Ответы Занзаса

Засекреченный проект с кодовым названием "Вария" был начат в то время, когда между несколькими мафиозными семьями шла ожесточённая война. Вонгола желала получить самое совершенное оружие , а потому не жалела ни средств, ни сил, ни времени. По всей Италии искали детей с необычными способностями. Кого-то забрали силой у родителей, кого-то подбирали на улицах города. Были и те, кого продавали в лабораторию за хорошие деньги. Предстояло долгое обучение, но это было лучше, чем обучать опытных взрослых бойцов — дети еще не понимают реалий этого мира, их разум и сознание гибкие, словно хорошо размятая глина. А Вонгола будет теми, кто вылепит из них настоящий шедевр — безжалостные машины для убийства. Этап за этапом проходил жесткий отсев. В таком прекрасном расчете была ошибка — все оказалось совсем не так, как думали ученые. Дети один за одним сходили с ума. Ограничивающие их волю ошейники, причиняющие боль в качестве наказания, нередко служили причиной смерти или безумия. Лишь четверо выдержали испытание, получив в награду кодовые названия: Дождь, Солнце, Гроза и возглавляющее их Небо. Занзас не помнил, в какой момент своей жизни он оказался в этом месте. Не помнил, где жил раньше и кем был. Он не мог бы сказать и когда началось его “обучение”. Единственное, что осталось в памяти нетронутым — женское лицо. Бледные впалые щеки, бесцветные потухшие глаза, обескровленные сухие губы. Он не мог вспомнить ни ее имени, ни возраста. Сейчас даже не смог бы с уверенностью утверждать, что она существовала в действительности, а не была плодом его воображения. Она приходила во снах. Там, в черно-белых видениях, он называл ее мамой, хотя значение этого слова было давно утеряно, а важность позабыта. Она часто повторяла, что он хороший мальчик, что благодарна Господу — Занзас уже давно перестал верить в него, выбросив из мыслей и жизни — за такого сына. Во снах, вызванных то ли сломленным подсознанием, то ли отголосками воспоминаний, часто звучал ее голос. Хриплый и скрежещущий, неприятный, но почему-то кажущийся родным и ласковым. Раз за разом она произносила одно и то же: “Ты должен помогать людям, защищать слабых и быть добрым. Обещаешь?” И каждый раз ей отвечал звонкий мальчишеский голосок, полный уверенности и решимости, несмотря на малый возраст мальчишки: “Обещаю, мама!” Теперь это не имело никакого значения. Тот мальчик, что давал матери обещание, был давно мертв, а его место заняла бесчувственная машина, созданная лишь для одной цели — пачкать руки в крови. Занзас не помнил, когда и как попал сюда, но помнил свое создание. Долгое, упорное и болезненное. Иногда казалось — вдруг всего, что он видит во снах не было никогда? Вдруг у него не было матери? Вдруг его создали здесь, точно так же как создавали кинжалы, пистолеты и коробочки? В это верилось намного больше, чем в существование женщины из видений. У Занзаса не было ни спокойствия, ни гармонии, ни бесконечной свободы, с которой ассоциируются небеса. Тем не менее, именно он был тем, кого назвали “Боссом Варии”. И теперь именно он нес ответственность за других. *** Бельфегор был самым младшим из них и единственным, кого ещё не сломали. Отчасти из-за упрямства самого паренька, отчасти из-за тихих наставлений Луссурии по вечерам, когда оружие оставляли в покое. Занзас редко участвовал в этих совместных посиделках. Возможно, слова Солнца напоминали об эфемерном образе матери. Или, быть может, просто понимал, что в нем уже не осталось ничего человеческого. Сломали. Уничтожили душу, а вместе с ней жалость и сострадание. Даже вера, которая должна была поддерживать, ушла. Растворилась в кровавом тумане, окутавшем сердце и разум. — Те, кто слабее нас, нуждаются в нашей защите, — проговорил Луссурия. Занзас презрительно скривился. Неужели, Солнце так хочет, чтобы издевательства над младшим офицером продолжались? Ещё