Ответы Базиля

Дерево и металл. Прошлое и настоящее. Оглядываясь назад, Базиль с трудом верит, что прошëл так много. Хотя оглядывается он не так часто — видит лишь то, к чему идëт. Деревянные ступени и перила — проведëшь рукой и получишь занозы. Гладкий лакированный бумеранг. Ручка лезвия из нержавеющей стали. Похоже на этапы жизни, между которыми прошли не годы, а века. Четыре года — потеря; переезд к родственникам. Шесть лет — встреча с Мастером и начало совершенно новой жизни. Мастер оказался просто поразительным человеком; поразительным было и его отношение к окружающим его людям и к незнакомому, никому не нужному ребëнку. Ребëнку? Нет, вот как раз-таки как к ребëнку к Базилю Мастер не относился: он был требователен — но справедлив, строг — но в меру, говорил вежливо — но прямо. Возможно, это мальчику и нужно было, чтобы зарядиться мотивацией стать полезным. Семь лет — упражнения на увеличение выносливости. Каждые два дня планка росла, и подстраиваться так скоро было нелегко, но и жаловаться не хотелось. Часть свободного от учëбы и тренировок времени Базиль посвящал дополнительным тренировкам: лишь бы на следующий день не ударить в грязь лицом, лишь бы показать, что он быстро учится, что он с лëгкостью станет сильнее, лишь бы... Как же хорошо, что детям энергии не занимать! Восемь лет — упражнения на выносливость стали чередоваться с упражнениями на повышение скорости движений и реакции. После бега на длинные дистанции и пяти минут передышки — бег на короткие дистанции из упора лëжа. Спустя несколько месяцев — удары по манекену. Девять лет — занятий с манекенами стало больше. А ещë появился бумеранг. После готового щедро делиться щепками и оставляющего занозы после игр на нëм дощатого пола, после веток как оружия лакированный деревянный бумеранг казался чем-то чудесным, удивительным, как и тот факт, что он должен возвращаться к хозяину после выполнения своей короткой миссии. Хотя ловить его правильно ещë нужно поучиться: деревянный друг всë время пролетал мимо либо попадал в плечо или голову. Да и бросить его в цель было сложно. И всë равно этот подарок был самым потрясающим в жизни мальчика, за исключением главного подарка судьбы — новой жизни. А манекены, по которым нужно было теперь бить не только руками, но и ногами, стали раскачивать. Больше сил заниматься самостоятельно в свободное время не хватало. Десять лет — начало спаррингов. Всë предыдущее, конечно, не отменялось. Тогда, при первой попытке попасть по "живой мишени" и увернуться от удара, Базиль понял, насколько он беспомощен. До сих пор! С каждым днëм сокращалось время на другие упражнения, кроме бега, чтобы больше хватало на спарринги. Десять минут без перерыва пытаться попасть в блок — ни одного попадания. Десять минут уклоняться от ударов — не меньше половины пропускал. И этот цикл повторялся на протяжении двух часов — не так много, как могло бы. Досада вгрызалась в сердце и, питаясь кровью, разбухала. После тренировки Базиль брал бумеранг и, предварительно огладив изгиб, бросал, целясь в манекен. Нужные год назад результаты не приносили удовольствия, пока, вымотавшись, мальчик не замечал, что за этим занятием надолго выпал из реальности. К этому моменту злость на собственную слабость становилась не такой тяжëлой и частично испарялась, оставляя место надежде на то, что вскоре он будет справляться, будет достоин называться учеником внешнего советника Вонголы. Одиннадцать лет — Мастер стал давать простые задания. Результаты на тренировках становились всë лучше — на всех. Стала появляться уверенность в собственных силах. Гладкая деревянная игрушка — первое оружие — стала талисманом. Символ перемен к лучшему, символ надежды; путеводная нить, ведущая к лучшей версии своего владельца. Перед сном Базиль водил пальцами по деревянному изгибу, и, казалось, скользящие по лаку пальцы выучили наизусть каждую неровность, каждую трещинку, оставшуюся после попадания в стену два года назад или удара о мишень год назад. Трещин и вправду набралось немного... А ушибы и вправду переносятся легче, чем занозы. Двенадцать лет — задания сложнее, настоящие миссии. Не одиночные, конечно. И клинок интересной формы — треугольник из нержавеющей стали. Замена деревянному другу? Да. К новому оружию привыкнуть было не так просто. Треугольник был немного тяжелее и значительно больше бумеранга. Но и возможностей предоставлял больше, умея и поразить цель, и вернуться, а также выручая в ближнем бою, хотя размахивать не только кулаками, но и клинком нужно было привыкнуть. Металл был холодный — обжигающий, как казалось поначалу. Гладкий, холодный, с острым краем лезвия новое оружие казалось скорее ножом, нежели чем-то, что можно будет бросить в противника. Хотя и ножи порой метают... В спарринге удавалось уклониться или заблокировать все удары, и, кажется, Мастер был доволен своим учеником. По крайней мере, Базиль очень хотел в это верить. Доски, лакированное дерево, нержавеющая сталь. Занозы, ушибы, порезы. Без ошибок никак, не так ли? Словно переход на новый этап, доказательство взросления, и между этими этапами — не года, а века. Дерево и металл. Прошлое и настоящее. К настоящему прийти было не так просто. Но пришëл же! А значит, сетовать на судьбу Базиль не имеет право — он счастлив тому, что есть и что было.