Научная практика по слэшу

Мужчина, как того и требовал сюжет, заметил Сашу до того, как последнему удалось скрыться. Обмен взглядами состоялся, пришлось приветственно кивнуть, выступить вперёд и выжать: — Здрасьте. И наступила немая сцена, в чём-то превосходящая свою сестричку из «Ревизора». Дима лупоглазо уставился на Сашу, но на этом не остановился, торопливо перевёл взгляд на женщину, потом на отца, видимо, в уме решая простейшую задачку с двумя переменными. Решил. Снова избрал объектом внимания Сашу, но продержался недолго и возвёл очи горе в порыве то ли рокового отчаяния, то ли экстаза. За эту неполную минуту гость — видимо отец Димы — невзначай указал на фингал, обращаясь к маме Саши, на что та, засомневавшись лишь на мгновение, тут же ответила, шепнув что-то на ухо. И о чём пожалела, ведь кульминацией немой сцены стал военный разворот мужчины на 180 градусов и безжалостный хук справа, пришедшийся красавчику номер два точно в глаз и сбивший с ног. Двадцать семь секунд. Я посчитал. Мощно. Мама закричала, Саша не изменился в лице, но я почувствовал его садистическую радость. Мужчина бытовым жестом поправил воротник пиджака. — Воспитание. — Какое ещё воспитание, Серёжа! — крик женщины наконец-таки обрёл синтаксическую оформленность. — Это что за издевательство, господи, а если у мальчика сотрясение?! И только на мамином нежном, хоть и истеричном «Серёжа» Саша понял, какую роль этот «Серёжа» играет в её жизни и какую в перспективе роль может сыграть Дима, если дело дойдёт до свадьбы. Но, знаете, можно я пока помолчу и позволю вам насладиться сюжетом без моей трактовки? — А если бы у твоего мальчика было сотрясение? — мужчина спародировал манеру мамы. — Боже! Дима, как ты? Давай помогу подняться. Саша, не стой, принеси гелевый пакетик ребёнку! На последнем слове Серёжа — будем и впредь ласково именовать этого медведя в костюме — хрюкнул. Саша пожал плечами. — Пакетик уже давно согрелся. — Ты издеваешься?! — мама впервые огрызнулась. — Крабовое мясо тогда! Через некоторое время оба «ребёнка» держали примочки на глазах: приунывший и сгорбившийся Дима — упаковку крабового мяса, Саша — пакетик со льдом. И оба же смотрели в пол, пока Серёжа с нежностью, слегка улыбаясь, кивая, любовался мечущей молнии женщиной, голос которой сотрясал стены и почти лопал стеклянные стаканы. — Да как ты не поймёшь, что это неправильно и незаконно! Ты избиваешь своего сына! — Воспитываю. До этого он разве что по шее получал, но сегодня заслужил и в глаз. Зуб за зуб, так сказать. Но, — последним громовым «но» он не позволил ответить упрёком на свои слова, — драчливым соплякам пора пойти разбираться в мелочных обидах и мириться, чтобы взрослые без посторонних глаз разобрались уже со своими недопониманиями. Оль? Сашу передёрнуло от того, как мужчина обратился к маме, сама же «Оля» одним выражением лица смогла передать то, на что ушли бы два вздоха и одно длинное предложение: «Возможно, но я ни за что не оставлю своего сына наедине с этим парнем, который его побил!» — Дмитрий! Красавчик номер два рефлекторно, как после многолетней дрессировки, вытянулся, хотя лицо до сих пор скрывали крабовая примочка и намеренно опущенная чёлка. — Без происшествий! У меня нет желания ещё раз об тебя парадку мазать. — И улыбнулся Оле, которая явно не оценила шутку, но смягчилась под нездоровой харизмой и наигранной (а точно ли?) грубостью. Как и было завещано, два драчливых сопляка отправились наверх, а взрослые остались разбираться со своими недопониманиями. Присоединимся мы, конечно же, к первым, хотя я был бы не прочь посмотреть и на последних. А пока подростки, мало что понимающие от абсурда ситуации, идут в комнату, замедлим сцену и пустимся в лирическое отступление. Собственно, история пока идёт по шаблону, красавчик номер два и в самом деле хулиган, взращённый в строгости, в чём-то сломленная душа, наверное, ещё и Бодлера сможет процитировать. Запишем в типические черты, пожалуй. Строгий родитель — самый настоящий архетип, хотя не сказал бы, что домашнее насилие — тот стандарт, которого в наше время стоит держаться. Если в последующих главах окажется, что мягкая Ольга сгладит нездоровую грубость Серёжи, то я поаплодирую автору и пообещаю даже не портить впечатление фразами, мол, а в жизни люди чего-то так быстро не меняются. Да и не меняются вообще. Вспомним только… — Если расскажешь кому, — прервал мой глубочайший философский монолог Дима, — все узнают, что ты ныл, когда я тебе врезал. Мда. Кажется, я переоценил духовную составляющую красавчика номер два. Саша, крайне раздражённый, хотел огрызнуться, но его прервал недоговоривший Дима: — И прости. Хорошо? Ответа не получил. Знаете, а всё-таки не переоценил. Окей, идём дальше. Захлопнули дверь в комнату. Наглый Дима занял кровать — никто и не сомневался. Лёг, апатичный, скучающий, и уставился в потолок, не особо интересуясь даже