Парящая мечта

— Дамы и господа, мы готовимся к взлёту. Просим вас оставаться на своих местах с застёгнутыми ремнями безопасности. Желаем вам приятного полёта! — бодрым, быстрым переливом прозвучал голос стюардессы через динамики. Мимо проплыл, заставив обратить на себя взор, красный рукав с золотой вышивкой крыла, птицей мелькнула белая перчатка. Виктория, расправляя на коленях клетчатый плед, глянула в иллюминатор. Небо стало стремительно светлеть; окрашиваясь в бледно-розовый оттенок, оно напоминало безграничное море на раннем закате, едва слышное и нежное, остывающее после нещадных дневных лучей; на горизонте небрежным мазком кисти затеплилась желтоватая полоса. Современность сменилась прошлым, белые и серебристые, будто бы глянцевые фюзеляжи боингов, их символичный триколор сменились грязноватым и замыленной серостью железных птиц старых образцов. Их потухшие «взоры» все ещё хранили ту улыбку, которую они когда-то имели, рассекая небесную голубую гладь. Как одновременно медленно и быстро летело время… Воздушное судно вырулило на полосу; потух свет, погрузив салон в предрассветный уютный сумрак. Последующий несильный толчок оповестил о том, что самолёт пошёл в разгон. Вита откинулась на спинку кресла, наблюдая за тем, как торопливо стали проноситься перед глазами молчаливые фигуры некогда летавших машин. Снова толчок, но на этот раз невесомый, он осторожно поднимал железную птицу в небо, оставляя позади аэродром и дождливую Москву с её постепенно затухающими ярко-оранжевыми реками автомагистралей. Серость цивилизации сменилась цветной мозаикой полей и лесов. Над ними в рассветной призрачной смутной дымке неторопливо поднималось ласковое солнце. — Дамы и господа! Высота нашего полёта одиннадцать тысяч метров… Слова пилота монотонным эхом отскакивали от обтекаемых стен, мягко и ненавязчиво появляясь голове добродушным звучанием. На душе вдруг стало так спокойно и легко, и девушка, уставшая после насыщенного дня и такой же бессонной ночи, укрывшись тёплым пледом, под мощный гул двигателей провалилась в утомительную дрёму.

