Ответы Базиля

Прохлада лижет опущенную ладонь, обнимает успевшие привыкнуть к этой температуре пальцы, прежде чем отхлынуть. Рука держится на самой поверхности воды, не смея коснуться дна, и то, что остаëтся от волн после долгого пути к берегу, мягко, несмотря на холод, накрывает еë и теряется в мокром песке. Завораживающе. Базиль почти не чувствует холода ветра, поглощëнный разглядыванием этой картины. Вода приходит и уходит, приходит и уходит, приходит и уходит... Коснуться дна — спонтанное желание. Пальцы опускаются и проводят по песку. Мокрый, в озерце, он не стремится скрыть следы так же быстро, как сухой на берегу, однако всë равно песчинки, разъединяемые водой, ссыпались с пальцев. Вытащив руку, оставив в ладони пригоршню, мальчик удивился, впервые задумавшись, что вода, разъединявшая песчинки, окружая их, соединяла их и скрепляла их связь, утекая. Это же удивительно! Чтобы сравнить ощущения, мальчик запускает другую ладонь в сухой песок у ног. Там ничто не связывало эти маленькие частички: они разбегались, не желая задержаться в ладони или сохранить форму какой-либо фигуры, и лишь тонкий слой пыли не отставал от кожи. Холодные частички бегут сквозь пальцы, и Базиль ловит себя на мысли, что, кажется, он касается самого проявления Времени. Мальчик был полностью поглощëн этим процессом, пока взгляд его не зацепил в песке крохотный камешек. Камешек этот, если приподнять его и посмотреть внимательно, пропускал свет, хотя и был мутным. Неужто... — Орегано! — к девушке подбежал десятилетний ребëнок. — Это ведь хрусталь, да? Девушка поправила очки и взяла протягиваемый ей Базилем камешек. Гладкий, отполированный водой, он мало походил на обработанный хрусталь, а на него в ином виде Орегано никогда не обращала внимания. Но, зная, что хрусталь — это прозрачный кварц, согласилась с мальчиком. Тот, радостно бросив «Тогда я ещë найду!», поспешил обратно к воде. Насобирав наконец целую горсть гладких полупрозрачных камешков, Базиль был доволен. Быстро согревшиеся в тëплой ладони, гладкие, почти без острых краëв, они были очень приятными на ощупь. Хотя мальчик не был уверен, что все камешки — хрусталь, все очень ему нравились. Какие-то на вид были похожи на тëплый лëд, какие-то — на очень сильно разбавленное молоко. Красиво. И кусочек стекла, найденный среди неподошедших камней, тоже был красивым. Ещë не обласканный водой достаточно, он был прозрачный, с острыми краями. Такой осколок напоминал привычный всем хрусталь больше самого хрусталя, покоящегося в ладони. Мальчик поглядел на добытые сокровища и вновь пошëл к Орегано. Не приглядывать за едва знакомым ей ребëнком она должна была в свои семнадцать лет. Но, как бы ей ни не нравилась эта идея, Базиль не приносил неприятности, хотя глядя на него и не скажешь, что он, по словам Мастера, довольно силëн для своих лет. Но сейчас этот ребëнок идëт к ней, уже не напоминая вышедшего на прогулку щенка: идëт спокойно, с лëгкой улыбкой глядя прямо в глаза, не крича. Лишь подойдя, Базиль раскрыл ладони и показал горсть камней. — Они красивые, да? Если бы светились, были бы похожи на настоящие звëзды. Но всë равно, если какие-то понравятся, возьми себе, пожалуйста. Орегано рассматривала камешки, мысленно удивляясь, как ребëнок переменился за несколько минут. Тут она увидела среди камней кусочек стекла. — Не боишься пораниться? — мальчик помотал головой. — Этот осколок на твои глаза похож. И тут маска Базиля раскололась — он снова переменился в лице и, широко раскрыв глаза, неверяще посмотрел на осколок. — Правда? — девушка кивнула, и юный собеседник стал внимательно разглядывать еë лицо, прежде чем снова заговорить громко. — Тогда я ещë фиолетовый найду! — Не стоит, нам скоро будет пора уходить. *** Почему Базиль вспомнил что-то настолько далëкое, он не понимал. Он смотрел в потолок, задумавшись. Куда же за годы делись все камни, стекляшки и сухие листья? Что стало со всеми этими напоминаниями? И ведь он так и не нашëл кусочек стекла для Орегано. Помнит ли она об этом? Тогда они только познакомились. Много воды утекло с тех пор, все изменились. Так помнит ли? Помнит, если он сам забыл? Впрочем, наверное, это не такое уж и важное воспоминание.