Научная практика по слэшу

Водные процедуры, не обременённые сюжетом, уникальной атмосферой и интересными описаниями, наконец-таки подошли к концу. Тело Александра Савушкина под моим контролем было готово покорять сердца молодых людей с неокрепшей психикой. Забавно. При этом типаж-то, если вспомнить, – зачморыш у героя. Удивительный феномен, не так ли? Может, в этом есть психологизм? Влечение к существу, своей слабостью напоминающему беззащитного котёнка – покорителя сердец? Либо в этом есть символизм. Рыкающий зверь из Артуровских легенд, то бишь создание для природы бесполезное, для жизни неопасное, но своей несуразностью влекущее рыцарей не хуже томных красавиц?.. Наверное, я просто несу чушь, хотя кто знает. Блинчики – русские, не американские – уже были на столе, окружённые плошками с вареньем, сметаной и мёдом. Мама только что закончила мыть сковородку, поэтому с чистой совестью приступила к трапезе. – Доброе утро, – она улыбнулась блестящими от масла губами. – Доброе. Так. Мама. Фантомная память героя подсказывает мне, что зовут её Ольгой и что она одинока. Печально. Хотя неполноценность семьи так же частотна в подобных сюжетах, как начало с пробуждением. Выглядит мама, скорее, как старшая сестра, потому что родила сына в шестнадцать. Слишком юна, чтобы быть серьёзной и строгой. Красива. А ещё лицо доброе, какое-то беззащитное, ангельское. Внешностью Саша явно пошёл в неё. Интересный типаж придумала автор, хоть пока не очень понятный. Посмотрим, что скажет. Однако положило начало беседе прописанное для моего героя восклицание. И почему-то со скрытой агрессией: – Блины? – Да, – мама глупо засмеялась в ответ, тем самым защищаясь от укоризненного тона сына. – Всё-таки у меня сегодня выходной, вот и решила настряпать. Хотела сказать что-то ещё, но тактично подавила это желание. Некоторое время длилась молчаливая трапеза. Никогда я ещё не чувствовал себя так неловко. Что за агрессия, что не так? Фантомная память продолжала дополнять типаж мамы. Я бы её обозначил как «красавицу-комсомолку». Убила половину прожитой жизни на построение карьеры, чтобы иметь все возможности обеспечить сына. Это отсылка к сильной духом и волей княгине Ольге? Честно, я не верю, что человек без образования мог доработаться до двухэтажного частного дома. Не уверен, что нам хотя бы раз за фанфик обозначат название её профессии. Но какой же приятный пока выстраивается персонаж. Без говнеца. Вот только с какой-то сюжетной драмой. Продолжаем погружаться. – Ты сегодня красивая, – акцент Саша поставил на «сегодня». Мама – заметьте, в описании рассказчик её зовёт именно «мамой», а не «матерью» – потянула время тем, что принялась тщательно разжёвывать блин. Я же погрузился в размышления. Возможно, она дала слабину в воспитании. Какой бы хорошей ни была, где-то всё равно да совершила ошибку, плюс к тому отсутствие отцовского влияния могло развить в герое антисоциального тюфяка. Но к чему агрессия? – Саш, ты не будешь против, если сегодня вечером к нам придут важные для меня гости? Герой захлебнулся в торжествующем гневе, ко мне же пришло осознание. Так вот, в чём дело! Наша скромная труженица решила наконец-то заняться своей личной жизнью, а сын её по какой-то причине против появления самца в доме. Не ожидал я от него яркого чувства собственничества, такого волевого стержня. Вау! Возможно, быть мне после этого не пассивом, а полноценным уни. – Так, не будешь против? – повторила мама. Я раскрыл рот, подавив все намерения героя: – Конечно, нет, – и тут же сломался, не выдержав напора: – но из комнаты не выйду! – Даже поздороваться? – Поздороваюсь. – Кашлянул от напряжения, снова дал слабину. – Наверное. Мда. Тяжело это – ломать сюжет! Хотя, как понимаю, в любом случае, этих таинственных гостей в лице перспективного отчима было бы не избежать, иначе зачем бы автор прописала их в речи мамы? Хорошо. Кажется, только что я почти свёл на нет драму второстепенного сюжета о семейном счастье. Тем временем маме едва удалось скрыть удивление во взгляде – может, решила, что подействовало подношение в виде блинчиков? Улыбнулась: – Спасибо. От смущения покраснел то ли я сам, то ли Саша. То ли мы оба.