обстановкой комнаты. Саша расположился в игровом кресле и прикрылся заменяющим щит телефоном. Если не выражаться матерными словами, то испытывал он самый настоящий гнев. Испорченный день, испорченное и так не радующее в зеркале лицо. Монополией на маму завладел страшнейший мужик, а его сыном оказался ужас во плоти — самый главный обидчик, с которым теперь чёрт знает сколько времени придётся провести вдвоём. В телефон, кстати, Саша почти не смотрел, хотя пришло несколько сообщений от Кузи и Маши. Парень наблюдал за соперником и даже осмелился не отвернуться, когда этот самый соперник лениво повернул голову в его сторону. Через неполную минуту Дима хмыкнул, видимо, растеряв азарт, которым пылал в школе, снова уставился в потолок, но перед этим сбросил подтаявшее крабовое мясо на пол. Продолжилось молчание, гармонично прерываемое редко проезжающими машинами и неспешным разговором взрослых снизу (кажется, звоном бокалов?). Саша, якобы незаметно, принялся разглядывать тело на своей кровати. О да! Посчитаем за первую попытку в сближение отношений. Животное любопытство. Обозвал, к слову, «животным» не зря, ведь, подтверждая результаты социологических исследований о «зонах внимания», Саша начал неторопливое обследование с интимного бугорка, гульфика классических брюк, бесстыдно устремлённого к небесам. Задержался, правда, на этой мелочи (фигуральной, подозреваю) ненадолго. Охватил взглядом всё тело от тощих ног до модно подстриженной макушки и пришёл к выводу, что ненавидит Диму ещё и за его внешность. Настоящее религиозное возмущение поднялось в его душе — каким образом моральный урод может быть настолько привлекательным?! За что?! Неужели внешность не должна соответствовать внутренней красоте? Идеалист, хах. Да к тому же субъективный: признать что-то красивым — сомнительное умозаключение. Лучше бы использовал критерий «здоровый» хотя бы. Тем временем красивый Дима наигранно застонал и с хрипом поднялся. Неторопливо осмотрел комнату, избрал целью книжный шкаф. Саша аж вытянул шею, дабы посмотреть, что произойдёт в дальнейшем. Я горел не меньшим любопытством. Неужели оценит книги и даже возьмёт какую-нибудь почитать? Красавчик номер два пригнулся, смахнул чёлку. — Охуеть. На одной из полок стояло зеркальце. Отбой. Просто решил определить размер трагедии. А ведь размер ещё даже не полностью проступил. — У тебя нет тоналки? — Что это? — правдоподобно слукавил Саша. — Ну, замазать. Ай, да забей… Можно? — Указал на книги. — Батя телефон не разрешает брать. — Можно, — ответил Саша, не понимая суть вопроса, но чувствуя, что гнев постепенно сходит на нет. Дима с видом знатока рассмотрел случайные корешки, по некоторым постучал пальцами. Многозначительно хмыкнув, выбрал «Что делать» Чернышевского. Шучу. Автор, видимо, не настолько ненавидит этого героя, чтобы наделить его безвкусицей. «Узорный покров» Моэма в мягкой обложке. — До этого читал только рассказы и пьесу одну, — пояснил, разглядывая обложку. Открыл, понюхал типографскую краску, лёг на кровать — так, чтобы свет от окна падал на страницы, и начал читать. К сожалению, не могу узнать, какое было лицо у Саши во время этой сцены, ибо нахожусь в его теле, как-никак. Подозреваю, вытянулось сильно. Он и не предполагал, что Дима знает, как надо хотя бы открывать книги. А ещё что ему знаком Моэм — чудо. Хотя если проанализировать воспоминания моего героя, то можно сделать вывод, что двояки и трояки по русскому и литературе красавчик номер два никогда не получал, просто обсуждение литературы всегда избегал, а читать стихи оставался после уроков, чтобы якобы к тому моменту доучить. Неужели он ещё и латентный стесняшка?! Какие страсти, боже! Однако признаюсь, ждал я, что фанфик — при своих-то жанрах — попадётся диким, скоростным и иррациональным. Знаете, таким, чтобы прям в этой комнате и прям сейчас Дима жестоко изнасиловал Сашу, а потом к ним присоединился медведь-Серёжа во имя отмеченного «группового секса». Прошу заметить, это был всего лишь мой прогноз, никак не связанный с желанием. Пока сюжет с подачей меня устраивают. Да и типический материал для курсовой в необходимом объёме присутствует. — Об этом, — Дима повернул книгу, — Тоже никому. Тем более пацанам. И ещё раз прости, я не хотел тебя бить. Всё-таки Саша пошёл в мать, потому что одним взглядом смог передать сложноподчинённый вопрос с эмоционально-окрашенными лексемами. Красавчик номер — чудесатости — смутился: — Не хотел. Ты мне так-то нравишься. Но сегодня что-то взбесило… Короче, не отвлекай, хочу почитать! Чёрт знает, сколько батя ещё здесь будет. Знаешь, — тут же предпринял попытку избавиться от смущения, — у тебя крутая мать! Пацанским голоском это прозвучало как «я твою мамку ибал». Саша, солидарный с моим мнением, всё-таки решил ответить: — У тебя классный папа, — и невольно взглянул на фингал. Момент трогательный, но глава, к сожалению, подошла к концу.