Ответы Маммон (Вайпер)

Маммон никогда не верила в любовь. Не верила в то светлое и высокое, которое люди вкладывали в это слово. Не смотрела на мир через розовые очки, а видела, как люди в конце совместного пути вонзают друг другу в спину ножи, оставляют после себя боль и осколки прошлого, перечеркнутое будущее и непонятное настоящее. Иллюзионистка не признавала это чувство, игнорируя тот факт, что она сама может быть для кого-то предметом любви. Всегда насмехалась над людьми, считая что это все лишь детский лепет, и никакой любви нет и быть не может. Отрицание было и когда девушка собственными глазами видела истерзанные тела, через которые прорастали цветы. “Глупая какая болезнь, — пронеслась мысль в голове Вайпер, — и полностью превращает жизнь человека в бессмысленность” Аркобалено задумчиво смотрела на окровавленные цветы, прорастающие через шею бедолаги и ее передернуло. Не хотелось бы закончить так же. Влюбиться в кого-то, кто не способен ответить взаимностью и из-за этого сдохнуть. То, что люди считают светлым и прекрасным чувством, окрашивается тем самым в красный. И есть ли тогда смысл стремиться к этому? Определенно нет. По крайне мере для Маммон. Ей бы вообще не хотелось столкнуться с таким, чтобы по собственной воле дойти до печального конца. Но. Судьба — штука страшная. То, от чего так старательно убегала иллюзионистка, нагнало. Припечатало лицом в стенку, не позволяя вырваться. Показало, где начинается безысходность и закрытую дверь будущего, которую невозможно открыть. Все началось с незначительной боли в легких. Маммон списала это все на простуду и просто принимала лекарства. Да вот только приступы не прекращались и беспокоили еще сильнее. Врачей девушка не воспринимала, поэтому даже не думала обращаться в больницу. И никого своим недугом не беспокоила. Слабость нельзя было показывать. Для самой себя в голове давно есть установка: терпи. Как бы хреново не было, как бы не хотелось выть от боли и безысходности. Терпи. Сжимай зубы, вой в подушку от боли. Но никто не должен знать, что на самом деле творится на душе. Паника начала накатывать тогда, когда утром Маммон выкашляла в раковину лепестки роз. Они были в крови. Руки девушки задрожали, а в горле встал ком. Кто? В кого успела влюбиться Маммон? Какой придурок посмел поселиться в ее голове и потревожить спокойствие души? Вместе с паникой накатывала и ярость. Иллюзионистка просто не понимала, кто влез в ее душу, мысли, сердце. Как будто кто-то игрался с ее сознанием, вызывая тем самым непонятные ей чувства, сводя с ума, доводя до черты. Боль в груди разрасталась с каждым днем все сильнее и сильнее. Болезнь прогрессировала очень быстро, разрывая легкие и горло. Во рту постоянно был привкус крови, вместе с лепестками в раковину выкашливалась кровь, орошая белоснежную сантехнику кровавыми пятнами. Маммон прекратила разговаривать. Ее рот постоянно наполнен кровью, которую просто не успевала сплевывать. Легкие отказывались работать, потому что через них разрастались цветы. Они заполняли собой все внутри, оплетали остальные органы, вонзаясь в них шипами. Вайпер выживала на собственных иллюзиях, дабы поддерживать в самой себе жизнь. Выполнять работу, нести прибыль Варии. Но с каждым днем становилось только хуже. Она угасала, но скрывала это за капюшоном. Девушка не хотела жалости к себе, просто потому что не могла ее терпеть. Аркобалено сидела в ванне в собственной крови. Жизнь потихоньку ускользала из рук, а цветы разрастались в ней все быстрее. Они копошились под ребрами, выламывая их, пробивали грудную клетку. Распустились прекрасным кустом белые розы, оскверненные кровью иллюзионистки. Пустой взгляд был направлен сквозь пространство. Жизнь утекла через чур быстро. Маммон так и не поняла, чей образ был в ее голове, кто всколыхнул безмятежность ее сознания. Этот некто убил ее за такой короткий срок. Совершил невозможное и теперь ликует где-то в неизвестности.