Золотой буйвол

      Выбраться из дома Михаила не составило большого труда, но не стоило и больших стараний, чтобы поскользнуться на крыльце собственного дома, стряся с себя все льдинки, прилипшие от бега. — O, my God… — только и сказала я, стоя в проеме входной двери собственного дома. — Видимо, надо было остаться лежать на крыльце…       Кухонный зал прямо возле холла с огромным столом, где еще недавно восседал в одиночестве с моей семьей Люцифер, теперь было десять переговаривавшихся мужчин, а вокруг них хлопотала мама, пока отец занимал стоящего спиной ко мне возле входа тоскующего Люци, строившего из себя, видимо, заинтересованное лицо. Даже удивительно, что сатана за такой промежуток времени, проведенный с моим отцом еще ничего с ним не сделал… Или же он просто знал, что я уже стою на пороге?       Папа смеялся, рассказывая в миллионный раз одну и ту же историю из своей жизни, отчего любому могло показаться, что жизнь этого человека была наполнена ничем, кроме прошлого. Он отказывался от шампанского, который протягивал ему Люцифер. — Милый, помоги расставить блюда, гости хоть перекусят, ведь Алекса не так уж спешит домой, — и я подошла к дьяволу, когда отец удалился с извинениями, и отвесила ему увесистый шлепок по руке. — Если ты надеялся, что шампанское заставит моего отца хоть на секунду замолчать, то зря, он вообще не пьет. — Благодаря мне начинают пить и не такие, — он ухмыльнулся, опустошив свой бокал, и протянул мне отцовский. — О, как мило, что там? Яд? — наигранно смеясь, я вдохнула аромат шампанского, которое уже не пенилось, и, по-моему, не пенилось все это время.       Люцифер искренне засмеялся. — Я лишь предлагаю выпить за мое освобождение. — Рабы в кандалах не пьют за свободу, — он слегка нахмурился и пригрозил игриво пальцем, словно объяснял азбуку глупому ребенку. — Кто ж будет говорить о своих кандалах, Бейкер, а? Я всего лишь предлагаю выпить за твое поспешно приближающееся венчание. — Спасибо, что пожелал скорейшей смерти, — я улыбнулась мрачно, сняв воображаемую шляпу. — В таком случае скорее родители желают тебе смерти, ведь на Руси невесты надевали белые платья в знак того, что они умирают в качестве девицы. Скучный траур… — По самой себе, — он понимающе кивнул, — и у меня нет красного платья, чтобы переродиться в новой жизни, как я полагаю. Еще скажи, что на тебе женят. — Думаешь, я шучу? Хотя в таком-то наряде…кхм, ты глуповата, если не осознаешь, что из уготованных мужчин я ещё нехудший вариант… — он едко и вместе пошло ухмыльнулся, и только я собралась вылить на него предложенный бокал, как тут же подошла хранительница этикета нашего дома, которую я пронзила грозным взглядом. — Вы опять за свое? — мать испуганно вздрогнула, с надеждой смотря на Люцифера, у которого неожиданно зазвонил телефон, и он под таким уж очень веским предлогом удалился. — Доченька, ну, мы-мы, хех, мы же не выдаем тебя, Боже сохрани, просто пригласили мужчин…твой подруга посоветовала… — О-о-о, спасибо, что сразу обозначила Иуду, хоть искать не надо! — я приветливо лишь для вида улыбнулась и поклонилась гостям, мать гневно меня одернула за рукав. — Хватит поясничать! Сейчас же переоденься и сама выберешь…куда-куда ты?! Excuse our daughter, dear guests, she's a little nervous! Саш, Саша, ну, объясни ей! — Боюсь, за такой короткий срок вы мой язык не выучите! — выпалила я и скрылась в коридоре по направлению к моей комнате, чтобы, собрав вещи, теперь уже совершенно серьезно переехать к Михаилу.

***

— Алекс, но ведь это все для твоего… — Чего? Блага?! — с холодным лицом я развернулась к отцу, понимая, что вновь подступающую холодную кровь на руках уже не сдержат повязки Михаила. — Если вы реально хотите мне добра, то оставьте меня в покое! Не хочу я замуж, понятно?! И на то у меня есть причины, а у вас нет причин и права на то, чтобы заставлять меня! — крикнула я, испугавшись волны собственного голоса.       Он заставил вздрогнуть картины, дорогие кувшины XV века и антикварные канделябры. Ковер в ужасе пошел длинной волной вперед по коридору, прячась в руках уборщицы, собирающей его в рулет. Голоса в кухонном зале затихли, мать все быстрее бежала к нам, как и еще одни мерные шаги, которые я узнаю из тысячи.       Отец нахмурился, и если в прошлый раз это закончилось моим побегом на крышу, то теперь все так просто не кончится. — Ты уже не маленький ребенок, пора подумать о семье, не вечно же ты собираешься заниматься этими несерьезными вещами? Писательство! — Я хотела быть учителем! — Да хоть кем, хах, женщина без мужа долго в этом мире не протянет. Кто тебя обеспечит, кто будет хранителем правил?       Я засмеялась, чувствуя, как леденеет мой голос и бьет тухнующую и загорающуюся люстру. — Видимо, твой муж — это моя мать.       Отец только лепетал, не в силах поднять на меня руку. Я не успела скрыться. В этом время уже около нас были Люцифер и собственно моя мать. Один ждал представления, другая — жаждала, что сможет наставить на «путь истинный». Праведники и бесы… Что ж, если этот первый мой план не получится, то получится второй. По крайней мере я хотя бы повеселюсь. И ухмыльнулась, опустив голову, скользнула по ним красными, как мне казалось, глазами. — Si vis pacem, para bellum…

