After the altar

Танцевать с Мартином Берроте в номере для новобрачных, пока день их свадьбы подходил к концу, было наверное самым близким к религиозному откровению из того, что Андрес когда-либо испытывал. Романтичный и интимный момент, разумеется, но было в этом что-то еще. Что-то трансцендентальное*. Их связь — связь, которую Андрес никогда и ни с кем еще не разделял, даже близко. Иногда он не был уверен, что понимал ее сущность до конца. Казалось, он и Мартин были единым разумом. Единым телом. В ночь их свадьбы мысли уносили Андреса куда-то далеко. На вершину пропасти, с которой он готов был упасть. Он был прекрасно осведомлен о близости их с Мартином тел, пока они неспешно скользили по полам замка. Он хотел держать его еще ближе, но не делал этого. Было еще не время. Он испытывал страстное желание чувствовать Мартина полностью. Ему хотелось взять его, прямо здесь и сейчас. Андрес не мог этому сопротивляться. Не то, чтобы очень и хотел. Он просто откладывал это. Сохранял, как бутылку хорошего вина, спрятанную на особые случаи, сознавая, что его терпеливость будет вознаграждена. Вкус становится только насыщеннее от ожидания, и когда Андрес все-таки уступит, он будет готов к райскому наслаждению на своем языке. В этот момент Андрес делал то же самое. Сегодня он взял Мартина в свои мужья. И вечером он возьмет его. Точка. Но до этого он заставит его подождать. Для глубины вкуса. Мартину понадобилось больше времени, чем предполагал Андрес, чтобы понять это. Но он наконец уловил подвох. Этот мужчина слишком хорошо его знает. — Андрес? — спросил Мартин, все еще кружась в его руках, — Мы собираемся танцевать всю ночь? Андрес засмеялся, утыкаясь ему в волосы. Нет, конечно же нет. Но ему хотелось поиграть в дурачка. — Ты согласился стать моим учителем танго, не так ли? Наверное, я должен попросить мое первое занятие. — Что? Ты имеешь ввиду прямо сейчас? — спросил Мартин, немного отодвигаясь, чтобы рассмотреть его лицо. — Если только у тебя есть предложение получше? Мартин понимающе улыбнулся. Он притворился, что раздумывает над вопросом. — Дай мне подумать… Что еще я бы хотел делать в свою брачную ночь? — Танго все еще в силе, — поддразнил его Андрес, проворачивая движение, о котором думал последние несколько минут. Сосредоточившись на движениях ног, Андрес поднял Мартина и поймал его в воздухе опасно близко к полу. Нырок, такой же, как и сегодня днем. Но в этот раз, когда он обхватил талию Мартина и притянул к себе его бедро, Андрес запечатлел на его губах поцелуй. Так, как и хотел сделать во время их первого танца. Он, на самом деле, ждал этого весь день. А теперь — особенно. Андрес осторожно поднял его обратно, но их губы так и не расстались. Мартин страстно отвечал ему на поцелуй, сжимая руками его плечи и притягивая ближе. Андрес улыбнулся ему в губы. Такой нетерпеливый. Хотя, он и не ожидал от него меньшего. — Сними это, — прошипел Мартин, с болью отодвигаясь от губ Андреса. — Что снять? — Твой костюм. Все. Сейчас же! Мне нужно увидеть моего мужа. Андрес засмеялся, находя эту нетерпеливость более милой, чем она имела право быть, но покорно подчинился. Он начал расстегивать рубашку, пока Мартин развязывал его галстук. Движения его бровей — хмурых, сосредоточенных — были очаровательны. Он был похож на секретного агента. И его миссией было раздеть их как можно скорее. Кем был бы Андрес, если бы встал на пути такого благородного задания? Когда он обнаружил, что стоит без рубашки, то попытался также раздеть и Мартина. Но этот маленький злодей избежал его хватки и упал на колени, своими торопливыми пальцами расстегивая штаны Андреса. Он был возбужден уже некоторое время, поэтому позволил выйти облегчающему вздоху, когда теплая рука обхватила его через ткань боксеров. Мартин облизал губы в предвкушении, и Андресу пришлось поймать его кисть до того, как тот спустил нижнее белье. — Мартин, нет… — Нет? Он посмотрел на него широко раскрытыми глазами, полными желания. О, как же Андрес этого хотел. Нуждался в этом. Но он не мог позволить себе торопиться сегодня. — Не так. И не на полу. Для начала, ты повредишь свой костюм. Он поднял Мартина наверх за руку. Как только тот встал, Андрес обхватил его лицо обеими ладонями и посмотрел ему в глаза, тут же посерьезнев. — Ты дал клятву, Мартин. Иметь и хранить. Я ожидаю, что ты будешь уважать все ее аспекты. Должным образом. Проведи меня до кровати, муж. Он так и сделал. С светлой улыбкой и темным взглядом в глазах, он взял Андреса за руку и провел к массивной кровати. Он даже подтолкнул Андреса, пока тот не подчинился и не лег на спину. Мартин тут же обвился вокруг него и продолжил поцелуи. Значит, он собирался быть властным и бесцеремонным сегодня. Андрес позволил ему поверить, что будет покорным на целых пять секунд перед тем, как перевернуть его и прижать. Он наслаждался чувством от прижатого бедрами к матрасу Мартина и, наконец, решил раздеть его. Он, целуя его в шею, начал снимать верх — возиться с которым пришлось долго — свадебный костюм. Мартин уже снял свой пиджак, поэтому Андрес расстегивал пуговицы на рубашке, осыпая грудь поцелуями. — Не могу поверить, что ты не дал мне тебе отсосать, — заныл Мартин, что было больше охами, чем реальной претензией. — Терпение, cariño…

любимый

