Ответы Базиля

О том, что может произойти что-то такое, стоило догадываться. Стоило догадаться ещë по натянутым отношениям глав Вонголы и CEDEF, по их разным взглядам на мир. Хотя бы по разгоравшимся спорам по поводу внешней политики семьи, свидетелем чего Базиль становился всë чаще. Савада-доно верил в то, что люди меняются. Он был готов давать второй шанс и отказывался разрушать семьи обидчиков до основания, уверенный, что если кого и надо уничтожать, то лишь верхушку, и то в крайнем случае. Мастер видел, как обращались в прах организации с людьми таких устоев во главе. Мастер видел, как когда-то враги или члены их семей, а ныне — прощëнные и пригретые союзники обнажали клыки ради предательства великодушных. Базиль сам чувствовал себя предателем. Он чувствовал, что стоит на распутье, и на единственных двух указателях написано лишь «Предать друга» и «Предать семью». Этого выбора не избежать, и в любом случае придëтся идти на сделку с совестью. От понимания этого гири на сердце становились тяжелее. Чëрт, почему вдруг всë стало таким сложным? — На чью сторону встанешь, Базиль? — прямой вопрос требует прямого ответа. Как никогда раньше, он мечтал, чтобы всë решили за него. «Значит, Вонгола и CEDEF больше не нуждаются друг в друге», — слова Савады-доно эхом отзывались в голове который день. Конечно, он больше не прислушивался к своему отцу, потому неожиданностью это не стало. Неожиданностью стало то, что глава защищаемой Вонголой семьи предложил выход CEDEF из Альянса, и издëвка, звучавшая полушутливо, была воспринята всерьëз всеми. «Посмотрим, передумаете ли вы», — ответил Мастер, когда совещание подходило к концу. Дальше события развивались как в страшном сне. Человек из той самой семьи, что оказалась под защитой Вонголы, был найден мëртвым неподалëку от штаба CEDEF. Был ли он убитым шпионом или подставным телом, не раскрывалось. Савада Цунаëши объявил, что поддержит союзников, если те начнут вендетту. Встать на сторону Савады-доно? Поддержать друга и предать учителя? Или наоборот? Сердце разрывалось, и казалось, что в груди росла, поглощая осколки разбитых обстоятельствами убеждений, чëрная дыра. — Я останусь в CEDEF, Мастер. Мастер улыбнулся, но стали во взгляде меньше не стало. — Иного не ожидалось.