Убей меня, если сможешь

***

      Я прекрасно помню свои чувства, когда впервые за 18 лет ступила за порог дома тёти. Стоя на крыльце и щурясь от яркого солнца, едва удавалось поверить в возвращение утерянной свободы. Тогда меня восхищало всё: яркие гирлянды и вывески, шумные компании подростков, серые, ничем неприметные высотные дома и более взрослые люди, проходящие со стаканом кофе или папкой бумаг. Я вертелась, наподобие сумасшедшей, наблюдая, как кипит будничная суета. Осязала новое, щемящее сердце чувство восторга, рассматривала прохожих и, затаив дыхание, прислушивалась к каждому звуку, вникая во всякую частичку этого незнакомого мира, как ребенок, впервые смотрящий на салюты.       После долгого пребывания взаперти всё ощущалось иначе. Казалось, что мне перевернули книгу, которую я держала вверх тормашками. Вдуматься только: все эти годы её можно было читать.       Но даже тогда моим светлым чувствам нашелся достойный противник — страх, как внезапно наступившее солнечное затмение, сковал меня и заставил остановиться на середине лестницы.       Было трудно дышать. Я вцепилась в тяжёлый чемодан, испугавшись, что его вот-вот выдернут из моих рук и, набравшись смелости, шагнула навстречу неизвестности, сняв солнцезащитные очки. Теперь можно было не бояться яркого солнца и идти вперёд, наслаждаясь каждым мгновением.       В голове наконец уложилось, что я свободна. Больше не являясь заложницей пустых стен, распахнув все окна и двери, просто впустила свежесть в свою жизнь, и мечта, которую я взращивала в себе все эти годы, распустилась и зацвела. Она оплела меня лианами с красивыми пышными цветами, благоухающими счастьем.       Но за хорошее приходилось платить…       Я помнила, что всё произошло слишком быстро. Помнила родителей, стоящих вдалеке, упавший чемодан, который так крепко держала, Алишу, бегущую навстречу, стук сердца, слёзы, её искрящиеся глаза, тёплую щёчку, прижатую к моей, каждый топот ботинок, неуверенные объятия, падение…       Я помнила всё.       И сейчас невольно вернулась на несколько месяцев назад, оказавшись вновь беспомощной. Завяла, едва успев распуститься…       Холодный пол обжигал кожу. Уткнувшись головой в колени, я проглотила горькие слезы, предательски скатывающиеся по щекам.

Переспать с первым встречным.

      Хмыкнув и грубо вытерев лицо запястьем, я подумала, что совсем не знала его. Не знала, пьет он кофе или чай, какие читает книги, что чувствует по утрам, когда первые лучи солнца пробиваются сквозь занавески. Ничего не знала, но позволила прикасаться ко мне. Отдала ему всю себя. И почему?       Пустота разливалась по телу жгучей болью, сжимая горло и забирая последний кислород. Слёзы уже не стекали по щекам — они застыли, превратились в лёд, завладевший и моим сердцем.       Я слишком много запомнила, и эти воспоминания убивали мою душу медленно, наслаждаясь своей победой. Сейчас возненавидела всё, что напоминало мне о Люцифере: одеяло, стены, железную кровать и даже мою кожу, которой он касался. Хотела разорвать всё в клочья. Внутри меня билась истерика, но я сидела на полу, прислонившись к холодной стене, и даже не в силах была пошевелить губами.

Влюбиться за несколько дней…

      Хотелось бы быть уверенной в своих чувствах и поступках, но всё произошедшее казалось сном. Я полюбила человека, ангела, так рьяно хотевшего меня спасти, или странное видение? И почему вообще полюбила? Быть может, это была галлюцинация, и на самом деле никакого Люцифера не существует? Но разве то, что мне привиделось, могло быть таким реальным?       Нет, ослепленная прикосновениями, я совершила ошибку. Это не было любовью или пошлостью. Всё, что произошло между нами, было моей слабостью. Я поддалась, поверив, что смогу жить обычной жизнью, увлеклась и, кажется, окончательно сломалась. От побитой души совсем ничего не осталось…       Послышался знакомый скрип, и я резко повернула голову. Сердце забилось в сумасшедшем ритме в надежде, что он вернулся. Мне так хотелось убедиться, что всё это было не плодом моего воображения.       Но вместо знакомого и одновременно такого чужого «ангела», я встретилась лицом к лицу с теми, кого боялась больше всего…

