Ответы Базиля

Декабрь унёс Вас прочь с ветром и снегом, Укрыл лепестками — рвались те наружу — И лёгкие с сердцем (где я, увы, не был) Стеблями увил — таким Вы обнаружен. Надежда — лишь слово — рождённая мёртвой: Мечтал, Ваш взгляд хоть на других обращён. И всё же, пускай моя жизнь уже стёрта, Позвольте признаться: давно в Вас влюблён. Луна лепестками своими укрыла, И Вас я не вижу, как Вы — тот рассвет. Я знаю: судьба была слишком уж милой, Чтоб ей не оставить на мне тот же след. Мертвы Вы, я знаю, и всё же... простите, Что болен я Вами буквально. Цветы Вам громко кричали: "Вы сердце возьмите! Умру пусть от Вашей души красоты!" Так глупо: в руках от крови незабудки Свой цвет потеряли, как будто бы мне Сказали, что кончились детство и шутки, Что скоро и я с Вами встречусь — во "сне".

Невыразимо обидно было быть в другой стране на миссии, когда пришла весть о гибели, когда несчастная мать нашла своего ребëнка убитым высосавшими все соки из юного тела цветами. Энотера похитила дыхание человека, лежавшего в постели и, наверняка, утопавшего в сожалениях о не содеянном. На лица пришедших на похороны было страшно смотреть. Страшно, больно. «Видели бы Вы всех, кто собрался здесь, видели бы Вы их слëзы, слышали бы Вы их всхлипы... Может, тогда и не пришлось бы погибать столь рано», — думал Базиль, переводя глаза то на одно, то на другое полное боли и скорби лицо, боясь смотреть на гроб. Больно, страшно. Тогда впервые юношу посетила мысль о том, что он и сам может оказаться найденным в цветах. Незабудки. Как будто насмешка над судьбой это название! Будто необходимо было ему это бесконечное напоминание о смерти дорогого человека, будто бесполезно будет молить Бога об избавлении от призрака того, чей взор был устремлëн на девушку, что горько лила слëзы и, очевидно, любила, и кто был слишком неуверен, чтобы заметить взаимность! Хотя кому он пытается лгать в собственных мыслях? Конечно, он не забыл бы и без этого вечного напоминания. Не хотел бы иначе. И физическая боль, которую Базиль испытывает последние месяцы, казалось тем, что необходимо было его душе, чтобы прочувствовать всë то, что стало неотъемлемой частью жизни того человека. С самого начала похорон казалось, что сердце оледенело, и с течением дней это чувство не проходило. Жизнь шла своим чередом, время неумолимо таяло, и даже льющаяся на спину горячая — горячее, чем обычно — вода не могла растопить лëд, сковавший сердце и постепенно покрывавший инеем всë в организме. Кровь разносила льдинки, и постоянно становилось холодно. Хотя кровь на лепестках цветов, чьи семена осели и даже пустили корни, точно была тëплой... Жалеть себя бессмысленно. Бессмысленно пытаться говорить себе, что нужно ещё немного потерпеть, а потом всë пройдёт. Что появится панацея или что скоро они увидятся — какой вариант казался лучшим, было загадкой. Раздирающие горло лепестки, пронизавшие лëгкие, словно нити, стебли не мешали так сильно, как кашель. Он отвлекал, а потеря концентрации может повлечь за собой немало неприятностей. Конечно, сейчас, когда Базилю не дают много заданий, догадываясь о недуге, всë не столь серьëзно. Но надежда пережить свою болезнь оставалась, продолжала заставлять двигаться, пускай и слабела с каждым днëм. Лекарство? А что лекарство, если оно может и не сработать? Семена есть в телах людей с рождения, и так называемый "гормон безответной любви" вкупе с дефицитом окситоцина и дофамина заставляет их цвести, но лишь у некоторых людей. В последнее время такие случаи встречаются всë чаще, но есть нюанс: не у всех знание о взаимности чувств вызывает дофамин. Выходит, знай погибший о чувствах человека-причины цветения энотеры в его теле, он всë равно мог погибнуть. И Базиль тоже мог бы и не излечиться, даже если бы случилось чудо и... нет, о таком и думать неприятно: слишком уж эгоистично было бы просить любви уже влюблëнного, но не в него. А умирать всë равно не хотелось. Силы? Сил остаëтся всë меньше и меньше. Надежда? Надежды быть не может. Но решимость оставалась. Решимость жить дальше, несмотря ни на что, и отвоëвывать у желания сдаться и позволить цветам превратить тело в почву "лишние" часы. А также не позволить тем, кто недостаточно близок, узнать о ситуации, в которую юноша попал, а близким — волноваться. Цветы опутают собой всë, прорастут не только в лëгких, но и в мышцах и органах. Будут виться вокруг сердца, а стебли будут натягиваться, пока не начнут врезаться слишком сильно. И тогда, собрав проклятые маленькие голубые цветки и завернув их в бумагу, Базиль сожжëт их. Может, начнëт курить специально. Но о том, что происходит, разумеется, не скажет. Не хочется видеть последствия — и всë тут.

Серебрит твои волосы иней, На ресницах снег тает ли? Нет. Никого я прекрасней не видел, Чем тебя и спешащую Смерть.