Трудный возраст

Я с наслаждением затягиваюсь и выпускаю белое облачко изо рта. Я писец, как давно не курила, и сейчас это походило на лучшее, что я когда-либо делала за всю свою жалкую жизнь. После очередной маминой истерики, так вообще было ахренительно хорошо. Дедушка Уизли, несмотря на всю свою любовь к магглам, говорит, что это отвратительная маггловская привычка, но мне как-то наплевать. Плевала я на общество, плевала я на соседей, на маминых подруг, на всех, кто косо смотрит в мою сторону, плевала я с Астрономической башни! Взглянув на себя в зеркало, я горько усмехнулась. Чтобы ты не говорила, Лили Полумна Поттер, съехала ты, ниже некуда, и не надо это отрицать. Я и не отрицаю. Перестала отрицать с тех пор, как месяц назад сама лично купила в киоске пачку сигарет и, впервые затянувшись тогда, сильно закашлялась. А с чего все началось? Я уже не помню, честно говоря. Просто как-то все пошло наперекосяк. Мама стала слишком придирчивой и нервной, отец вовсе переселился на работу, словно пытаясь сбежать от семейных проблем, Тедди позабыл нас… я не видела его с Рождества, а сейчас, ведь, середина августа. Этот мудак даже с днем рождения меня не поздравил. Пошлю его в задницу, как только увижу. Раздался стук в дверь, я торопливо притушила сигарету и выкинула окурок в окно: — Открыто. — Ты бы извинилась перед мамой, Лилс, — Джеймс по-хозяйски развалился в моем любимом кресле. Я пожала плечами и достала новую сигарету: — Не вижу смысла делать это сейчас. Джеймс был единственным, кто знал, что я начала курить. Это произошло случайно. Я любила тусить в одиночестве на маггловской детской площадке и вечерами, когда там не было детей, курила и слушала музыку. Джиму как-то тоже приспичило «поразмышлять», и он наткнулся на меня. Реакции не было. Никакой. Он просто молчал и все. Вот и сейчас он просто молчит и все. Наверно, понимает, что говорить мне что-либо бесполезно, я и так это знаю. Джеймс вообще особенный человек. Он мой самый лучший друг. Прошлый год — был мой первый год в Хогвартсе без брата, я думала, что нахрен тронусь. И пусть, письма от него приходили чуть ли не каждый день, я все равно чувствовала себя какой-то опустошенной и до чертиков одинокой. Щелкнула простая маггловская зажигалка, и комната вновь наполнилась запахом вишневого табака, я стряхнула пепел в окно и подняла взгляд на Джима: — Мама не имеет права разговаривать со мной в таком тоне. Она накричала на меня, буквально ни за что. — Она нашла презервативы в твоей куртке, что ты от нее ожидала? — Джеймс заржал: — Ты, надеюсь, знаешь, как они работают. Не хочу отрывать члены твоим па… Я равнодушно пожала плечами, пропустив его комментарии мимо ушей: — Это не мои. И куртка, если ты не помнишь, тоже не моя. Джим задумался на секунду, а потом снова заржал: — Ну и подставил же тебя Тед. — Да пошел он… — я вновь затянулась. Тед объездил все маггловские магазины в поисках этой самой охренительной куртки на свете. Когда он, таки, пришел к нам похвастаться, я готова была лопнуть от зависти. Черная, кожаная, с бесчисленным количеством карманов, огромным капюшоном и заклепками на плечах. Тед проносил ее три года, а потом презентовал мне перед тем, как свалить с Виктуар и послать всех нас подальше. Я как раз выросла, рукава не волочились по полу. Однако к тому времени Теду было уже 24, наличие презервативов в его кармане вполне обосновано. Хотя, я не понимаю, зачем все так усложнять, если есть заклинание контрацепции. Пораскинув мозгами, я решила, что Тед припас их для кого-нибудь из своих друзей-магглов, коих я у него насчитывала более тридцати с лишним человек. А сегодня утром маме приспичило устроить стирку, и она принялась проверять карманы моей куртки на предмет наличия забытых конспектов или записок и нашла эту замечательную коробочку. Вот криков-то было. — Джим, скажи маме, а? — протянула я. Брат хитро улыбнулся: — Что мне за это будет? Я вновь пожала плечами. — Лил, это твое дерьмо. Учись разгребать его сама. Я вздохнула и затушила докуренную сигарету: — Все было хорошо, пока я не узнала, что весь этот год мама контролировала каждый мой вдох и каждый выдох. — В смысле? — нахмурился брат. — В прямом. Месяц назад, сразу после моего возвращения, я проверяла почту и нашла письмо с гербом Хогвартса. Но оно не было никому адресовано, и я прочитала его. Это было письмо от МакГонаггал для мамы. В нем содержалась вся моя дорога до дома в поезде. Каждый шаг. Я зябко поежилась и запахнула теплый халат. Мы молчали довольно долго, наконец, Джим выдавил: — Я не понимаю, нахрена ей это? Ты уверена, что… — Тебе письмо показать?! — взорвалась я. — Оно у тебя? — Глаза брата лихорадочно блестели в полумраке. Я покачала головой. — Оно у мамы в столе. Но достать большого труда не составит. — Тогда жди, сейчас вернусь. — Джеймс подмигнул мне и вышел. Нет, я поражаюсь этому человеку. Идти за доказательством маминого полнейшего сдвига и вести себя при этом, как будто сладости стащить собираешься! Он вернулся через десять минут с большим конвертом, на обратной стороне которого красовался герб Хогвартса. Мое сердце грустно дернулось, я отвернулась к окну. Джим читал, я курила. Наконец он свернул пергамент и молча убрал его в конверт, потом так же молча подошел ко мне, не обращая внимания на мои протесты, отобрал у меня