Андрес улыбнулся и принялся покусывать его сосок, вызывая еще больше вздохов и стонов. Все года, что они были с Мартином, он редко отказывал ему в этом. И конечно же мечтал об этих талантливых губах на своем члене. Они оба мечтали. Он знал, как сильно Мартин любил брать его в рот, всегда благодарный. Казалось, будто Андрес делал ему одолжение, разрешая сделать это. Что было невероятно. Но сегодня вечером были более важные дела, чем эгоистичное удовольствие Андреса. Сегодня поклонение будет направлено Мартину. Такое, какое он и заслужил. Он облизывал второй его сосок, пока расстегивал штаны Мартина, аккуратно их спуская. Не давая ему почувствовать никакого трения. — Андрес… Он уже был возбужден. А, может, был довольно долго и до этого. Мартин приподнял бедра с просящим стоном, и Андрес тут же убрал от него свои руки и рот. Он отступил, садясь на колени, и закончил раздеваться. Мартин не мог сделать ничего, кроме как пялиться на него в недоумении. Когда Андрес был полностью обнажен, он продолжил свое занятие и до конца спустил штаны и белье Мартина, улыбнувшись, когда увидел, что его член уже течет. Мартин посмотрел на него. В ожидании. Готовый к нему. Теперь пришла очередь Андреса пялиться. — Мой муж, как же ты прекрасен… Он нагнулся, чтобы медленно провести языком длинную дорожку по всей длине его члена, от основания до головки, и слегка обхватил его губами, пробуя на вкус. Запах был сильным и соблазнительным. — Андрес, не… — взмолился Мартин срывающимся голосом. Андрес позволил его члену упасть обратно на живот. Это вызвало слабый звук, как от шлепка. — Серьезно? Сегодня без прелюдия? Мартин только посмеялся над ним, качая головой. — Шутишь? Ты видел это? — спросил он, махая левой рукой и показывая кольцо, — Андрес, ты же помнишь, какой сегодня день? Вот твое гребанное прелюдие! Андрес засмеялся вместе с ним и лег сверху на Мартина, снова касаясь его губ. Ему очень нравился тот факт, что Мартин мог попробовать самого себя на его языке. Пока они целовались, рука Андреса шарила под подушкой Мартина в поисках лубриканта, который он спрятал там заранее. Удачная брачная ночь это искусство, к которому художник должен подойти основательно подготовленным и со своими собственными инструментами. И сегодня он собирался превратить своего дрожащего мужа в чувственный шедевр. Спектакль взглядов и звуков. Не прекращая поцелуй, он покрыл свои пальцы лубрикантом и провел рукой вниз по телу Мартина. Прошелся скользким, соблазнительным пальцем по его члену, прежде чем найти вход. Андрес любил целовать Мартина во время разрабатывания. Он всегда мог чувствовать его реакцию губами. Первое проникновение делало его напряженным, заставляло кусаться, а потом зализывать чужие губы. Андрес впитывал эти звуки удовольствия и медленно начал двигать палец. Мартин тут же начал поднимать бедра, пытаясь встретить его поверхностные толчки. К сожалению, Андрес окончил поцелуй, чтобы сосредоточиться на своем задании. — Больше… Андрес уж точно не даст ему больше. То, что они поженились, не значит, что Мартин может теперь раздавать приказы. — Больше, пожалуйста… Так-то лучше. Андрес подключил второй палец, и Мартин принял его, сжимаясь и растягиваясь вокруг него. Испуская неприличные стоны. Мартин всегда был для Андреса намного большим, чем игрушка. Но также и ей. Среди всех остальных ролей. Соулмейта. Партнера в преступлениях. С сегодняшнего дня еще и мужа. И теперь Андрес всецело наслаждался своей с ним игрой. Или по-другому, как он играл им. Как на инструменте. Он мог искусно им манипулировать, извлекая из раскрытых губ Мартина мелодию похоти. Оду удовольствию. Оду ему. Но Андрес не намеревался только поиграть с Мартином сегодня. Он все-таки был щедрым мужем. Он даст ему то, что тот желал. В свое время. Мартин извивался на кровати, требуя большего. Андрес положил правую руку ему на грудь и прижал обратно к матрасу, держа на одном месте. Видеть его таким, полностью в его власти. Андрес не мог справиться с собой. Мартин закричал, когда почувствовал в себе третий палец. — О, боже мой, Андрес! Ты.? Он ухмыльнулся, вглядываясь в его покрасневшее, потрясенное лицо. — Тебя никогда не разрабатывал женатый мужчина? — заметил Андрес. Он специально подготавливал его левой рукой. Чтобы засвидетельствовать реакцию Мартина, увидеть удивление на его лице, жар в его глазах, когда он будет чувствовать металл от кольца Андреса у своего прохода с каждым толчком пальцев. Целью Андреса было окончательно свести его с ума. И сделать это именно той рукой было частью плана. Не говоря уже о том, как он сам был заворожен своими собственными пальцами, исчезающими внутри Мартина, пока тусклый свет в комнате красиво отражался на золоте его кольца. Когда Мартин начал скулить так, будто уже собирался умолять, чтобы тот его оттрахал, Андрес ускорился. Мартин застонал и выгнул спину. Его голова тяжело упала обратно на подушку. Затем Андрес аккуратно высвободил пальцы и начал прокладывать дорожку из поцелуев по его бедру. Он встретился с глазами Мартина, полными нетерпеливого ожидания. — Ты готов, чтобы твой муж тебя выебал? Внезапно, он увидел, что что-то поменялось в лице Мартина. И это не было спешкой или желанием, которые он ожидал. — Как много раз ты использовал эту самую фразу, Андрес? Блять. Но все было не так. Он должен знать, что раньше все было не так. — Мартин… — Знаешь, что? Я передумал. Андрес отпрянул, будто обжегся. Он отпустил бедро, которое целовал, и сел обратно на носки, ошарашенный. Этого не произойдет. Андрес не позволит этому случиться. — Ты хочешь, чтобы после всего мы спали в разных кроватях? Как по-викториански с твоей стороны. Прошлая ночь не была для тебя достаточно одинокой? Она была для меня. Очень одинокой. — Нет, послушай, — начал Мартин, садясь напротив него, — Я не отказываю или что-то в этом роде. Но я знаю, что у тебя было много брачных ночей, Андрес. Он был слишком строг. Слишком серьезен. — Да, было, — заключил наконец Андрес, — И я с трудом их вспоминаю. Они не оставили о себе воспоминаний. И уже даже смешались у меня в голове. — Вот же! — выкрикнул Мартин, будто Андрес только что подтвердил какую-то его теорию, — Потому что ты делал одну и ту же вещь каждый раз. Оно стало повторяться. Стало скучным. Андрес хотел оскорбиться, но вместо этого просто пялился на Мартина. Он не выглядел расстроенным. Но снова была эта хмурость. Решимость. Андрес хотел зацеловать все его лицо, стирая их. Мартин продолжил. — Я не хочу, чтобы сегодня стало для тебя очередной брачной ночью. — Ты знаешь, что она не будет, — настоял Андрес, говоря абсолютно искренно, — Ты не такой, как они. Ты никогда не был, как кто-либо из них для меня. — О, я знаю, — ответил Мартин, слишком уж самоуверенно для ситуации, в которой находился, — Ты говорил мне уже много раз, что я особенный. Что это будет по-другому. — И ты не веришь мне? — Верю. Я верю тебе. Но, думаю, что пришло время подтвердить свои слова действиями. Теперь улыбнулся Мартин. Что