Убей меня, если сможешь

***

      Сатана никогда никого не любил. Заняв трон в Аду за своим отцом, приняв на себя важные почести, он понял одно: здесь был важен холодный рассудок и глубокая сила.       С юных лет его воспитывали в ненависти к ангелам и людям, к слабости и любым проявлениям положительных чувств. И когда он встретил Лилит, он понял, что она — его родственная душа.       Она не уважала никого, даже самого правителя, плевала на правила и законы. Ещё в школе ангелов и демонов, сидя за одной партой, она никогда не обращала на него внимания, вечно всех задирала и была самой худшей ученицей.       Сатана восхищался ей, и когда они подросли, он доказал ей свою важность. Теперь он стал не только худшим учеником, но и наследником Ада, что не могло её не заинтересовать. Она во всем искала выгоду — такова была её натура.       Поэтому в скором времени они поженились, хотя никогда и не любили друг друга. В их союзе бушевали страсть, необузданная чувственность и первобытные инстинкты. И когда Лилит родила сына, которого нарекли Люцифером — всё изменилось.       Сначала Сатана не обращал внимания на то, как с ним носилась Лилит, всё же он был младенцем, вечно плакал и просил внимания. Но когда Люцифер стал старше, ничего не изменилось. С каждым днем, читая мысли жены, он все больше осознавал, что она любит сына всё сильнее.       — Люци, малыш, — только она называла его сокращённо, хотя Сатана был сильно против, — хочешь сказку перед сном?       — Расскажи мне про адского пса.       — Мы её читаем каждый день, может рассказать тебе про суккубов?       Сатане это надоело: всё было слишком сладко, и эта любовь, витая в воздухе, тяготила. Даже приспешники начали косо смотреть на правителя.       И однажды он решил поговорить с ней. Когда Лилит уложила Люцифера спать, он отвел её в их любимое место — снежный каньон с бурями и вечной мерзлотой, где скалы-великаны простирались стеной, где вечно гулял холодный снежный ветер, а величественная река оставалась вечной и неподвижной. Им приятно было осознавать, что их не трогал холод, что они были сильнее земной природы.       Устроившись на камне, Сатана начал разговор.       — Ты слишком сильно любишь нашего сына, в Аду уже все косятся, и меня начинает по-настоящему злить твоя приторность. Ты была не такой, когда я выбрал тебя в качестве правительницы Ада, в тебе было всё, что мне было нужно: власть, похоть и красота. И во что ты превратилась? В некое подобие человека. Где вся твоя могущественность?       Лилит слабо улыбнулась, расправляя массивные крылья.       — Он наш сын. Я вынашивала его долгое время, это моя кровь и плоть, и он еще мал, чтобы рассказывать ему о жестокости.       — Мой отец выкинул меня в вулкан, когда мне было пять. Я должен был научиться летать, и у меня не получалось. В шесть лет он выкинул девчонку, что мне понравилась, в адский котёл. Не будь он строг со мной с детства, я не смог бы стать правителем. Ты не можешь делать из нашего сына подобие ангела с помесью человеческих чувств.       Лилит разозлилась. Её лицо перекосилось в безобразной усмешке.       — Я родила тебе наследника, ты смеешь диктовать мне, как мне его воспитывать?       Её гордость всегда была выше всего, но он надеялся, что она его услышит. Он привязался к ней и, быть может, где-то в глубине его мертвого сердца полюбил, но никогда бы в этом не признался.       — Твоя проблема, Лилит, в том, что ты позволила чувствам завладеть тобой. Чувства — это слабость, а слабость непростительна.       И он свернул ей шею. Не дал сказать и слова. Не обнял на прощание. Закопал её тело во льдах, где спустя годы толстый слой снега не оставил бы и могилы. Тогда, стоя в этом каньоне в последний раз, он почувствовал боль от её потери, но закопал ее там же вместе с ее красивым и белоснежным трупом.

***

      Ещё в детстве я понял, что похож на мать. Это глупо было отрицать, ведь после её смерти отец стал ещё больше меня ненавидеть. Мне больше не читали сказки, не целовали перед сном, за любую провинность ломали крылья, а за любую капризу обжигали кожу адским огнем. Меня ломали намеренно, превращая в монстра, каковым я и стал, пока не встретил её.       Адмирон, если признаться себе честно, заменил мне отца. И именно он рассказал мне правду о смерти мамы: о том, что Сатана убил её из-за меня, потому что её любовь ко мне была чрезмерной.