***

Проснулась она от того, что кто-то настойчиво тряс ее за плечо. — Ви-ик, Вика, мы прилетели. Просыпайся потихоньку, давай! — услышала она тихий шёпот Юли. Подушка упала за спину, плед съехал с плеча и холодок пробежался по коже, из-за чего девушка недовольно нахмурилась. — Да слышу я, слышу. — сонно пробормотала Виктория и, щурясь, повернулась к иллюминатору. Шторка уже была открыта (наверное, стюардесса попросила её открыть перед посадкой), яркий свет резанул по глазам, отдавшись секундной болью в висках. Стоял непривычный шум; пассажиры забирали с полок ручную кладь, шурша пакетами. Капризно плакали дети, также разбуженные и напуганные заложенностью в ушах; скоро это неприятное ощущение пропадет, стоит им только ступить на новую землю, услышать незнакомый язык и оглядеться вокруг. Берлин встретил путешественников ленивой облачностью, сквозь которую часто пробивались летние, не такие жаркие поутру, солнечные лучи. Ожидание оказалось ошибочным, вернее сказать, Виктория не оправдала возложенных на саму себя надежд, стоило ей только ступить за немецкую границу. Смущение овладело всем телом, расписав девичьи щёки розовым цветом. Недовольный и резкий, легкий и спокойный, звонкий и приветственный — чужой язык казался таким необычным, поразительным образом воздействуя на молодые умы. Юля же только смешливо фыркала, наблюдая, как Вик незаметно оглядывается и прислушивается к речи. — Я так и знала. — не вытерпев, выдала сестра, на мгновение бросив взор на прибывающий поток оставшихся пассажиров. — И смелость вся наша улетучилась… — Ну, кто бы говорил. — пробурчала Виктория, поудобнее перехватывая сумку на плече, но пошла не на попятную, а в оборонительную. — Вспомни себя, когда поехала в Испанию… А? Что, проглотила? Натянуто, но уже увереннее улыбка осветила её лицо, разглаживая нервные черты; яркий румянец уже не казался таким лихорадочным, каким был до этого. Тихий смешок легкой синицей выпорхнул из её улыбчивых губ. — Всё-то ты, Вита, помнишь. — справедливо принимая вызов, Юлия мотнула головой и усмехнулась, глядя, как постепенно спадает напряжение в чужом теле. Движения младшей сестры вновь обретали былую плавность. — Ну, с почином тебя! Дорога до отеля была утомительной. Гид продолжала безостановочно что-то вещать в микрофон. То ли она говорила о погоде в Германии, то ли о заселении, то ли ещё о чём-то — Вик не слушала, пытаясь с головой погрузиться в недавно приобретённую книгу. Юля с раздражением на секунду вынула наушник из уха, чтобы прослушать информацию, но буквально спустя мгновение, цыкнула и с измученным вздохом наклонилась к Виктории. — Ну когда же она перестанет наконец говорить? — её взгляд сосредоточенно упал на часы, — Мы едем всего полчаса, а я уже не могу слышать её голос… — Да, — хмыкнула Вита, отрываясь от книги и по-доброму усмехаясь. — ну, что поделать, если не умеет она по-другому говорить. Взращенная в интеллигентной семье старой закалки, Юлия недолюбливала, когда в различных местах, будь то турфирма или же магазин, у людей, работавших там, отчётливо проскакивал родной говор. — Диалект. — спокойно поправила Вика, улыбаясь, перелистывая глянцевый лист, га котором был изображён ярко-алый самолёт. — «Нужно говорить «кофе». Это московский диалект.» Цитата вырвалась сама по себе, а Вика на проясняющееся выражение лица сестры только качнула головой. Виктория в плане строгости была несколько мягче, во многом из-за того, что она училась в заведении, объединяющем людей со всех уголков планеты. То было дело привычки. Юля же, отучившись театральном вузе, терпеть не могла проскальзывающие ноты истинной человеческой натуры. Вспоминались чудесные уроки дикции и техники речи. — Вот бы этих людей туда запихнуть, и… — Ох, угомонишься ты или нет? Взвилась, как змея. Мы сюда приехали, чтобы людей судить или? — Или твоя дипломатичность к каждому человеку однажды до добра не доведет. — сдавшись, признала Юлия, наконец сумев отвлечься от резавшей слух речи и заглянуть в книгу. — Всё читаешь? — Перечитываю. — угукнула Виктория, издав тихий звук, когда автобус плавно, но неожиданно перевалился через полицейский. — В какой раз? Сотый? — Ой, кто бы говорил… — книжица захлопнулась с характерным звуком, когда Виктория, приблизившись к лицу Юлии, закусила нижнюю губу, являя ровные зубы; тёмные брови дернулись вверх. — Та, которая по сотне раз перечитывала «Драму на охоте»… — Там хотя бы Камышев был… — ноты возмущения проскользнули в парирующий тон. — А тут… — А тут другая страна. У неё свои герои. — карта бита, как и всегда, без повышения тона всё с той же обезоруживающей улыбкой, заставлявшей оппонента медленно закипать от злости. Повезло, что Юля была отходчивым человеком. — Ох, Вика… Мечтательная душа. — принимая слова младшей сестры, она вновь заткнула уши наушниками и прикрыла глаза.

***

На месте Вике не сиделось; отоспавшись в самолёте, ей не терпелось скорее отправиться в заветную компанию, однако, тут часы затикали медленнее. Уставшая, раздражённая долгой дорогой, Юлия требовала времени на отдых. — Ну, Вик, круассановое топливо во мне закончилось, а летать на резерве я не могу. Давай всё решим завтра. Ладно, если будешь меня допытывать, пойдём сегодня вечером. Только дай поспать спокойно, хотя бы часа три… — Виктория боялась терять драгоценное время, Юля знала это, однако, в решении была непреклонна. Играл роль и факт того, что до этого старшая сестра неоднократно бывала в Германии; знала окружение, примерное расположение и маршруты до главных «ресурсных» точек. Поэтому в этом путешествии Юля играла роль проводника. Хоть она и говорила, что практически каждый немец здесь знает английский, но для начала согласилась растерявшейся «мечтательнице» помочь. Что ж, следовало умерить свой пыл. Поэтому, заварив чай покрепче, Вита плюхнулась на кровать, раскрыв книгу на последней прочитанной странице. Длинные абзацы, мелкий текст и обилие информации понемногу начинали утомлять. Девушка всё чаще бросала косой взгляд на глубоко уснувшую сестру. Вскоре и она почувствовала непривычную сонливость, откладывая книгу на ночной столик. Выключив небольшой светильник и натягивая до подбородка одеяло, Виктория устроилась на мягких белых простынях. В голове проплыла мысль. «Какими же, порой, сумасшедшими бывают желания…» Да, именно так. А там, кто знает, какими сумасшедшими идеями обладают клиенты «Фабрики Грёз»…