***

      В аду было очень шумно: заключённые неожиданно взбесились из-за появления сына Сатаны, возможно, предчувствуя что-то неладное.       Демон шёл не торопясь, оглядывая уже забывшийся коридор, который никогда не погружался в темноту из-за адского огня. Необычно было, что языки пламени так яро тянулись к Люциферу, желая вкусить его плоть. Боль от ожога земным огнём нельзя было сравнить с болью от прикосновений этого. Он был невероятно жгучий с самых первых секунд и обвивал участок кожи, словно удав, начиная пожирать всё до костей. Когда-то мужчина ненадолго испробовал его на себе, получив шрам, который позже спрятал за татуировками.       Проведя в этих стенах детство и юность, он мог замечать даже малейшие изменения. Например, сегодня было много стражников, незнакомых для Люцифера. Странно, но они смотрели на него с опасением, хотя, казалось бы, кто из них был вооружен?       Подмечая эти детали, демон хотел отвлечься, занять себя чем-то, только бы не думать о ней. Но все старания были тщетны: мысли о Вики всё больше заполняли его голову. И от этого он чувствовал себя уязвимым, слабым и сломанным.

Она убьет себя, и что дальше?

      Брюнет не мог понять, что чувствовал на протяжение этих дней. Он лишь знал, что с самого детства питал к людям отвращение. Благодаря внушениям отца и собственным видением человеческого мира, он и вовсе их возненавидел. С тех пор ни один человек не мог привлечь его внимание. Он думал, что не сможет выполнить это задание, не сможет влюбить в себя смертного, но, кажется, влюбился сам?       Нет… это была не любовь, а всего лишь жалость. И Люцифер не понимал, как смог её допустить, в особенности к человеку…       Демон резко остановился, сжав кулаки. Бесчувственность снаружи и буря чувств внутри. От Сатаны тяжело было бы скрыть такое.       Мышцы напряглись, весь дрожа от бессильной злости на самого себя, поджав губы, мужчина со всей силы ударил кулаком в стену. Стражники напряглись и слегка отступили. Они не догадывались, какая война происходила в голове будущего правителя, а он слышал их страх, невольно залезал в мысли каждого, узнавая неприятные подробности о себе, и это только накаляло ситуацию.       Прижавшись лбом к горячей стене, Люцифер тяжело задышал. Кажется, его даже бросило в жар.       Он с насмешкой наблюдал за стражниками, запустившими руки на кобуру пистолетов, заряженных особенными пулями, которые изготавливались из металлов, прячущихся в райской руде: самой сложно добываемой, особенно для ада. Только такая пуля могла покалечить бессмертного, оставив после себя долго заживающую ссадину, а выстрелы в сердце или мозг и вовсе могли убить.       — Оставьте нас… — в коридоре появился обеспокоенный Адмирон. Стражники долго стояли на месте, косясь на нового незнакомца, но, поддавшись его влиянию, наконец, ушли. — Люцифер, дыши, — он крепко по-дружески сжал его плечо.       Что-то наподобие панических атак вперемешку со злостью тревожило сына Сатаны ещё с детства. Тогда Адмирон всегда оказывался рядом. Он заменил ему отца, подарил заботу, которой так не хватало, хоть она и была чопорной, полной формальности и долга перед правителем.       — Что случилось на земле? — но Люцифер лишь покачал головой в ответ.       — Почему они готовились нападать? — произнес он уже позже, когда смог отдышаться и более твёрдо стоять на ногах.       — Приказ Сатаны. Нужно быть начеку к прибытию той девушки из психбольницы, — при упоминании Вики рот демона мучительно искривился, что не могло остаться незамеченным. — Всё-таки что-то произошло? — слова прозвучали со знакомой интонацией, означавшей, что наставник всё понял. — Зачем ты так старательно пытаешься угодить отцу? Готов даже находиться рядом с человеком, влюбить его в себя, зная о последствиях. Морока с этой девчонкой забрала у тебя все силы. Ты этого не понимаешь? — Винчесто остановился, выдыхая всю злость. — А ведь ты возненавидел людей, когда…       — Довольно. Я не устал, просто очень раздражён, что пришлось обрабатывать такую глупую и слабую девчонку. Ты же сам знаешь, как я их ненавижу, — Люцифер снова надел маску, не позволявшую увидеть настоящие чувства.       Он никогда бы не признался, что проявил что-то к человеку спустя множество лет, особенно, когда не знал, что именно почувствовал.

***

      Они зашли почти бесшумно, застав меня врасплох. Двое высоких, крепко сложенных мужчин, одетых в защитные комбинезоны, маски и перчатки. Я не на шутку испугалась: они выглядели незнакомо и отличались чем-то от других надзирателей. Подобные им так часто наведывались, что легко узнавались по походке, движениям или цвету глаз. Но этих никак не могла вспомнить, значит, видела впервые, поэтому искренне была благодарна противному ржавому скрипу двери за то, что не пропустила их появление.       Нужно было отбросить все чувства в сторону, чтобы сфокусироваться, но я едва могла шевелиться. Шок совсем не позволял мне взять ситуацию под контроль.       Я знала, что они пришли вколоть мне дозу лекарства, от которого забудутся все заботы и переживания.       В голове мелькнула мысль, тут же ставшая навязчивой. Тело захватила мелкая дрожь. Мои эмоции, наконец, пробились сквозь дымку шока.