немного, и от такого Бельфегор может сойти с ума. — Но как защищать, если нам приказывают убивать их? — огрызнулся мальчишка и провел пальцами по тускло светящемуся ошейнику. — Мы созданы для войны. — Потерпи немного. Скоро все это закончится. Просто помни, что ты человек, что в тебе должно оставаться что-то живое: справедливость, сострадание, — настаивал Луссурия, и это злило все сильнее. — Каждый человек хочет жить, и мы должны це… — Заткнись, мусор, — оборвал Занзас. Его голос звучал хрипло и угрожающе, а багровые глаза налились гневом. — Ты понимаешь, что твои речи мешают ему делать работу? Или тебе так нравится смотреть, как его истязают? Бельфегор испуганно сжался, но взглянуть на разгневанное Небо не решился. Судорожно сглотнул Луссурия. Он даже не предполагал, что босс их слушает — Занзас выглядел спящим и безучастным, а теперь он похож на взбешенного зверя. Скариани действительно слышал каждое слово и злился. Луссурии было легко говорить, ведь не он каждый день был вынужден присутствовать на уроках каждого подчиненного. Не его тело покрывало множество темных шрамов от наказаний. Солнце никогда не видел, как тяжело было Урагану. Плачущий мальчик со стилетом в руках стоял на коленях перед испуганной черноволосой девочкой. Они были почти одного возраста, хорошо знакомы, и когда-то часто играли вместе. Вот только сегодня один из них убийца, а вторая жертва. На шее мальчика нестерпимо ярким светом горел ошейник. И звучит команда: "Убей". Сталь выскользнула из дрожащих пальцев, а Бельфегор скрючился на полу от боли, которую причинял ошейник. Свет постепенно затух, а в трясущихся руках вновь оказался нож. Безликий голос снова проговорил: "Убей". Занзас слишком хорошо помнил, как точно так же сжимался, держа в дрожащих руках пистолет. Как его вывовачивало от омерзения, когда брызги крови окропили лицо и одежду. Он сам себе был ненавистен и противен. Посмотреть на труп убитой им же самим женщины не хватало смелости. Она была слишком похожа на ту, что приходила во сне, вот только вместо ласковых слов давилась рыданиями и что-то отчаянно мычала, протягивая к нему руки. Воспоминания так ярко вспыхнуло в голове, что Занзас оскалился и в один миг оказался возле сжавшегося в комок мальчишки. Он выхватил из рук Бельфегора оружие и одним быстрым движением перерезал жертве горло. Резко развернулся и рыкнул: "Довольны?" На Бельфегора было жалко смотреть. Казалось, его вот-вот стошнит от происходящего. Ошейник Занзаса пульсировал красным предупреждающим светом. Небо Варии глухо зарычал от разрывающей боли и тяжело осел на колени. Из носа хлынула кровь. "Приказа для Неба не было". Юноша приподнял голову и тихо прошептал: — Простите, босс. — Заткнись. Бесполезный кусок дерьма, — презрительно прорычал Занзас и рванулся вперёд, на ходу выхватывая пистолеты. *** В лаборатории царил хаос. Белые халаты разработчиков стали бурыми от крови. Изломанное оборудование искрило разрядами тока, и провода напоминали электрических угрей. Из всего состава ученых и персонала не было ни одного выжившего. Занзас осмотрел место бойни и опустил пистолеты. Долгие годы сидения на цепи закончились, но вместо облегчения и ликования, он чувствовал недоумение. Они не знали как жить иначе. Вся их жизнь была сплошной дорогой из крови и смертей, а теперь, когда была возможность начать новую жизнь без этих боли и убийств, смысла в ней не виделось. Им некуда было идти, им нечему было посвятить себя. Небо посмотрел на офицеров. Все пятеро стояли перед ним, опустив головы. То ли тоже размышляли о дальнейшем, то ли выражали свое почтение. Сейчас на это было наплевать. Занзас в ответе за них, а значит ему и принимать решения и, вариец был уверен, его послушаются, даже если он прикажет умереть. — Этот замок теперь наш. Отныне мы — независимый отряд убийц Вария, и мы не подчиняемся никому, — объявил Занзас и ухмыльнулся.