И если бы я не был демоном, то признался бы, что боялся. Очень боялся потерять Вики, как когда-то потерял мать…

      В кармане я нащупал самокрутку. Ади дал её мне ещё на выпуске, предупредив, что та вставляет сильнее обычной. Где-то насобирал хелиборы, придурок.       Щелкнув пальцами и выпустив огонь, я прикурил. Непонятно было, что вставляет больше: тлеющая бумага или горная свежесть.       Я любил отправляться сюда. С камнем телепортации стало ещё удобнее: представь, куда хочешь попасть, и через пару секунд будешь на месте. Только сложно было его использовать. В последнее время мне всегда хотелось к Вики, и приходилось перенастраивать себя, чтобы случайно не оказаться рядом.       Сделав ещё одну затяжку, я расслабился. Одиночество душило. Я не думал, что ненавижу Уокер, нет, но я пытался себя в этом убедить.       Открыв глифт, хранящийся в одном из ледников этого места: у меня накопились большие запасы этого адского порева, я сделал глоток, затем второй, третий и, закурив всё это, откинулся на снег.       Я скучал, черт возьми, так скучал по девушке, застрявшей в Аду. И меня бесило, что я не знал, как помочь, как вытащить её оттуда. Понимал, что война неизбежна, был уверен, что Сатана не отпустит Вики без боя. Но я не мог ничего изменить, и единственное, что мне приходило в голову, — это быть рядом.       Допив последний глоток, я со всей силы бросил бутылку в скалу, и та, разбиваясь, осколком прилетела мне в лицо, царапая щеку. И тогда я решился.       Отбросив все мысли о любви, ходил из стороны в сторону, убеждая себя, как ненавижу Уокер и как хочу ей навредить.

Убедил себя, но значило ли это, что я смог бы убедить и Сатану?

***

      Мягкие облака плыли под массивной Цитаделью — она парила, излучая небесный свет. На витражных окнах были изображены лики святых, а стены украшены барельефами ангелов. С фасада простирался прекрасный розарий, окруженный мощными водопадами. Здесь летали небесные драконы, кругом был слышен смех и пахло счастьем. Цитадель была столицей Рая.       Внутри самого главного здания простирались длинные светлые коридоры с невообразимой архитектурой, винтовые лестницы и высокие потолки. Здесь пахло свежестью, и на самой вершине здания было помещение совета, уставленное длинными столами и мягкими креслами. Здесь было не так, как в Аду, у Шепфы, верховного правителя Рая, был свой собственный совет, с которым они принимали решения. Здесь учитывалось мнение каждого.       Сегодня как раз было одно из собраний совета, и на него была приглашена никто иная, как Ребекка Уокер, которую никто не воспринимал всерьез и использовал в качестве информатора и исполнителя грязной работы.       Стоя в центре зала, Ребекка уже не казалась такой уверенной. Порезы на крыльях выдавали недавнюю передрягу с Люцифером, и она была крайне недовольна этим. Но, скрывая своё раздражение, поклонившись правителю, она начала свой рассказ.       — Мы не сможем переманить Вики на свою сторону, — виновато опустив голову, пробормотала Ребекка.       — Ты не смогла убедить свою дочь? — спросил Тебальт, являвшийся второстепенным голосом совета — он никогда не упускал возможность вылезти вперёд.       — Я не имею с ней никакой связи. Когда меня изгнали на Землю, я думала, что покончила с ней. Девочка терпеть меня не может.       — Довольно лгать, Ребекка, ты не убивала её, иначе бы мы здесь не сидели, и не пытайся казаться святой, — Элвин встал с кресла, гневно смотря в её сторону, его ненависть к подобным персонажам, как она, была неизмеримой. Он был достаточно строгим членом совета и его слово имело большой вес перед Шепфой.       — Если ты не можешь выполнить простую просьбу, чтобы переманить свою дочь на нашу сторону, какой от тебя толк? — Не остался в стороне и Эрагон. Он был любимчиком правителя, но чужим среди своих. Достаточно быстро поднявшись по карьерной лестнице до советника Цитадели, Эрагон вызывал зависть у всех вокруг.       — Если бы я знала ранее, что она нужна нам, не стала бы отталкивать её от себя. Тем более у девчонки сделка с Сатаной, он нашёл её ещё на Земле, его планы намного хитрее и глубже, чем наши.       — Мне повторить, что если бы кто-то был умнее, то убил бы её ещё когда был изгнан, тем самым очистив своё имя? Теперь мы все пострадаем из-за твоей глупой ошибки.       — Довольно споров, — громкий и властный голос Шепфы прервал все разговоры. — Давайте будем реалистами и признаем, что нам не избежать войны. Всё предначертано заранее, и битва будет непростой. Мы должны быть во всеоружии.       — Но, правитель, не зная, насколько сильна девчонка, мы не сможем предугадать, к чему нам готовиться.       — Поэтому мы отправим Ребекку в Ад.

