родителя. Не знал он горечи и разочарований. А впереди ещё столько всего. Взрослый и самостоятельный - уже и свой лес есть, но для меня навсегда останется тем малышом, что бегал по тропкам со зверьём разным, ходил за мной по пятам и прятался, если я делал вид, что его заметил. А потом, заливисто смеясь, выбегал из укрытия и бросался мне на шею. Славное было время. Я растил его и оберегал от всего. Но стоило выпустить на волю, во взрослую жизнь и вот - он разбит и раздавлен. Захотелось заключить его в обьятия и защитить от всех бед этого мира. Но я могу дать только временный покой его истерзанной душе. Ночь опустилась на лес. Звезды были такие яркие, что их можно было разглядеть сквозь кроны сосен. Мы так и сидели на земле: его голова лежала у меня на коленях и я тихонько перебирал иссиня-черные волосы. Ольшайка успокоился, но потухший взгляд мне не нравился. Вдруг он спросил: - Отец, а ты любил кого-нибудь? Не смог удержать тяжёлого вздоха. Прикрыл глаза. - Любил... Но это было очень давно. Ольшайка не стал расспрашивать, а мне не хотелось рассказывать. Это грустная история. Ни к чему сейчас ворошить старые воспоминания. Он поднялся и обнял меня. - Прости, отец. - Ну что ты, что ты. Ты поступил по велению сердца и, хоть это было безрассудно, я тебя понимаю. Но не бросайся в этот омут с головой. Твоя жизнь длинна и будет полна радостей и огорчений. Нужно уметь переносить тяготы, что выпадают на твоём пути. Всё проходит, и это пройдёт. Посмотрим, как жизнь дальше сложится. Что-нибудь да будет. И я, как всегда, оказался прав. Было всё - искра, буря и безумие. Да такое, каких белый свет не видел. Если бы я знал, чем все это обернётся. Ох, если бы я знал..