было облегчением. И не имело никакого смысла. — Действиями? — повторил Андрес, моргая от непонимания. Улыбка Мартина расширилась, а блеск в его глазах должен был взволновать Андреса, а не завести. — Знаешь, что я думаю, Андрес? Я думаю, я оттрахаю тебя сегодня. Андрес в шоке уставился на него. Нет. Он точно не ожидал этого. Хотя, почти наперекор себе, Андрес почувствовал, как его член откликнулся на эти слова Мартина. На его тон. Он сказал это с уверенностью, решимостью. Он сказал это всерьез. — Даже так? — ответил Андрес заинтересованно. Он хотел смеяться. Он хотел снова дотронуться до Мартина. — О, простите. Может, я был немного груб. Сегодня я займусь любовью со своим мужем. Так ты предпочитаешь, чтобы тебя спрашивали? Андрес позволил своим глазам медленно пройтись по телу Мартина, останавливаясь на его члене. Толстом и распухшем. Он всегда любил смотреть на него. Пробовать его, чувствовать его. Мартин закусил губу, когда заметил, что он пялится. Он притянулся и начал целовать шею Андреса. Андрес застонал и откинул голову назад, предоставляя ему лучший доступ. Вскоре он почувствовал тепло от дыхания Мартина на своем ухе. — Подумай об этом, — поддразнил он, легкими, как пушинка, движениями водя по его спине, — Уверен, у тебя никогда не было такой брачной ночи, не правда ли? — Мартин… — предупредил он. Но его муж только вернулся к поцелуям, и Андрес не стал его отвлекать. Пока мысли метались. Андрес правда наслаждался, позволяя Мартину делать это. Иногда. И он замечал, что получал от этого больше удовольствия, чем когда-либо мог помыслить. Но в этом все и дело: он позволял ему сделать это. Как одолжение. Щедрый подарок. Мартин никогда не спрашивал. Ни разу. Это всегда было идеей Андреса. Всегда на его условиях. Поэтому в его просьбе он не видел никакого смысла. И уж точно сегодня. Мартин знал, как управлять, как контролировать удовольствие Андреса. Но это не было тем, что он предпочитал. Он мог расслабиться и, на самом деле, освободиться, только когда Андрес брал на себя эту роль. Он был предназначен для того, чтобы следовать. Он нуждался в том, чтобы Андрес направлял его, решал за него. Всегда. Но не сегодня, очевидно. И, может, Андресу нравился такой Мартин. Который просит того, чего хочет. Этот кайф от понимания, что Мартин так хотел его, хотел владеть им. Было важно, чтобы он знал, что может это сделать. Или, по крайней мере, что может спросить. Андрес настаивал на том, чтобы он рассказывал ему обо всех своих желаниях. Вот он и рассказал. Андрес не мог винить его за попытку. Он не мог винить его за то, что тот хотел его. И… хорошо, проще говоря, Андресу нравился сам жест. Вещи, которые Мартин мог сделать с его телом, когда ему разрешают, то, каким образом он заставляет Андреса сгорать под своими прикосновениями, удовольствие, нарастающее изнутри. Это было нечто особенное. Мартин — нечто особенное. Андрес не мог поверить, что раздумывал на этот счет. И Мартин это видел. Его поцелуи на шее стали лихорадочными, и Андрес усмехнулся, когда почувствовал поддразнивающую руку на своей заднице. Провокация. Достаточно с этого. Андрес схватил горсть волос Мартина и оттянул его голову от своей шеи. Несильно. Бывало и хуже. Но он не позволил ему двинуться, крепко удерживая в пальцах его волосы, даже после того, как Мартин был там, где ему было нужно. Андрес нуждался в этом. Он нуждался в том, чтобы посмотреть Мартину в лицо, увидеть там что-нибудь. Как и ожидалось, Мартин не дернулся от боли, даже не поморщился. Он позволил своим глазам трепетно закрыться и принимал прикосновение, каким бы грубым оно ни было. Он доверял Андресу заботу о себе. Всегда доверял. Но также Андрес заметил движение кадыка Мартина, когда их глаза встретились снова. Он тяжело сглотнул. Сканировал его лицо, также как Андрес Мартина. Уже не такой самоуверенный, каким притворялся. Но он пытался. Андрес любил его за это. — Что если это не то, чего я хочу? — спросил он. Это не было настоящим вопросом. Андрес отлично знал, что мог просто схватить Мартина прямо сейчас и начать вколачиваться в него, если так пожелает. Он мог трясти его, как тряпичную куклу, быть грубым. Он мог позволить своим ногтям зарываться в его кожу и оставлять на бедрах синяки. И Мартин будет все еще благодарен за это. Андрес мог сделать все это. И он сделает. — Это твой выбор, — подтвердил Мартин, — Это всегда было твоим выбором, Андрес. Но я видел твое лицо, когда сказал, что собираюсь тебя выебать. Мне кажется, ты тоже меня хочешь. И он хотел. Не только, чтобы задобрить Мартина, хотя это и было частью плана. Предложение было проговорено и стало вязкой, тяжелой мыслью, пронизывающей воздух между ними. Теперь, когда она была выпущена, им некуда от нее деться. Андрес не ожидал такого, но он мог позволить Мартину выебать себя сегодня. Однако, ему не нравился такой тон. Андрес все еще оттягивал его за волосы, но, каким-то образом, на его лице появилась пошлая ухмылка. — Ляжешь на живот для меня? — добавил Мартин. Нет, так не пойдет. — Это что, приказ от моего мужа? Думаешь, я позволю тебе командовать мной? Мартин моргнул. — Может ли мой прекрасный муж, которым я дорожу больше всего на свете, лечь на его живот, чтобы я смог съесть его задницу? Пожалуйста? Андрес улыбнулся на это. Пожалуйста. Ну, его так мило попросили. Было бы грубо не пошутить над ним, правильно? — Может быть. Он неспешно лег на живот, выпуская стоны каждый раз, когда его член хоть немного касался кровати. Он был, к сожалению, игнорируем уже долгое время. Как только он занял позицию, руки Мартина оказались на нем, мягкие, раздвигающие его, и он почувствовал теплый язык у своего прохода. Он испустил глухой звук, застрявший глубоко в горле. Это всегда было удовольствием для него, но каждый раз удивляло. Прошло уже довольно много времени с последнего раза, когда они это делали. Андрес надеялся, что никогда не привыкнет к этому ощущению. Мартин смягчил свою хватку на коже Андреса. Он держал его открытым и нырял в него лицом аккуратно. Почти с благоговением. И стонал, делая это, ни разу не стесняющийся своего наслаждения от вращения языком вокруг