сигареты и палочку, вышел из комнаты и запер дверь. Я сначала не могла понять, что происходит, а когда поняла… — ВЫПУСТИ МЕНЯ, ДЖИМ! ВЫПУСТИ, ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА! ВЕРНИ МНЕ МОЮ ПАЛОЧКУ, КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТВОРИШЬ?! — мне не отвечали. Я билась под дверью, наверное, минут десять, пока не почувствовала, что окончательно выбилась из сил. И в тот момент, сидя около запертой двери и злясь на весь мир, я хотела только одного: свалить отсюда, как можно дальше. * * * Меня отправили в «Нору». На весь чертов остаток каникул меня отправили к бабушке и дедушке. Хотя… тут, честно говоря, мне нравится гораздо больше, чем дома. По крайней мере, бабушка не проверяет каждый мой карман, как это делает мама, а дедушка, в отличии от папы, уже не работает. Я люблю их, моих стариков, очень люблю. Они оба уже почти седые, и только иногда огненно-рыжие пряди забавно мелькают среди белых, словно вата, волос. У них добрые прозрачно-водянистые глаза, приветливые, испещренные морщинками лица и мелодичные старческие голоса. Бабушка потрясающе готовит (мама, кстати, унаследовала от нее этот талант), а дедушка просто с ума сходит по разным забавным маггловским штукам. Как-то я накопила денег и подарила ему на юбилей жутко дорогой маггловский телефон. У меня и у Джеймса с Алом были эти штуки, правда толку от них было маловато, но все равно мы переписывались, зависали в интернете и страдали всякой хренью. От избытка волшебства в «Норе» мой подарок даже не заработал, но дедушка все равно был в восторге, сидит теперь, каждый день его разбирает, пытается найти что-то новое и собирает обратно. Дедушка носит старые старые очки, которые сидят немного криво. Бабушка их постоянно поправляет, но они, словно привыкли так сидеть, и мне это нравится. Мы с ними часто и много разговаривали в детстве, я обожала проводить у них каникулы, а на Рождество даже речи не было о том, чтобы остаться дома. Однако, теперь ссора с родителями не дает мне покоя, да и сигарет у меня нет. Я не знаю, что делать. От безысходности, я рисовать начала. В детстве я ходила в художественную школу, но бросила. Меня до усрачки выбесила директриса. Однако, у меня все еще что-то получается, да и мне просто нравится. И теперь у меня скоро закончится бумага, а листы сплошь заполнены совершенно одинаковыми пейзажами, портретами бабушки, дедушки и маленького кузена Фреда — сына дяди Джорджа. Пятилетний совершенно очаровательный мальчуган с огненно-рыжими волосами, пронзительными голубыми глазами и странно ангельским характером. Бабушка с дедушкой с опаской иногда приговаривают: «В тихом омуте черти водятся…». В общем, здесь жизнь идет своим чередом, отдельно от всего мира. Я часто провожу время в одиночестве или в бессмысленной беготне и визгах вместе с Фредом по огромному саду Норы. Через пару дней, сюда по традиции, перед учебным годом, съедутся все Уизли и Поттеры, и мне снова не будет покоя. Но у меня есть еще пара дней. Еще пара дней. * * * — А это мы рядом с Колизеем. Оказывается, он на самом деле целый и невредимый, но просто заколдован для магглов. Древние итальянские волшебники-жрецы проводили там свои ритуалы и не хотели, чтобы их секреты раскрыли, — тягучим голосом повествовала Роза, перелистывая страницы альбома. Все остальные собрались вокруг нее и Хьюго одной большой группкой и восторженно перешептывались. Сегодня вся семья съехалась на несколько дней перед учебным годом. Дядя Рон с его семьей только только приехали из Италии, Дядя Билл, Доминик и Луи были во Франции у родителей Флер. Виктуар и Тед умотали в Испанию на поиски приключений и прислали мешок сувениров. Свой браслет я с тоской запихнула подальше в чемодан, но потом, все же нацепила на руку. Ну, а что, он мне понравился. И это не значит, что я простила Теда. Чарли так и остался в Румынии, не в силах бросить своих ненаглядных драконов. Перси важно заявил, что у него работа и он не сможет приехать. Одри, Люси и Молли были втроем. Джордж с Анджелиной уединились в саду, а мои родители уже час о чем-то беседуют с бабушкой, дедушкой и Джеймсом. Видимо, обо мне, ну и нахрен их. Ах, да. Пока не забыла. Всем своим взрослым родственникам я давала клички. Дядя Рон — был Упырь Рональд. Да, может это неуважительно, но после того, как мне рассказали историю, что дядя выдавал упыря за себя, пока они с папой спасали мир, я не смогла от этой мысли отделаться. Его жена — Профессор Герми. Гермиона жутко ненавидит, когда сокращают ее имя, и мне слегка нравится ее бесить. Чарли почему-то остался просто Чарли. Может быть из-за того, что я с ним почти не вижусь. Дядю Билла я окрестила, как Ужасного Билли. Характер у него, как у последнего мудака, честное слово. Как только Фея Флер его выносит? Джорджа я звала по имени. Просто так вышло. Имя Анджелины сокращалось, как Анджи. С ней мы общались по-приятельски. Перси я звала Мистером Перси за его необычайную серьезность (это единственная кличка, о которой знала вся семья), а его жену — тоже просто Одри. С ней мы даже словом ни разу не перемолвились. Настроение у меня отвратительное. Я не хочу ни с кем разговаривать: ни с отцом, ни с мамой, ни с Джеймсом. Альбус вообще не приехал. У него, видите ли, у девушки день рождения, он приедет позже. Идиот Слизеринский. Ненавижу.