***

Вопрос о встрече был, на удивление, быстро исчерпан; Виктории казалось, что у таких компаний графики расписаны на месяца вперёд. За дело фанатично взялась Юлия, как бы не сопротивлялась Вита, вызывавшаяся сама позвонить в офис, любившая всё проверять сестра отклоняла уговоры. — Юль, ну я же уже не маленькая! — досадно протягивала девушка, закрывая глаза от испытываемого стыда и всплёскивая руками, когда старшая сестра с готовностью набрала номер и приложила телефон к уху. — А-ну, дай, я сама поговорю! Виктория рывком вскочила с дивана, направляясь к последней, но на этот рассерженный шёпот Юля только шикнула и нахмурившись, махнула рукой. — Помолчи, Вит не услышу ничего! — она выставила перед собой ладонь и прикрыла глаза. Наконец, на том конце провода послышалась чужая учтивая речь; и старшая сестра, выдохнув, пустила в ход практику. Её непринужденная манера общения на немецком очаровывала, с каким вниманием она подходила к вопросу. Вик, всё ещё краснея, слушала этот разговор всё больше поражаясь, как старшая сестра, не имевшая абсолютно никакого отношения к делу, с таким рвением старалась помочь. — Ja, ich verstehen. Danke, auf Wiedersehen. — послышались гудки. Разговор был завершён. Тряхнув длинной копной волос, Юлия с довольным видом обернулась в сторону Виктории и, легко усмехнувшись, улыбнулась. — Ну, вот и всё! — подытожила она, хлопнув в ладоши и потерев их между собой. — Ну ты пулемёт… — понизив голос, выдала Вик, смущённо тронув себя за нос. — Что? — Сказали, мол, подъезжайте часам к трём. — А я думала на следующий день скажут или ещё попозже, а тут сразу «приезжайте». — в тоне младшей из сестёр скользнуло приятное удивление. — Ну, стоит вспомнить, что это всё-таки компания. Там нет одного человека, который занимается всеми делами одновременно, как говорят, одна нога убирает, другая суп варит. У них целых штаб сотрудников: режиссеров, сценаристов и так далее. — кажется, Юля увлеклась, — И у нас в театральном то же самое было. Гримёры, суфлёры, световики. А главное, в такие моменты надо держаться и физически. Ведь, если заболеешь, на твоё место встанет другой, а вернуться после на свою же роль очень трудно. — Юль, — уже утомлённее зазвучал голос Вики, повязывающей шарфик на шею. — я же это знаю. Одиннадцать лет на сцене тарабаню и продолжаю; знаем эту кухню. — Эх, дак, привычка уже… — посмеялась старшая, глянув на часы, а затем и на девушку. — И никак понять не могу, как тебя могло занести на такую высоту. Авиация… Это же так далеко от искусства. Если только авиационная романтика… Виктория, поджав губы, выразительно взглянула на Юлию; не стоит так рано углубляться в довольно сакральную тему. Понимая, что ответа не дождаться, девушка, хлопнув от безысходности по бёдрам, выдала: — Начало третьего… Пора б выдвигаться. Думаю минут за сорок доберёмся.