самого интимного места Андреса. И это было нечто. Да. Андрес был доволен своим решением. Потому что это было его решение. Не имело значения, насколько настойчивым был Мартин, выдвигая такие идеи. В их брачную ночь, ни раньше, ни позже. Кем он себя возомнил? Его мужем. Вот кем. И мужчиной, который, по-видимому, сегодня выебет Андреса. Может быть, события сегодняшнего дня и являются причиной, кроющейся за такой самоуверенностью. Причиной такого поведения, что просто-напросто неприемлемо. И довольно возбуждающе. Андрес не знал точно, откуда Мартин взял эту новоявленную смелость, но ему нравилась эта его сторона. Все же, он твердо решил переменить этот самодовольный тон на длинный перечень обрывающихся стонов. — Тебе лучше основательно меня подготовить, прежде чем вообще думать о том, чтобы меня трахать, — напомнил ему Андрес. В ответ Мартин скользнул языком по кольцу мышц и теперь полностью входил в него так умело, отчего у Андреса закружилась голова, и он застонал. И схватился за простыни. Приглушенный смех создал вибрацию у его чувствительной кожи, а скользкий палец медленно проник в него, пока Мартин продолжал лизать проход. Андрес расслабился, бесстыдно толкаясь бедрами назад. Мартин и вправду знал, на какие кнопки Андреса нажать, даже во время этого. Что приводило его в смущение, учитывая как редко Андрес предавался таким удовольствиям. Но частота не имела значения. Мартин всегда был на одной волне с Андресом. Он не просто предполагал, чего тот хочет, что ему нужно. Он знал. Всегда знает. Через некоторое время в нем уже второй палец. Он принял его без проблем, чувствуя, как внутренности сокращаются быстрее, чем он думал. Разумеется, он все же настоял на своем, жалуясь. — Аккуратнее, — прошипел он, — Держи себя в руках, Мартин. Я не вышвырну тебя, если не буду доволен. — Я знаю, — ответил Мартин, продолжить свое занятие. Андрес почувствовал, как его внутренности сжались, тело с удовольствием противостояло такому необычному давлению на свою простату. Восхитительному, беспощадному. Которое порой бывало слишком сильным. — Мартин… — Я знаю, — повторил он, звуча ужасно довольным собой. Андрес назвал бы его невыносимым, если бы не был так занят выгибанием спины и стонами в подушку. Язык Мартина больше не доставлял ему удовольствия, его любимый перешел к посасыванию чувствительной кожи на внутренней стороне его бедра, толкая свои пальцы внутрь. Другая рука водила круги по его бедру, успокаивая Андреса, уговаривая его. Он не нуждался в этом, но был благодарен за такой жест. Мартин ласкал его проход третьим пальцем, пока еще не толкая его внутрь. Молчаливый вопрос. Наконец-то, хоть немного гребанного уважения. — Продолжай, — разрешил он и зарычал, когда третий палец проник в него и снова нашел чувствительное место. Почти что сразу. Он хотел укусить подушку, чтобы спрятать свои стоны. Это не было стыдом, никогда. Это была гордость. Мартин был непривычно самоуверен сегодня. Самонадеян. Он не заслуживал удовольствия слышать реакцию Андреса. — Ты готов ко мне Андрес? Ты готов к тому, что тебя оттрахает твой муж? Какая наглость. Андрес усмехнулся от того, что Мартин повторял его собственные слова ему же. Или, по крайней мере, он хотел усмехнуться. Поняв, что запыхался, он не был уверен, что за обрывочный звук вышел из него вместо смеха, пока Мартин вращал пальцы внутри. Да. Он был готов. Он был готов больше, чем когда-либо. Даже более готов, чем те несколько раз, когда он просил Мартина оттрахать его. Интересно. Как неожиданно. — Убери от меня свои руки, — ответил Андрес, его тон был жестким и командующим. Мартин подчинился, аккуратно, чтобы не навредить ему, медленно вытащил пальцы. Когда он это сделал, Андрес развернулся и лег на спину. Взгляд на Мартина оставил его без слов. Может Андрес и был тем, кому доставляли удовольствие, но именно Мартин выглядел тем, кого изнасиловали. Его глаза были яркими, щеки — темно-розовыми ближе к красному. А волосы — безнадежный беспорядок. Казалось, он не знал о состоянии, в котором находился. Мартин был сосредоточен на Андресе и только на нем и смотрел на него с той тревожной напряженностью. Он не двигался, потрясенный. Мартин, очевидно, пялился на его губы, как делал иногда, порываясь прильнуть для поцелуя. Андрес хотел уже сказать что-то — ни за что! — но до того, как он успел что-либо сделать, Мартин спрыгнул с кровати и побежал в их ванную. Андрес лег обратно на матрас, мягко смеясь. Он слышал звуки от текущей воды, от Мартина, яростно полоскавшего рот. Его рвение было очаровательным, как и всегда. Андрес воспользовался этим временем, чтобы взять подушку и засунуть ее себе под бедра. Он не собирался делать что-либо без максимального комфорта, которого заслуживал. Когда Мартин вернулся, первое, что он сделал, это обвил все свое горячее тело вокруг него и запечатлел на губах поцелуй. Андрес конструктивно хмыкнул. Свежий и мятный. Мартин был так добр к нему. Он ответил на поцелуй также страстно, позволил языку Мартина проскользнуть сквозь его губы так же соблазнительно, как он проскальзывал только что. Это было слишком. Андресу пришлось несколько раз погладить самого себя, чтобы снять немного напряжения с пульсирующего члена, который страдал от сумасшествия этого поцелуя. — Я должен был, Андрес… — выдохнул в его лицо Мартин, наконец заканчивая поцелуй, — Я должен был поцеловать тебя. Ты просто… просто посмотри на себя… посмотри… Он уже не пытался говорить что-то членораздельное, просто повторял эти слова и осыпал поцелуями его грудь. Андрес благодарно застонал. Действительно добр к нему. Он никогда не чувствовал себя таким особенным, таким обожаемым, каким он чувствовал себя в глазах Мартина. Через его возвышенные прикосновения, преданные поцелуи. Медленно, почти сомнительно, Мартин поднес головку своего члена к его бедру. Как вопрос. Всегда вопрос. Андрес улыбнулся и уткнулся носом в его волосы, вдыхая запах. Да, mi amor. Я позволю тебе сделать это. Неверие Мартина всегда было для него угощением. Несмотря на то, что он спросил, даже настоял, он всегда был в восторге от понимания, что сможет иметь Андреса таким образом.

