Этюд в поцелуях.

Может быть, есть что-то в том, как солнечный свет пробивается из маленького квадратного окна, освещая их путь маленькими тенями. Или, возможно, это вид на башню Азинелли, освещенную золотыми лучами, и голубое небо, простирающееся на многие мили. Это, конечно, может быть холмистая местность, окружающая Болонью, и безмятежная обстановка, добавляющая к тишине, окружающей комнату. Как бы то ни было, Андрес знает, что нужно делать только одно. Его рука находит углубление на руке Мартина, и простое прикосновение возбуждает каждый нерв в его пальцах. Тепло пульсирует сквозь него, когда он поворачивает человека, притягивая его ближе одним быстрым вращением. Его друг открывает рот, поднимает брови, смотрит с любопытством, гадая, чего хочет Андрес. Но слова не нужны, когда дела говорят так смело. Затем его руки находят плечи Мартина, прижимая его к открытой деревянной оконной двери. Андрес видит, как его намерения щелкают в голове Мартина, лазурные глаза темнеют от неопрятного желания, а сильные руки нервно берут его за бедра. Магнитное притяжение. Руки мужчины касаются щеки Мартина, стиснув их губы в призрачном поцелуе. Цветные калейдоскопы вспыхивают перед глазами Андрес при малейшем прикосновении. Среди остальных выделяются оттенки бордового, и его рот движется сильнее, глубже, чем у Мартина. Руки на бедрах притягивают Андреса ближе, их тела щелкают, как недостающие кусочки пазла. Тишина в комнате нарушается стучащим звуком его сердцебиения, ускоряющимся от качки на шее. Далее идет зелень, так как пальцы сгибаются в пояснице. Его язык, дюйм за дюймом, скользит по нижней губе Мартина. С каждым движением Андреса, ногти прижимаются к шелку его рубашки, стараясь не повредить ткань. Он мог бы убедить Мартина отказаться от этой вещи, если бы не его нежелание говорить. Открыть рот означало прервать этот поцелуй, и рычащий зверь, уже зависимый и жаждущий большего, отказывается отпускать. Вместо этого его язык ныряет в рот Мартина, и они оба стонут от нового исследования. Синева появляется из-за век Андреса, никогда не находя такой красоты глаз Мартина. Теперь он скользит пальцами по волосам мужчины, нежный и страстный, со всем богатством смелых любовников перед ними. К черту кого угодно. Их поцелуи никогда не сравнятся ни с чем, что Андрес делал когда-либо с женщиной. Его зубы скользят по языку Мартина, прежде чем коснуться открытой линии кожи на его шее. Благословен V-образный вырез, который его друг любил в теплые летние дни. « Андрес», - бормочет Мартин, как тайная молитва, восхваляя его. Это завораживает по своей природе и заслуживает равного поклонения. Его губы теперь находятся под сильной округлой челюстью Мартина, и, ох , то, как он дрожит, грозит затащить Андреса на колени. Конечно, эффект, который он оказывает на Мартина, говорит о желании, но что-то гораздо более удовлетворительное откладывается с каждым слоем, который он открывает. Зубы и язык успокаивают и дразнят шею Мартина, и Андрес видит черноту, когда запах одеколона, исходящий от одежды мужчины, заполняет его нос. Сначала бьют корица и кардамон, затем быстро следует нижняя часть дуба. Нельзя отрицать, что он сейчас целует мужчину ; но Андресу все равно. Да здравствует имя Мартина, да будет благословен их поцелуй. Теперь его очередь вздыхать, когда пальцы Мартина барабанят по его затылку, ладони плоские, чтобы удерживать его на месте. Как будто его рот шевельнулся, даже если бы это велел Бог или Дьявол. Связь с Мартином слишком горячая и пьянящая, огонь уже пожирает его смертную душу. Ничто другое не могло предложить такой сладости или уничтожить его своей злобой. Это все неправильные и правильные требования Небес, когда его зубы, наконец, протыкают молочную кожу. «Бля», - восклицает Мартин от восторга и собственничества, захлестнувшего Андрес. Его собственная одышка нарушает его обожание; его голова наклоняется к центру груди Мартина, губы приоткрыты и тяжело дышат.