***

«Фабрика Грёз» находилась в получасовой езде от отеля, где заселились девушки. Учитывая небольшие дневные заторы на дорогах, в сумме действительно, вышло предсказанное Юлией время. Выбравшись из такси, сёстры подняли головы вверх; над тёмным мраморным выступом белели буквы, складывавшиеся в одно слово — «TRAUMFABRIK». Вик ощутила, как по ногам к животу поднялась неприятная, сковывающая дрожь волнения. Она поспешила выдохнуть скопившийся в лёгких воздух и набрать порцию нового, косо поглядев на сестру. — Вот, приехали. — только на миг глаза старшей сестры пробежались по внешнему виду Виктории. — Ты чего, волнуешься что ли? Её взгляд смягчился, а рука ободряюще опустилась на лопатки девушки, слегка похлопывая и проводя вдоль линии спины, спрятанной за джинсовой курткой. — Тут ещё не так заволнуешься… — поджимая губы, ответила младшая, сжав на секунду кулак. — Ох, ты на сцену к залу выходишь — ни капли волнения, а тут-то что? Говорю я тебе, не будет никаких сюрпризов. Они чудесно понимают английский и так же хорошо говорят на нём. В письме же они общались с тобой на нём? Ну, вот. Лишнее, отбрось в сторону. — невозмутимость так и лилась в её голосе; этими словами Юлия временами напоминала Виктории маму, всегда подставляющей плечо помощи в трудную минуту. Это придало сил. Выпрямив спину, немного приподняв голову, девушка с лёгкостью взлетела по ступеням к стеклянным дверям, на миг застыв и обернувшись к Юле. Мах руки и вот она, уже толкнув высокую дверь, оказалась по ту сторону здания.