моя любовь

Как и должен. Мартин убрал свой талантливый рот от его груди, сел обратно и посмотрел на Андреса, выдавливая больше лубриканта на себя, с безрассудным взглядом на лице. Так значит, они правда это делают. Андрес не знал удивлен он больше своим мужем или самим собой. Несмотря на все, он желал этого. Он, по-настоящему, бесстыдно желал этого. Все же, Андрес должен был решить. Дать ему разрешение. — Давай же скрепим этот союз. Мартин подарил ему еще один лихорадочный поцелуй перед тем, как сфокусироваться на другом. Свистящий стон вырвался из него, когда головка члена прижалась к скользкому входу, водя круги. Мартин ни на секунду не отрывался от его лица. Медленным, размеренным движением он вошел внутрь. Андрес не знал, кто из них застонал громче. Он поморщился от проникновения, не от боли, но от напряжения. Давление, это чувство наполненности, захватничества сбивало с толку. Но это был Мартин, поэтому он знал, что хочет этого. Они оба хотят. Андрес обхватил бедра Мартина ногами, скрещивая лодыжки за его спиной и удерживая на месте. Не разрешая ему двигаться, пока он не привыкнет к ощущению. Мартин был в полном беспорядке. Андрес пялился на его лицо в благоговении. Потное, покрасневшее и лихорадочное. Красивое. Для Андреса всегда красивое. — Двигайся. Мартин испустил еще один выдох, двигая бедрами, мягко высовывая свой член и входя обратно. Выражение концентрации на его лице было почти таким же приятным, как повторяющееся давление на простату от толчков Мартина. Томных. Больше для наслаждения Андреса, чем для его собственного. Он знал, как Андрес любил такое. Когда он давал ему все, что тот хотел, не нуждаясь ни в чем в ответ. Несмотря на то, каким раздражающим по этому поводу был Мартин, он был прав. Это не было брачной ночью, которую он забудет. Точно. Не то, чтобы у него был выбор, потому что это он. В конце концов, это он. Как он сможет когда-либо забыть? Прямо сейчас Андрес не мог вспомнить ни одной своей брачной ночи. Да и не хотел. Только Мартин, Мартин, Мартин. Но он был точно уверен, что запомнит все мельчайшие детали сегодняшней ночи. Стремился, чтобы это отпечаталось в его памяти. Каждая эмоция на его лице. Четкость его движений. Те отчаянные звуки, которые он издавал. Как заставлял Андреса себя чувствовать. Так хорошо, так напряженно, что он начал поднимать свои бедра, чтобы встречать каждый толчок Мартина. Андрес никогда не был тем, кто умолял. И, наверное, никогда не будет. Но, если бы Мартин попросил его сейчас, скорее всего он бы начал. Не был бы доволен этим, но мог. Если бы Мартин попросил. Одна из вещей, которые Андрес мог сделать, если бы Мартин попросил. К счастью, в этом не было никакой нужды. Зачем умолять, когда можно командовать? — Быстрее, Мартин. Он не узнал собственного голоса. Мартин набрал темп, действительно трахая его. Не совсем жестко, но жестче. Его движения были подконтрольны и опустошающие. Андрес стонал и рычал, продолжая смотреть на него. Мартин смотрел также отчаянно и разбито, как ощущался. От него исходили звуки. Удовольствия, напряжения. Ему нравилось это, да, но он не мог расслабиться. Не до конца. Не тогда, когда трахает Андреса. Мартин никогда не использовал тело Андреса, он удовлетворял его. И сейчас он удовлетворял его хорошо, профессионально, и игнорировал свои собственные нужды, свои собственные импульсы. Андресу нравился такой уровень внимания, ему нравилась идея того, что его удовольствие было в руках Мартина. И ощущение движущегося члена внутри было райским. Одной из любимейших вещей Андреса было смотреть, как Мартин расслабляется, готовый к разрядке. Аккуратный, чтобы не кончить первым, никогда. Терпеливый, сфокусированный на нем и только нем. Не себе. Когда Мартин трахал Андреса, он выглядел таким же нуждающимся, таким же разбитым, как и тогда, когда его трахает Андрес. Это искусство. Превращать Мартина в такой красивый беспорядок. И Андрес был профессиональным художником. Мастером своего ремесла. Он понял, почему тот так хотел сделать это сегодня. Правда, понял. И видел, что оргазм Мартина приближался очень быстро. Он трясся, вспотел и покраснел. Безумец. Внезапно Мартин остановил свои движения и уставился на Андреса широко открытыми глазами. Почти огорченными. Пытаясь, стремясь продлить это для него. Андрес запрокинул голову назад и услышал собственный смех. Но почти что болезненный взгляд на лице Мартина напомнил ему, что у него были другие планы. — Хорошо, я думаю, мы закончили, — произнес он. — Что? — нахмурился Мартин, все еще недвижим внутри него, — Нет, я могу сделать это, Андрес, я… просто… дай мне минуту, я могу это сделать, клянусь… — Я знаю, что можешь, cariño. Не пойми меня неправильно, я наслаждался этим. Очень сильно. Но, мне кажется, ты уже доказал свою точку зрения.