***

      Вот я снова в своем черном костюме, с черным макияжем и ярко красными губами, все как положено, готовый либо к веселью, либо к поражению. Мы недолго шли, я взяла у Люцифера бокал, опрыскав себя шампанским и глотнула немного. — Ты дура? Он стоит как три твоих костюма! — шикнул он, я толкнула его локтем в ребро и быстро пошла вперёд слегка шатающейся походкой.       Кухонный зал был уже прибран, гости не притрагивались к еде и были рады тому, что я пришла. Мне снова, как и с Люцифером, пришлось держать лицо, но теперь оно было ухмыляющимся, и мать понимала, что сейчас начнется, но, видимо, рассчитывала в тайне на мое благоразумие. Как жаль, что оно закончилось еще тогда, когда в этом доме впервые появился сатана, которого они так доброжелательно встретили.       Родители удалились подслушивать возле двери, не удивлюсь, если там была и подруга, подобравшая всех их с сайтов знакомств. Я села во главу стола, Люцифер занял место поодаль от остальных, сев на другой край, куда никто не смел сесть, чем вызвал бурю моего скрытого негодования: «Наглость — второе счастье». Мы сидели напротив, отделенные огромной дорогой из посуды, бокалов, блюд и, конечно, мужчин.       Я приложила два сложенных указательных пальца к губам и осмотрела кандидатов на титул короля дураков.       Одиннадцать мужчин. Пять из них мне уже не нравились внешне: слишком много мускулов; а у тебя много колец на пальцах (что, скрываешь свой брак?); у третьего расширенные зрачки, даже когда светит лампа, хм; и все пятеро сидите рядом со мной, полагаете, возможно, что я вас выберу и держитесь подальше от парня с накрашенными ногтями, прекрасно. Все это время я тихо подпевала:

Вылюби ее, Вылюби, Вылюби ее и влюби…

      Несколько человек засмеялись и оскалились, жадно смотря на меня во главе с Люцифером. — Можете выходить, да-да, все те, кто смеялись, кроме вот его, — я указала на Люцифера, — он титул короля дураков занимает по праву. Что вы так смотрите? Думали, что я просто так тут пою? — они вышли, остался только озлобленный Люцифер и шесть человек.       Прекрасную компанию я собрала, чтобы она и сожгла меня на костре. — Итак, мне сказали, что вы искали мужа, — я сложила руки за головой, наблюдая за растерянностью на лицах. — Но Вы же девушка… — всполошился один из пятерых выбранных, они осмотрели меня, я повторила за ними. — Ну, в принципе я могу раздеться, — с равнодушием я взялась за верхнюю пуговицу пиджака.       Трое из пяти (причем не все из тех, кого я подозревала) зашептались. — Куда же вы! — они быстро собирались, пока я, стараясь не смеяться, встала, проходясь между всеми мужчинами, изображая пьяное веселье, отчего они буквально подскочили и выпрыгнули за дверь. Мать что-то начала кричать, отец ее успокаивал.       Ещё троих унес запах пьянства. И вот. Пустой зал. И мы с Люцифером, смотрящие друг на друга с разных концов стола. — Куда вы, постойте, она очень хороший… — Черт! — выпалил один из них, выдергивая пальто из рук матери. Она убежала за ними.       Люцифер похлопал.

Занавес

— Хлопаешь самому себе, надо полагать. — А как же! Кто учил-то травить крыс. Но до меня в искусстве интриги тебе далеко. — Жаль, что на главную крысу этот яд не действует, — он пригрозил мне кулаком, я только показала ему язык и взяла в зубы сигарету, которую стащила из его же кармана. — Ах ты… — он пришурил недовольно глаза, похлопав по карманам. — Вот так значит, — я хитро и игриво кивнула. — Вот так. — Опять куришь! — вбежала мама, всплеснув руками, и огромными глазами смотрела на меня, сдувая растрепавшиеся волосы с лица. — Ты чего устроила! О твоём первом браке мы ни слухом ни духом, а ты ещё и всех потенциальных женихов выгнала! — О, не ругайтесь, Люциус у нас в гостях, — улыбнулась я учтиво, наслаждаясь своей ролью, отчего мама ещё больше бесилась. — Ах, вот так мы теперь себя ведем, да? — Вот так. — Вот так, да. — Да… плохих Вы, маменька с папенькой, невест подобрали, — мать гневно кивала, — жених недоволен… — Какой жених? Ты девушка, хочу тебе напомнить! — Какой жених, дочь?! — вмешался отец. — Это ненормально считать себя мужчиной! — Фи, а чего ж Вы «мужчин» на смотрины собрали, как из веку в век собирали женщин подневольных? М? — Совсем совесть потеряла! Да грех, грех большой быть такой! Ты женщина! — мама всплеснула руками и погрузила мне пальцем. — Либо ты выходишь замуж, либо в этом доме больше не появляешься! — сказал грозно отец, и они вышли вон. — Ура-ура! — сатана потянулся как довольный кот. — Ой, то, что ты радуешься, когда другим плохо, я не удивлена, да только карман у черта пуст будет, как у мертвеца.       Люцифер довольно щёлкнул пальцами и помотал головой. — Не скажи, теперь они выдадут тебя за меня…и ведь они ещё не знают, что я твой бывший муж, — и он улыбнулся, предчувствуя веселье, в то время, как меня пробила дрожь, — интересно…