***

В этом месте рушились все стереотипы о немцах. Простор главного холла, выверенность светлых фигурных форм интерьера дарили пространству лёгкость. Дневные лучи, пробивавшиеся сквозь немногочисленные облака на небе, заливавшие тёмный паркет желтоватым блеском, придавали некое ощущение уюта. В голове всплыла приятная ассоциация с посадочной галереей, к тому же это место истинно подходило для полёта фантазии и творчества. На ресепшене женщина средних лет с низким небольшим пучком, доброжелательно улыбаясь, услужливо задала ожидаемый вопрос. — Добрый день, чем могу быть полезна? — опасения Виктории не подтвердились, после приветствия и быстрого уточнения, она сразу заговорила на английском. Попросив назвать фамилию, она заглянула в списки и, наконец, найдя нужную, снова засветилась улыбкой. Её слова потонули в быстрой немецкой речи операторов. — Прошу, пройдёмте за мной. Выйдя из-за длинной стойки, она бросила через плечо непривычно радостный взор на девушку и легонько повела ладонью по воздуху. Они завернули за угол, погрузившись в темнеющий и оттого загадочный калейдоскоп коридорной витражной мозаики, преломлявшей мягкий тёплый свет, что горел на столах в небольших кабинетах. Череда ярких цветов сквозных комнат с ростовыми скульптурами персонажей и исторических личностей и слепящий белый цвет больших цехов с жёлтой разметкой на полах и редкими пробочными досками. Работа шла полным ходом. Со всех сторон слышались громкие реплики; люди таскали какие-то наброски, чертежи, гримёры с испачканными ладонями бежали вслед костюмерам, вёзших стойки с чудесной одеждой и костюмами. Это была именно та среда, которая с детства полюбилась Виктории. Наконец, миновав всевозможные отделы и немного крутую лестницу, они вошли в небольшой офис. Выдержанный в светлых тонах, со стеклянными стенами кабинетов, наполовину закрытыми жалюзи; здесь царила вездесущая чистота и аккуратность. Каждая деталь: компьютеры, стопки бумаг, стаканы с ручками, часы — всё было на своих местах. — Прошу, Вас уже ждут. — протянув вперед руку, светловолосая девушка указала на стул возле одного из столов. Женщина в круглых очках, сидевшая за ним, подняв голову, также приветливо улыбнулась, стоило тени лёгкой нервозности проясниться на лице Вик. — Добрый день, присаживайтесь, пожалуйста. — сказав это, она выпрямилась и, пододвинув кресло ближе к столу, тряхнула короткими вьющимися волосами. — Итак, фройляйн Шмелёва, полагаю? Вы писали в компанию. — Да, именно так. — Вита кивнула, немного расслабляясь в кресле, пока секретарша искала её фамилию в реестре. — Что ж, хорошо… — несколько секунд, быстрое щёлканье клавиш и женщина вновь обратила свои большие любопытные глаза на девушку. — Позвольте задать Вам несколько уточняющих вопросов. Чем Вы занимаетесь по жизни? Поначалу вопрос несколько смутил Вик, однако, она быстро нашлась, что ответить. — Я студентка. И танцовщица… Да, профессионально танцую и увлекаюсь рисованием. — тёмные брови секретарши в приятном удивлении поднялись вверх, пока она печатала информацию в поле документа. — Хм, весьма интересно. Так-так… Теперь поговорим поподробнее о Вашем предложении. Вы не поменяли своё мнение? Авиация? — теперь же она, немного отодвинув клавиатуру в сторону оперлась на сложенные перед собой руки и наклонилась ближе к Виктории. — Да, оставляем авиацию. — снова утверждённый кивок. — Хорошо, в таком случае, спрошу: Вас интересует какой-то конкретный период или доверитесь на наше усмотрение? — пара карих глаз в ожидании поглядели на девушку, прежде чем она смогла что-то произнести. Вот опять страх зябкой волной прошёлся по позвоночнику, заставив вытянуться на месте. — Да, я предпочла бы семнадцатый… — Тысяча девятьсот семнадцатый? — склонив голову, секретарша немного нахмурилась, — Первая Мировая? — Да, именно, Первая Мировая. — Вик опустила глаза, мысленно приготовившись к худшему, к тому, что должно было последовать за этим. — Что ж, необычно! — её пальцы снова залетали над клавишами, отбивая мерную, но быструю дробь. — Да, потому что… Есть один лётчик, вернее, был, и который привёл меня в мир авиации. Он достаточно известен у вас… — она сдержала готовый вырваться громкий вздох и попыталась произнести как можно более ровно. — Фон Рихтгофен. Манфред фон Рихтгофен... Укусив изнутри нижнюю губу, девушка осмелилась поднять взор на женщину перед собой. Но что же это? Ожидания в очередной раз не оправдались. Всё вышло в точности наоборот. Выдав короткое «о», она продолжила делать пометки в документе; увлечённая улыбка расцвела на её молодом лице. — Вас это не убедило? — сомнение начало брать верх, но секретарша, резко подняв голову и тряхнув волнистой копной, поспешила успокоить. — Нет, почему же? Напротив, очень интересная задумка… — ожидаемая фраза, но, не выдержав, Виктория отвела взгляд в сторону и, наконец, позволила себе выдохнуть. — Скажу по секрету: Ваша идея, хоть и стара, как мир. Она — ещё цветочки по сравнению с тем, что порой приходится слышать. Клиенты очень взыскательны. — Правда? — смешок внутреннего облегчения вылетел изо рта, зеленоватые глаза Вик засмеялись, а секретарша, поджав губы, утвердительно промычала. — Тогда вопрос: кем вы хотите быть в этом дне? Или Вы рассчитываете на более, чем один день? Вик понимала. За удовольствия, особенно за такие, придётся платить немалые, да что уж там, огромные деньги… Отец с лихвой обеспечил «каникулы», плюсом лежали сверху разменянные гонорары с выступлений, но сам факт — так беспечно потратить