любимый

Мартин усмехнулся, прервавшись только чтобы прильнуть своим лбом ко лбу Андреса, все еще тяжело дыша. — Что это должно значить? Как будто он не знал. Андрес обхватил его лицо и посмотрел ему в глаза, отвечая: — Это значит, что ты хочешь меня в себе. Ты нуждаешься во мне внутри себя, querido. Больше, чем ты того показываешь. И я сделаю это, Мартин. Посмотри на меня. Я — твой муж. Я дам тебе то, в чем ты нуждаешься.

дорогой

Андрес ожидал большей борьбы, но Мартин просто уставился на него в ответ. В его глазах был намек на злость. Наконец, он захлопнул глаза и с болезненным стоном вытащил член из Андреса. Отлично. — Пошли со мной. Андрес поднялся с кровати и подождал, пока Мартин сделает то же самое, взял его за предплечье и повел к открытому окну. Там был маленький балкон, где Андрес положил обе руки Мартина на перила, укрывая собой его спину. — Почему здесь, Андрес? Хороший вопрос. Там, снаружи, было поле, и никто из них не мог видеть ничего оттуда, где они стояли. — Увидишь. Мартин не стал расспрашивать и выгнул спину, чтобы дать ему лучший доступ. Как же вкусно он выглядел, стоя так. Приглашающе. Жадно. Мартин прислонился к перилам балкона, а Андрес в восхищении смотрел, как перекатываются мускулы на его спине. Никто не хочет его так, как Мартин, и это факт. Но в свою очередь Андрес никогда не хотел никого так, как он хотел Мартина. Он схватил его задницу и провел пальцем по проходу. Мартин застонал. — Нужно ли повторить? На удачу. — Просто трахни меня, пожалуйста, я… Он вошел одним пальцем внутрь, и Мартин затрясся вокруг него. — Как я и думал. Он был все еще открыт и готов для него. Андрес был уверен, что провел хорошую работу, растягивая его ранее. Он был готов. Андрес не пожалел времени и сходил обратно к кровати, чтобы снова воспользоваться лубрикантом. Мартин смотрел на него. Но не двигался со своего места на балконе. Он оставался там, где Андрес его поставил. Он неспешно вернулся и встал за ним. Он обожал такого Мартина. Трясущегося от желания. Он знал, что грядет. И его голос, и его тело умоляли члена Андреса. И он дал его ему. Андрес крепко схватил Мартина за бедра и медленно толкнулся в него. Наконец-то. Наконец-то, он делает это. Таким способом делает Мартина своим. Законно женатым. Ощущение было опьяняющим. Жар, узость вокруг него. Мартин вобрал его, не сдерживая стонов и сжимая кулаками перила. Когда Андрес был полностью в нем, он прильнул к Мартину, чтобы укусить его за мочку уха, и прошептать на ухо: — Посмотри на улицу. Андрес нажал переключатель рядом с окном, и все загорелось. Непроницаемая темнота в момент была преображена светом, красотой. Они смогли увидеть все. Не только несчетные сады, яркие и разноцветные, но и арку церкви. Андрес услышал, как у Мартина перехватило дыхание. Алтарь все еще стоял там с утра. До того, как Мартин смог сказать что-либо, Андрес начал качать бедрами, двигаясь внутри него. Трахая его сзади и зарываясь пальцами в бедра. Те звуки, которые выходили из Мартина. Андрес прильнул, чтобы увидеть выражение его лица. Стоны продолжали срываться с его раскрытых губ. Красных и опухших от поцелуев. Мартин не мог держать глаза открытыми. Но пытался. Андрес попросил, поэтому он пытался. — Я надеюсь, ты видишь это, Мартин, — прорычал он и услышал еще один задушенный стон в ответ, — Потому что я хочу, чтобы ты это видел. Я хочу трахать тебя, пока ты смотришь на место, где взял меня в мужья… — Андрес, блять… -… место, где я стал твоим, — перефразировал он. Андрес был его уже очень долгое время. Но было важно, чтобы Мартин знал. Что Андрес принадлежал ему, также как и Мартин принадлежал Андресу. Мартин только повернул голову и прижался к губам Андреса своими. Он выкрутил шею, что должно было быть неудобным, но он все равно это делал. Мартин целовал Андреса, глубоко и беспорядочно, очень долгое время, и Андрес мог чувствовать, как его язык дергался во рту с каждым толчком. Наконец, он выпустил его губы, не выдержав, когда Андрес стал толкаться глубже, недостаточно сильно, недостаточно быстро. Мартин хотел больше, нуждался в большем. Он любил жесткость. И Андрес не давал ему этого, пока нет. — Андрес, ах… Андрес шикнул, и Мартин чуть не рассмеялся. — Что, ты теперь хочешь, чтобы я был тихим? — Как раз наоборот, mi amor. Я хочу, чтобы весь замок слышал тебя. Но ты говоришь неправильно.

