Ответы Занзаса

Занзас никогда не видел в Скуало ни друга, ни товарища, ни даже простого доверенного подчиненного. Скуало был... знакомым. Кем-то далеким, не стоящим внимания и траты драгоценного времени будущего Десятого босса Вонголы. Скуало был мусором под ногами, который можно было легко растоптать походя. Все его громкие пафосные речи про преданность — пустые раздражающие звуки. И Занзас не думал, просто не мог представить, что однажды Скуало явится к нему калекой. Ворвется в особняк как ни в чем не бывало, коротко и изящно поклонится, прижимая руку к груди. А потом посмотрит в глаза и заявит, что победил Императора мечей. Взмахнет культей и... 'Чертов мусор, что это!?' Скуало — просто знакомый. Просто грязь под ногами, несущая всякую околесицу и дающая глупые клятвы. Но белоснежный бинт, туго перетягивающий обрубок, где должна была быть кисть, неожиданно бесит. И это внезапное чувство пугает своей силой — так не должно быть. Ему должно быть плевать! — Какая от тебя польза без руки, отрубленной императором!? Слова звучат презрительно, в очередной указывая — Скуало лишь никчемный мусор. Зачем Занзасу в отряде калеки? Зачем ему отродье, которое даже сражаться теперь не сможет? 'Бесполезный мусор. И все твои слова — бред. Ты сам нарушил свою клятву.' Почему-то это сродни тому, что Занзас чувствовал, когда узнал, что Девятый ему не родной отец. Словно его предали, унизили. И кто? Гребаный кусок акульего дерьма. 'Ты же клялся быть на моей стороне!! Клялся, что будешь идти со мной к моей цели! И что же!? Нахера ты нужен мне обузой!?' Вот только Скуало заверяет, что это было намеренно. Говорит, что Занзас однажды будет ценить его, и становится смешно; расхохотаться в лицо хочется. 'Нет, мусор. Я никогда не буду ценить тебя.' *** Когда это началось? Когда Скуало вдруг стал для Занзаса больше, чем знакомым? Больше, чем подчиненным и даже... Нет, Занзас не мог назвать его другом. Даже после стольких лет, проведенных бок о бок, после стольких битв, когда Скуало прикрывал его спину... Скуало кто угодно — подчинённый, правая рука, товарищ, любовник, — но не друг. К друзьям не испытывают того, что чувствует Занзас. На друзей не смотрят ТАК. И не стремятся их коснуться. Занзасу нравится, когда руки Скуало не закрыты перчатками, когда кожа — теплая, человеческая, — касается кожи. И порой даже становится жаль, что второй руки у мечника давно уже нет. Скуало никогда не снимает металлический протез при Занзасе. Наверное, это к лучшему — Занзас не хочет видеть обрубок руки. Не хочет допускать мысль, что это делает Скуало слабее. Занзас помнит, что говорил в тот далекий день. Помнит, что тогда произошедшее бесило и вызывало чувство, словно его предали. Но теперь он понимает, что та жертва сделала Скуало только сильнее как морально, так и физически. Занзас помнит, как проверял его. Давал самые опасные миссии — те, за которые не решался браться никто, ведь это самоубийство. И каждый раз Скуало возвращался. В крови — своей и чужой. С многочисленными ранами, почти мертвый... Но неизменно с идеально выполненной задачей. Понадобилось двадцать лет, чтобы абсолютно довериться Дождю. Чтобы из "просто мусора" Скуало стал правой рукой. Чтобы признать силу мечника, сделать ее неоспоримой. 'Я ценю, что ты на моей стороне, Скуало.'