***

До встречи с красавчиком номер один не произошло ничего примечательного, скажу честно. И ошибусь. Ведь наряду с тривиальными описаниями тривиальной ходьбы по тривиальной дороге автор вставила в текст слова песни, что слушал герой в наушниках. И даже потрудилась кое-как эти строки перевести, соблюдая непригодное для русского языка отсутствие пунктуации. Непредусмотренную Книгой фанфиков сноску поместила в комментариях в конце главы.

Born to live now Born to die Like a fading trace Hold in the blink of an eye Mortal Flesh and blood Oh, your eyes that see And your heart that beats Wait for the mood to change Oh, I hide away Oh i tried to scape*

И в чём же прелесть этого неожиданного цитирования? Наверное, в том, что песня воссоздаёт душевный контекст, выстраивает атмосферу не столько сцены, сколько авторского восприятия. Слова не способны передать ощущения плоти, они – творение ratio; стихи же, обрамлённые музыкой, – sensus. Короче, к чему был вставлен куплет, ни мне, ни вам не узнать, но песня хороша. Может быть. Вряд ли читатель её загуглит и включит на фоне. Лично я бы этого делать не стал. – Привет. Кузьмин полностью оправдывал своё имя – рыжий, веснушчатый, милый, слегка несуразный, как будто у него неправильно срослись кости после перелома, но красивый. Конечно же, выше меня. Назовём типаж «домашний хохлик». Хохлик этот прямо сейчас делился абсолютно бесполезной для сюжета информацией, но добавляющей атмосферности в повествование и глубины – не факт – в образ. Глаза при этом горели, видно, наслаждались моим присутствием. – Я не понимаю, почему никто не любит биологию, честно. Из-за учителя? Ну, может. Хотя это не мешает мне любить учебник. Я извращенец, да, можешь не говорить, но знай, что неделю назад я уже прочитал несколько глав! Про мутации и их роль в эволюции. – Кузя, мне по барабану. Интересно, глаза у него всё-таки горят потому, что я рядом, или потому, что он темой увлечён? – Ты просто плохо в этом разбираешься. Погрузись – и полюбишь. Кстати, также я недавно слушал лекцию по всё той же эволюции. Там говорилось о видах отбора, представь, их несколько, не только естественный! Есть ещё семейный, половой… – Парень звучно, прямо-таки сочно, проглотил слюну. – Упоминалось, что животные испытывают влечение друг к другу чисто на уровне ощущений, бессознательно выбирают партнёра. Знаешь, считывают генный код, например, в виде приятного запаха… – Не знаю, – прервал я зарождение неловкой романтики. – Счастье! – распространил миазмы позитива хохлик. – Его нет, Кузь! Школа. Есть лишь ужасная школа. Хорошо лишь, что последний год, но, блин, я, наверное, не вынесу этого урода с его шайкой. – Дима? Тело сразу же подсказало мне, что это за Дима. Кольнуло щёки, мурашки побежали по коже. Захотелось, как беззащитная жертва, сгорбатиться и настороженно приподнять плечи. Да это почти реакция собаки Павлова! Неужели красавчик номер два виной этому? Садомазо какое-то выходит. Хм. Его точно нет в предупреждениях? – Дима, ага. Ублюдок. Тупой громила. Всегда меня мучает. – Саш, я могу тебя защищать. Внутренне я загоготал от стыда умиления. Внешне же загоготал от стыда слабости: – Нет! Это кринжово. То есть я сам должен за себя постоять. Как-нибудь. Или убежать. А жаловаться и просить помощи – неприятно. Как девочка. Кузя подозрительно улыбнулся, занимая руки поправлением лямок на рюкзаке. – Лично я не имею ничего против. – Сидеть будешь не со мной за партой! – Эй! Возмущение, правда, тут же унялось, так как угроза была шуточной. Школьный забор, отгораживающий акации, стручки которых лопались из-за жары, показался издалека. – Саш, можно тебя сфоткать? – Ты опять, что ли? Нет. Не люблю. Ты же помнишь. В гугле ищи лица и на них тренируйся рисованию. – Мне нужны красивые лица, которые я знаю в деталях. – Я некрасивый. – Красивый! – Кузя тут же сменил формулировку. – У тебя красивый типаж. – Чушь. – Нет. Просто себя по каким-то причинам воспринимаешь неадекватно. Проблемы с самооценкой. Я скрежетнул зубами от усилия и в очередной раз сломал волю героя – чисто из любопытства: – Хорошо. Но! – власть тут же вернулась на место, – чтобы никого рядом не было. Чтобы я не видел камеру. Чтобы я и фото не увидел. Чтобы ты его, как закончил рисовать, удалил. – А если распечатаю? – Сжёг! Так, посмотри, у нас первым какой урок и в каком кабинете? Здесь я отключился, потому что вряд ли автор уделит больше двух абзацев самим урокам, тем более когда готовятся любовные страсти.