Это отличный шанс забыть всё, что тут произошло.

      Они приближались, совсем не торопясь, приготавливая нужный препарат. Паника накатывала всё сильнее, меня снова загнали в угол.

Двое сильных мужчин, которым я не смогу противостоять, если только…

      Я посмотрела на свои руки, пытаясь осознать то, что хотела сделать. Словно очнувшись от сна, почувствовала, что небольшие силы ещё остались. Теперь я была готова бороться за свободу.       Первый человек неуверенной и неспешной походкой приблизился ко мне и, дёрнув за руку, поставил на ноги. Ком застрял в горле. Я никого не хотела убивать.       Схватившись за его комбинезон, я начала заваливаться вниз, изображая обморок. Но они были не так наивны. Не поведясь на спектакль, незнакомец грубо дернул меня вверх, приказывая стоять спокойно. Но я уже успела оттянуть комбинезон так, что за воротником показался маленький кусочек кожи. Это был мой шанс. Медлить нельзя.       Я быстро схватила его за горло, вжав руку как можно сильнее. Это и было моей ошибкой. Почувствовав опасность, он быстро оттолкнул меня, впечатав в стену. Я заскулила: боль от удара ненадолго выбила меня из колеи.       Второй незнакомец, ещё недавно спокойно наблюдавший за происходящим, подошёл сбоку и чёрным тяжёлым ботинком прижал мои ноги к стене.       И всё начало происходить слишком быстро. Я больше не контролировала свои действия.       Когда игла болезненно проткнула кожу, схватила охранника за горло, в этот раз уже не пытаясь задушить. Он удивился, но не дёрнулся, продолжая вводить лекарство. Всё было даже немного странно. Почему второй никак не реагировал на моё странное поведение?       Стоило мне только об этом подумать, как он убрал шприц и оттолкнул мою руку. Мне нужно было срочно что-то придумать. Я была в ловушке.       Удивительно, но они не уходили. Позже начала замечать странные взгляды, направленные на моё тело. Стало по-настоящему страшно. Ослабевший незнакомец подошёл к товарищу, и они неоднозначно переглянулись. У меня оставалось мало времени.       Дверь была открыта, а эти придурки задумывали что-то ужасное. Смотря на более глупого парня, которого я ещё недавно касалась, я подняла подол сорочки, открывая бедро.

Я не осознавала, что творю.

      Он самодовольно улыбнулся и глянул на товарища. Тот не расстроился и не разозлился, лишь фыркнул, напоследок окинув меня неоднозначным взглядом. Я понимала, почему он вышел. Через некоторое время должно было подействовать лекарство. Теперь я не была опасной.       Когда мы остались с тем парнем наедине, он сразу набросился на меня. Залезал под подол рубашки, грязно лапал меня везде, основываясь только на животном инстинкте. Я молча терпела, но понимала, что нужно перетягивать ситуацию в свою сторону.       Одним резким движением я расстегнула его комбинезон и прижалась как можно ближе, обнимая его за шею, подавливая рвотные позывы. Пользуясь ситуацией, он сжимал мои ягодицы. Я стиснула зубы: теперь мне действительно хотелось его убить. Мои руки соприкасались с его кожей. На последних секундах, когда начала чувствовать, что он ослабевает, усилила хватку. Я запомнила его взгляд в этот момент: удивлённый, полный отчаяния и осознания свой гибели. Он пошатнулся и упал, ударившись головой об стену.       Я понимала, что на чувства не было времени, ведь даже не знала куда бежать, но истерика ударила под дых. Ноги дрожали, я отступила от тела, заливаясь слезами.

Я убила его. Я убила его. Я убила его.

      Дверь по-прежнему была открыта. Бежать — всё, что нужно было делать в данный момент, но я грохнулась на пол, задыхаясь в истерике.       Сейчас просто не могла быть сильной, не могла быть героиней книг, преодолевавшей все трудности. Прижавшись лбом к полу и обнимая себя руками, я отчаянно хватала воздух ртом. Через некоторое время всё прошло, и я поднялась, вся трясясь.       Бежать.       Хватаясь за стены, я вышла в коридор, ничем неосвещённый. Шла и шла, вспоминая дорогу на ощупь, пока не увидела новый, ещё невиданный здесь свет. До него оставалось несколько шагов. Только я сделала один, как коридор вспыхнул сигнализацией. Всё вмиг осветилось, и стало понятно одно: силуэты, то появлявшиеся, то исчезавшие в красном свете, явно двигались мне навстречу…