Ответы Базиля

Ромашка в протянутой руке и голубое небо. Такие же голубые глаза женщины, которой сорванный на прогулке цветок предназначался. Кажется, эта женщина была добра, красива и всегда понимающа. Кажется, она очень любила весь мир. Кажется... Базиль никак не мог вспомнить ничего. Какие-то кадры из другой, чужой жизни какого-то другого мальчика из чужого мира мелькали перед глазами, не вызывая ничего, что было бы можно назвать воспоминаниями. Сидящий на окне чëрный кот, улыбка женщины и мужская рука, треплющая кого-то по волосам. Кто они все? Всë это было в другой жизни, все эти воспоминания не должны ничего значить. Эта "другая жизнь" оборвалась слишком внезапно. Почему-то это Базиль помнил лучше всего, что следовало запомнить. Четырëхлетний мальчик играл с котом, когда пришли родственники, очень редко появлявшиеся в этом доме, и, сказав, что мама с папой больше не придут, и схватив за руку, повели куда-то. Ни на один вопрос ответ получен не был. Уже потом, спустя почти два года, что тянулись, как два десятилетия, Базиль увидел мраморные плиты со знакомыми именами, оказавшиеся красноречивее всех колких замечаний и игнорирования в месте, который должен был стать новым домом. Новая "другая жизнь" оборвалась не менее резко, но прервать вечность избегания равнодушных родственников где-то во дворах таким образом казалось единственным выходом. Шестилетний мальчик не смел схватиться за руку своего спасителя — забравшего его, спокойно воспринявшего отказ вернуться домой человека — и молча смотрел на холодные камни. «Я хочу попрощаться с родителями. Вы знаете, где они? Их зовут...» — собственные слова могли звучать эхом, но на деле разум молчал. Самому себе Базиль казался статуей — такой же холодной, мраморной. Ни мыслей, ни чувств, ни даже удивления. Лишь уходя с кладбища, мальчик, уже не такой "другой и чужой", понял, что некому больше приносить цветы с прогулок. А маме они нравились. Кажется, забравшие его родственники даже не заметили, что на одного ребëнка в доме стало меньше. Или заметили, но не сочли нужным искать. Это даже радовало. Жаль лишь, что кота взять с собой было нельзя. Люди говорят, что умершие приглядывают за теми, кого любили. Сейчас, вспоминая свои задания, Базиль был уверен, что родители не обрадовались бы родом деятельности своего сына. Возможно, в ином мире лучше им на глаза не показываться. Но, если забыть о причастности к деяниям в преступном мире, может, что-то они поняли бы. Может, простили бы. В конце концов, Базиль хотел помочь тем, кто стал ему близок, своей новой семье. Оптимист, стараясь переубедить говорящего о разочаровании почивших родных "реалиста", утверждал, что родные поймут его: в конце концов, в этой жизни он лишь учился защищать свой дом. И все эти мысли, как и всегда, забудутся на какое-то время, ведь воспоминания мальчика из другой жизни не должны ничего значить.