Ответы Бьякурана Джессо

Как только он закрывает глаза, то тут же видит перед собой белое пространство. Оно не было злым или добрым. Оно просто было. Ослепительно белый цвет, как и любит Бьякуран. Жаль только, что здесь было так холодно, что он не чувствовал своих рук. Что он вообще здесь делает? — Оя… — его голос тонет в ослепительной белизне, словно капля воды в вате. Казалось, что здесь не было ничего. Даже звука. Всё было слишком мимолётно. — И всё же, что я делаю здесь? Для чего мне это нужно? Это место так напоминало самого Бьякурана. Оно было холодным, беспристрастным, бесполезным, странным. Как и он сам. В голове появилось жужжание. Сначала оно было отдалённым, но с каждой секундой становилось всё чётче и чётче, пока не превратилось в голоса, крики. Много криков. Кажется, это были крики помощи, отчаяния, и постоянно мелькало имя. Это было его имя. Бьякуран. Кажется, он и правда успел в будущем насолить многим. Только вот… Насолить ли? Можно ли это так назвать? Сотни разрушенных судеб, разрушенные параллельные миры и миллиарды жертв его идеологии, его игр. Где-то вдалеке, прорываясь сквозь крики в голове, послышался нежный голос, зовущий его. — Бьякуран. Бьякуран. Иди на мой голос, Бьякуран, — и он пошёл. По белому пространству, которое под ногами становилось мягким, словно его любимое маршмеллоу. Вот прямо сейчас он так сильно захотел своей любимой сладости, что даже почувствовал её вкус во рту. Как только он выберется отсюда, то обязательно купит себе маршмеллоу. Очень много купит, и будет есть, пока не лопнет. Да. Но пока что ему надо идти на этот голос. Почему-то он кажется таким знакомым, таким добрым, ласковым и нужным, важным. Бьякуран не может не идти на этот голос, словно его что-то притягивает. И постепенно белоснежное маршмеллоу под ногами становится другим. Оно обретает светло-желтый, почти белый цвет, рыхлую структуру, в которой увязают босые ноги, и в лицо бьёт солоноватый, прохладный ветер. Стало слышно неторопливый рокот волн. Удивительно, что вообще появились звуки. Хотя они и ласкали слух. Бьякуран любит море почти так же сильно, как и сладости. Шум морского прибоя успокаивает, а голос обретает форму. Юни… Это была Юни. Это её голос он слышал. На губах этой девочки тёплая улыбка, а ласковый взгляд дарил теплоту в сердце. Это напоминало тот день, когда он возродился после долгого царства мертвой тишины. Тогда Бьякуран, провалившийся в пучину собственного безумия, победивший Тсунаёши Саваду, сидел среди тьмы космического пространства. Не было ни эмоций, ни мыслей, не было абсолютно ничего. Только пустота души и разума. Но потом пришла Юни-тян. И сразу его окутало её тепло, которое и возродило его. — Юни-тян, что мы здесь делаем? — его голос был едва слышен за шумом волн, но девочка его точно слышала, она склонила голову немного к плечу, словно любопытный ребёнок и протянула к нему руки. Она хотела, чтобы он её обнял? Шаг, ещё шаг, и вот маленький мальчик с белыми волосами бежит к той, что спасла его душу после всего, что он натворил. Крепкие, но такие ласковые объятия, и тихий, нежный голос, успокаивающий ребёнка. — Теперь всё будет хорошо, Бьякуран. Сиреневые глаза резко распахиваются, и молодой Джессо резко подскакивает, осматриваясь. Он находится в собственной комнате. Под руками ощущает мягкую кровать и шумно выдыхает. Это был всего лишь сон, но такой тёплый, приятный. Да. Ради Юни он готов на всё. Как она спасла его, так и он спасёт эту девочку. В этот раз спасёт, а не погубит. На губах воцарилась яркая улыбка, которую он явит миру. Теперь всё будет хорошо.