моя любовь

Мартину понадобилось некоторое время, чтобы сформулировать вопрос. — Чт… Я говорю… твое имя неправильно? — Да. Андрес замедлился, позволяя Мартину говорить более понятно. Позволяя ему подумать. — Как я называю тебя сегодня? — наконец смог сказать Мартин, — Сэр? О, хозяин? — Сеньор Берроте. Андрес мог почти чувствовать мурашки, пробежавшие по спине Мартина. — Dios…

Боже

Ну, так тоже сойдет. Мартин повернулся к нему с выражением лица, близким к насмешке. Что было не полной реакцией, беря во внимание то, что Андрес все еще трахал его. Может, он бы посмеялся над ним прямо сейчас. Если бы мог. Мартин, наконец, отвернулся. — Хорошо, может тогда Андрес Берроте трахать меня сильнее? Его не надо было просить дважды. Андрес начал вколачиваться в него, сильно и быстро, так что у Мартина больше не было никаких жалоб. Он заслуживал этого. Сегодня успел отличиться по полной. Дразнил его, возбуждал его. Злил его. Будто молил быть оттраханным. Быть в его владении. Он хотел этого. И Андрес был обязан, всегда. Он был настолько жестким, насколько Мартину этого было надо. Он напоминал ему, кому тот принадлежит. Андрес закопался лицом в его шею. Он мог видеть опухший член Мартина, абсолютно проигнорированный, качающийся при каждом толчке. Он был внутри него, не так давно, на грани освобождения. Андрес продолжал смотреть, как он трясся. Это было похоже на гипноз. Он положил руку на рот Мартина, надеясь, что тот поймет посыл. Но тот едва мог сделать два вдоха, не то что понять, что просит Андрес. Ему надо было быть понятнее. — Лизни ее, Фональоса, — скомандовал Андрес, очень довольный собой. И Мартин сделал это. Он проскулил и затем медленно провел языком по всей ладони Андреса, обильно покрывая ее слюной и выглядя при этом так лихорадочно, что мог получать удовольствие и от этого тоже. Ну, от этого и от Андреса, без остановки его трахающего. Когда он был удовлетворен работой Мартина, Андрес убрал руку с его рта и обхватил мокрыми пальцами член. Он начал надрачивать ему в ритме со своими толчками, и Мартин запрокинул голову назад. — Не… это слишком быстро! Я кончу… Это звучало довольно правдиво. — Нет, ты этого не сделаешь. Ты сдержишься. Ты позволишь мне потрогать себя. Он остановил движение своих бедер, отложив свое собственное освобождение до окончания пытки Мартина. Он остался глубоко внутри него без движения, и сфокусировался только на руке, крепко и быстро двигавшейся вокруг члена Мартина. Андрес обхватил рукой его грудь, смотрел и чувствовал, как тот сходил с ума от его прикосновений. Когда Мартин снова запрокинул голову назад на грани кульминации, Андрес убрал от него руку. Он подождал несколько секунд, вслушиваясь в затрудненное дыхание Мартина, и возобновил свой уход. Он продолжил делать это, еще и еще. Гладить Мартина. Убирать свою руку. Каждый раз прямо перед тем, как тот достигал оргазма. Андрес все еще не двигал собственные бедра. Через некоторое время, он мог позволить себе только одно движение за раз. От головки к основанию, от основания к головке. И затем позволял своим пальцам соскользнуть с его пульсирующего члена. — Андрес, я… если хочешь, чтобы я умолял, просто скажи мне! Я сделаю это… я буду умолять… Голос Мартина был охрипшим и натянутым. Он моргал, смахивая слезы, его грудь была тяжелой, костяшки пальцев — белые. Удовольствие, нужда привели его к такому состоянию. — Конечно же нет, cariño… Бесстыдная ложь. Они оба это знали. Хотя и не полностью. Он хотел, чтобы Мартин умолял, это правда. Но было в этом и больше. — Я делаю это для тебя, — настоял Андрес, — Ты знаешь это ощущение, когда я заставляю тебя подождать. Мартин становился одичавшим. Его грудь покраснела, мышцы были напряжены и дрожали. Он делал бесплодные попытки двигать бедрами назад и вперед, ища больше, больше от руки на нем, больше от члена внутри него, что-нибудь, что угодно. Его лицо было наполнено удовольствием и отчаянием. Блестящие глаза и трясущиеся губы. Идеальная картина разврата. — Посмотри на то, в каком ты состоянии. Андрес прижал свою ладонь к головке его члена. Только это. И Мартин застонал, извиваясь, будто его пытали. Эротическая агония. — Просто попроси этого, Мартин. Ты заслужил. Как никак… это твоя брачная ночь. У Андреса было чувство, что если бы не его рука, державшая Мартина, то тот мог бы упасть на пол. Его трясущиеся ноги сдавались под весом. — Пожалуйста… Он звучал разбитым. Но Андрес не был уверен закончил ли он с ним играться. — Пожалуйста, кто? — Андрес… — Я так не думаю. Мартин зажмурил глаза, его голова тяжело висела. Он скажет это. — Потрогай меня, Андрес… пожалуйста, Сеньор Берроте, пожалуйста, потрогайте меня… Он был слишком далеко. Его щеки горели красным, и Андрес знал, что тому нравилась эта маленькая игра больше, чем он то показывал. Хорошо. Может быть, его муж и заслужил помилование. Андрес крепко обхватил рукой член Мартина и начал его надрачивать. Внезапный жест стал причиной затяжного стона, высвободившегося из горла Мартина, все его тело тряслось. Без предупреждения Андрес продолжил движения своих бедер, чувствуя пульсацию члена Мартина в своей руке. Он не был мягок. Он сразу же начал в него вдалбливаться, глубоко и быстро. Жестко. Это маленькое прелюдие позволило Андресу восполнить немного энергии, и он был доволен, что сможет оттрахать своего мужа так, как тот этого заслуживал. Любящие объятия, но наказывающий темп. Пот сходил с его лба и катился вниз по спине. Андрес продолжал. Очевидно, что это было слишком для Мартина. Он выгнулся и застонал в его руках, горящее тело, разрывающееся от удовольствия. И, в конце концов, он кончил в руку Андреса, сжимавшую его член. Мартин выбросил голову назад, на плечо Андреса, и обрывающимся голосом выкрикнул его имя. Это было одним из самых эротичных звуков, которые когда-либо слышал Андрес. Его цель, его награда. Он застонал от жара вокруг себя и трахал Мартина во все продолжение впечатляюще долгого и сильного оргазма. Он продолжал дрочить ему, гладить его, пока Мартин не был полностью пуст, пока он не отдал все, до последней капли, и пальцы Андреса не стали покрыты его кончей. Только тогда он убрал руку и схватил его бедро, теперь свободный, чтобы преследовать свой собственный оргазм. Андрес снова зарылся лицом в его шею, вкушая пот с его кожи. Он чувствовал, как Мартин медленно облокачивается обратно на его грудь. Податливое, бескостное тело, которое все еще может так много дать, которым Андресу разрешено наслаждаться, пользоваться и восхвалять. Мартин выпустил несколько стонов и скулежа, усталых