почти что всё на свою мечту. Совесть грызла изнутри, душила жабой стыда. В эти душевные метания ворвалась секретарша. — Фройляйн Шмелёва? — щёки и уши девушки налились маковым цветом, нещадно горя от смущения и от незнания, что делать далее. — Неделя, Вам подойдёт? Утонить информацию, сколько это выйдет по финансам? — Д-да, пожалуйста. — нервно сглотнув и степенно выдохнув через нос, Вик проследила, как женщина поднимается с места. — Я сейчас вернусь. — она уже вышла из-за стола и уже готова была уйти, но вдруг порывисто обернулась, подходя ближе, — Да, чуть не забыла, скоро за Вами придут и снимут мерки, если вы не против. Её шаги эхом раздались по офису; она зашла в соседний кабинет, прикрыв за собой дверь. Проследив за ней, Виктория утомлённо откинулась в кресле, прикрывая глаза. Во что же она ввязалась… Может стоит отказаться? Да нет, поздно пить боржоми, когда почки отказали, как сказала бы Юля. Пытаясь отвлечься и успокоить быстро бьющееся в волнении сердце, девушка прислушалась к окружавшим её звукам. Многочисленные голоса, телефонные трели, приходящие оповещения, шелест листов, работа ксерокса, резкие хлопки штампа с печатью, немецкие благодарности, приглушённый смех смешались в какофонию, странную хоть и кажущуюся органичной. Спустя некоторое время пришли мужчина и женщина в серых костюмах и, попросив проследовать за ними, привели Шмелёву в небольшую комнатку. Одна её стена была витражной, впрямь как те, которые она видела в самом начале их пути по «Фабрике Грёз». Большая настольная лампа, обращённая на девушку, её нежный свет и разноцветные блики на деревянном полу немного успокоили расшалившиеся нервы. Змейка сантиметра резво летала над головой, лёгкой прохладой касаясь шеи, линии плеч и талии. Видя себя в зеркало до самого пола, Вита с удовлетворением отметила, как засияли её глаза. Щёки уже не казались такими пунцовыми, какими были, наверняка, до этого, кончики губ очаровательно приподнялись, спина выпрямилась. Она успокаивалась. В дверь постучали и в кабинет вошла секретарша. Вик, на мгновение задержав дыхание, в ожидании приподняла подбородок. — По нашим подсчётам неделя для Вас выйдет в… — у Юлии бы от такой цифры челюсть отвисла до земли. — Но это вариант, если Вы сохраните всё, как есть на данный момент. Можете не тревожиться, Вы не пожалеете о результате. Шмелёва не была сторонником импульсивных решений. Одно дело сымпровизировать на сцене, а другое дело сказать… — Я согласна. Да. — девушка часто закивала, сжимая губы в тонкую полоску. Сердце совершило ошеломительный кульбит. Первый, он же правый голос разума выиграл схватку у второго, фальшивого, но тоже имеющего свою долю правды. — Чудесно, тогда позвольте задать Вам последний вопрос, который мы так и решили. — Вик развернули спиной и секретарше пришлось обойти костюмеров, чтобы снова видеть лицо Шмелёвой. — Кем вы хотите быть в это время? Кем? А ведь это очень хороший вопрос. У немецкого Аса за всю его жизнь не было ни одной пассии или же просто мир не знал об этом, всё-таки он не слишком любил обратную сторону знаменитости. Очень тонкий вопрос. В голове в считанные мгновения проносились миловидные женские лица. Молодая графиня, на которой он должен был жениться в тринадцатом году, такая же юная двоюродная сестра Вернера Фосса, медсестра Кете, импортер вина и таинственная девушка из писем Лея Шварц… Выбор зависел от того, насколько приближена будет Виктория к «Рихтгофену». И несмотря на колебания между выбором, первоначальный вариант остался был в выигрышной позиции. — Да самой собой. — подняв слегка тонкие, но густые брови, Вик склонила голову вбок, прикидывая в голове возможные развития сюжета. — А, Вы хотите остаться собой? — уточнила секретарша, положив документ на стол и делая пометку. — Ну, да. Не то, что я хочу быть собой, но, наверное, в этот момент быть мной было бы неплохо. Не то, чтобы здорово, но, наверное, было бы лучше. — да, пожалуй, это самое верное решение — оставаться собой. В данной ситуации ориентироваться на исторические рефрены было бесполезно. Лента сантиметра легла на третий позвонок и полилась прохладной струйкой вниз по спине, достигнув поясницы; по ногам пробежала дрожь от сквозняка. — О’кей. — уже бодрее зазвучал голос женщины. Вложив карандаш в папку, она сцепила руки в замок и чуть наклонившись в сторону девушки, произнесла, — Так, в таком случае расскажу, как всё устроено. Мы с Вами свяжемся через несколько дней и, если Вы готовы, Вас заберут. — И отвезут на аэродром? — нахмурившись, Вита выпустила лёгкий смешок. — Нет, это вряд ли. Хотя, не мне решать, всё зависит от режиссёра, который возьмётся за Вашу идею. — секретарша мельком окинула взглядом фигуру Вик и вновь улыбнулась. — В письме Вы говорили про наличие рисунков. Они сейчас с Вами? — Да, конечно. — обернувшись на костюмеров, отошедших в сторону, она дотянулась до сумки и вытащила оттуда стянутую резинкой тубу. — Благодарю. Тогда на этой ноте мы с Вами распрощаемся. Если возникнут какие-то вопросы, позвоните по этому телефону. — секретарша, изловчившись с папкой и тубой в руках, выудила из нагрудного кармана жилета новенькую визитную карточку. — До новых встреч, фройляйн Шмелёва! Глянув на уже протискивающуюся в дверь женщину, Виктория с улыбкой пожелала: — До свидания, хорошего дня! Стук каблуков в коридоре стал стихать. Странный радостный ком в груди разрастался, заставляя сердце отстукивать галопный ритм. Подошедший сзади мужчина снова вытянули перед собой сантиметр. — Fortfahren?