и перевозбужденных. Андрес не пытался попадать в его простату, как он обычно делал, не пытался поддразнить его или размыть границы между наслаждением и болью. Он держал его, целовал в шею и слушал звуки, которые тот издавал, пока жар, исходящий изнутри не переполнил его. Собственный оргазм обрушился на него, как приливная волна удовольствия, жестокая и громкая. Всепоглощающая. Его ногти зарылись в бедра Мартина, пока он кончал внутри него, и Андрес снова услышал свое имя. В этот раз не крик. Слабый шепот. Так, будто отчаянное удовольствие, которое он чувствовал, проходило также и через тело Мартина. Эта мысль вызвала у него улыбку. Андрес убрал рот с шеи Мартина и, отодвинувшись, нашел формирующийся синяк на его коже. Первый раз это не было тем, что Андрес пытался сделать. А, может, и наоборот. Пометки на Мартине, его клеймение было слабостью второго «я» Андреса. Инстинктом и нуждой. Когда его голова прекратила кружиться и уши перестали звенеть, Андрес аккуратно вышел, обхватил талию Мартина обеими руками и просто стоял так сзади него, поддерживая. Потная и беспорядочная, мокрая кожа спины Мартина приклеилась к его груди. Идеальный момент. Губы Андреса оставили след на макушке Мартина, и он услышал, как тот чуть ли не мурлыкал, зажмурив глаза. — Я знаю, что ты нуждаешься в отдыхе, querido, но посмотри на улицу. Тебе нужно увидеть это один последний раз сегодня. Мартин лениво открыл глаза и провел взглядом по садам, церкви. Алтарю. Восторженная улыбка медленно сформировалась на его губах, перед тем как он поднял руку и беспорядочно оперся на стену рядом с ним. Он нашел выключатель. Как только фонари в саду потухли, Мартин развернулся в объятиях Андреса. Только их комната теперь купалась в свете. Все же, в этом была неясность. Здесь, на балконе, чувствовалось, будто они были спрятаны, и снаружи, и изнутри. Подвержены опасности и спрятаны от всех. Мартин уставился на него, лунный месяц запечатлел серебряные переливы на его волосах. Ничего больше не существовало вокруг них. Андрес тоже должен был чувствовать себя уставшим. Он перенапряг себя, его тело было покрыто потом, мышцы напряжены. У него был длинный, наполненный событиями день. Он должен был быть блять измучен. Но нет. Он смотрел на Мартина и чувствовал себя живым. Его тело и душа никогда не знали такого умиротворения. Он был уверен, что Мартин чувствовал то же самое. Это всегда было так? Нет, не может быть. Может быть, и было. Может быть, раньше Андрес не уделял этому внимания, может, он не видел того, что видит сейчас. Смотреть на своего мужа, уставшего, сияющего и счастливого, обнаженного бледным светом луны. Все это сломало что-то в Андресе. Это многое поменяло. Ничего не поменялось. Но, одновременно с этим, изменилось все. После мгновения без движения и в тишине, Мартин обхватил лицо Андреса обеими руками и поцеловал его. Медленно, мягко. С обожанием. Андрес остро это почувствовал. Он почувствовал все. Он подождал, пока Мартин отодвинется, прежде чем, с помощью руки, что уже была вокруг его талии, проводить их от окна. Теплый летний ветер все еще заставлял мурашки бегать по их мокрой, горячей коже. Андрес прижал его крепче, полностью поддерживая все тело, и заметил, что ноги Мартина тряслись, пока они пересекали короткое расстояние до кровати. Он был счастлив подтвердить, что действительно умотал его. В самом грациозном виде. Андрес заставил его лечь и поцеловал в лоб. — Никуда не ходи, мой муж. Мартин слабо кивнул, утопая в матрасе. Андрес тихонько засмеялся, зашел в ванну, умывая руки и себя. Он вернулся к кровати с теплыми полотенцами и бутылкой вина. Мартин одобрительно хмыкнул, пока Андрес аккуратно стирал пот, лубрикант и кончу с его кожи. Это заняло некоторое время. Когда тот снова открыл глаза, Андрес помог ему сесть и передал в руку бокал вина. — Так роскошно, — прокомментировал Мартин с улыбкой, — Что это, моя свадьба или что-то вроде того? Андрес усмехнулся и уселся рядом с ним, опираясь на изголовье, с собственным бокалом в руке. Другая его рука рисовала узоры на бедре Мартина. Спустя некоторое время уютной тишины, во время которой они просто потягивали вино и упивались друг другом, уставший голос Мартина снова пробился. — Так теперь это и будет? Брак? — Отличается ли он от того, что было раньше? — спросил Андрес, искренне заинтересованный. — Нет… да? — сомневался Мартин. Он отставил свой бокал и задумался на этот счет, — Я не уверен. Он не отличается, не совсем. Но ощущается наоборот, ощущается… — Лучше? -… реальным. Андрес улыбнулся, отставляя свой собственный бокал на тумбочку, чтобы смочь держать Мартина за обе руки, пока отвечал. — Ты поймешь, что замужество не принесет много изменений в рутинную жизнь. Но оно может — и должно — повлиять на то, как мы воспринимаем ее. В лучшую сторону. Мартин положил голову на его плечо и снова закрыл глаза. — Хорошо, я доверяю тебе в этом. Ты эксперт, не правда ли? Он не сказал это в обвинительном тоне. Не было никакой угрозы. Только шутка. — Знаешь, в чем еще ты можешь мне доверять? — ответил развлеченный Андрес. — Хм? — Не засыпай пока, mi amor. Ты и я только начали. Мартин засмеялся ему в кожу. — Я надеялся, ты скажешь это. Мартин выпрямился и передвинулся, чтобы усесться на колени Андреса. Он лениво уткнулся в его шею, пока Андрес сидел у изголовья, все еще упиваясь послевкусием произошедшего. Он наслаждался весом Мартина на своих бедрах, приковывающих его к моменту. Это не было сексуальным, не теперь. И слишком мало времени прошло с их оргазма, чтобы они оба могли возбуждаться. Андрес обхватил тело Мартина руками и просто наслаждался моментом. — Может быть, я разрешу тебе трахнуть меня еще раз, если будешь хорошо себя вести, — предложил Андрес. — Нет, не разрешишь. Ты не хочешь этого от меня. — Я хочу того, что хочешь ты. Он был искренен. Но его муж знал его лучше. И Мартин не особо этого хотел. В конце концов, он попросил Андреса трахнуть его еще раз, и Андрес проинформировал, что если тот хочет, то теперь будет его очередь делать всю работу. К чему Мартин был счастлив приступить. Его муж был так добр к нему. Такой ненасытный, такой преданный. Такой полный желания и любви. Лучший выбор, который Андрес когда-либо делал, в этом он был уверен. И, как обычно бывало, Мартин был прав. У Андреса никогда не было похожей брачной ночи. Ничего, хоть немного напоминающего. И он был счастлив осознавать, что никогда больше и не будет. Эта — последняя. Он посмотрел на Мартина, зная, что это так. Последняя, лучшая. В каком-то смысле, единственная.