***

      Люцифер стоял неподалеку от кабинета Сатаны.       Лгать и скрывать мысли было нелегко, и каждый раз, практикуя подобное, у него ничего не выходило. Но сейчас, стоя в коридоре Ада, сын Сатаны был уверен в своих силах, по крайней мере, он понимал, что у него нет другого выбора, кроме как заставить его поверить в правдивость своих слов.       Он уверенно шагнул по коридору, направляясь в ненавистный кабинет отца, и когда дойти оставалось всего пару шагов, его оттащили назад, в дверной проём, пряча от лишних взглядов.       — Что ты здесь делаешь? — грубо спросил его Адмирон, но, увидев состояние Люцифера, затащил его внутрь своего кабинета.       — Что ты задумал, мальчик мой?       — Хочу вернуться в Ад, хочу продолжать дела отца и участвовать в войне против ангелов.       — Думаешь, я поверю в эту чушь? Я знаю, как тебя разбило изгнание, и ты бы ни за что не приполз к нему с извинениями, ты бы скорее попытался убить его.       Люцифер выдохнул. Сжав челюсть, он не знал, что ответить.       — Я помогу тебе. Чувствую, что и так долго не протяну, поэтому терять мне нечего.       Достав из своего ящика какой-то пузырек, Адмирон протянул его Люциферу.       — Это зелье усиливает негативные эмоции. Выпив его, ты почувствуешь, как они обострятся, а положительные чувства исчезнут. Только помни, что это опасно. Под его влиянием ты можешь совершить поступки, о которых потом пожалеешь.       Люцифер задумался, но отступать было поздно, он должен был спасти Вики, и для этого необходим был риск.       — Знаю, что не всегда прислушивался к тебе, что больше старался получить одобрения отца, но теперь я понял, что ты всегда был на моей стороне.       — Сатана рано или поздно узнает, что ты задумал. Но мой тебе совет: если не умеешь держать свои мысли под контролем — забивай их ненавистью. Ненавидь его до глубины души, чтобы ему хотелось убраться из твоей головы.       — Если честно жалею, что прогуливал твои уроки по реализации силы. Думал, что сам со всем справлюсь.       — Что тебя в ней так зацепило?       Люцифер не ответил. Возможно он и сам не знал ответа на этот вопрос.       — Если ты правда любишь её, мальчик мой, то сделай всё возможное. Да, любовь — это слабость, особенно для демона и для будущего правителя Ада. Но сила не в том, чтобы быть равнодушным, а в том, чтобы защитить то, что ты любишь, всеми возможными способами.       — Говоришь так, будто любил когда-то.       — Любил… Я любил Лилит.       Люцифер опешил, услышав имя своей матери.       — Любил так сильно, но не смог защитить. В этом я и был слабым. Боялся Сатану, хотя любил Лилит ещё со школы. Старался отпустить её, понимая что она выбрала более сильного и властного, но так и не смог.       Откровенность Винчесто смутила Люцифера, и он не знал, что сказать.       — И когда я потерял её, решил, что полюблю тебя всем сердцем, ведь ты её частичка.       Протянув пузырёк со снадобьем, Адмирон усмехнулся: — Я отдам жизнь за тебя, Люци, и я на твоей стороне.       И Люцифер сделал первый глоток. Впереди намечалась его личная война с Сатаной, и он был настроен на эту битву.

***

      В кабинете отца Люцифер был не похож на себя: холодные глаза и надменное выражение лица — обострились все негативные чувства. Помимо ненависти к Уокер, больше нарастала ненависть к отцу. Тем не менее он помнил, ради чего находился здесь.       — Чем обязан твоему визиту? — Сатана сидел к нему спиной, не удосужившись даже повернуться. Потягивал свой любимый виски, закуривая сигарами.       Как лицемерно — ненавидеть людей и так любить их изделия.             — Я бы хотел вернуться в Ад, отец. — Сатана по щелчку пальцев развернул кресло, встречаясь с сыном взглядами.       — Неужели поумнел?       — Скорее, вернул здравый смысл. Я определенно тебя ненавижу, но хочу занять твоё место, хочу быть твоим приемником. И я определенно хочу войны. — Люцифер хмыкнул. — Никогда не любил ангелов, и будь их меньше, было бы легче править, даже если ты умрешь.       — Ты пьян и снова пахнешь горной свежестью.       — Пьян, но не настолько, чтобы не соображать. Если бы я выпил весь глифт в Аду, я бы сказал то же самое, отец. В каньоне я был последний раз, просто хотелось выпить запасы глифта, он такой холодный и приятный на вкус после хранения там. Я давно отпустил прошлое.       — Что ж, ты приятно порадовал меня.       Роясь в его мыслях, Сатана не нашёл ничего, в чём бы можно было сомневаться. Он, казалось, был пропитан ненавистью и к нему, и к Вики.       — Тогда у меня есть для тебя задание, если ты правда готов вернуться, Люцифер.

***

      С тех пор как Люцифер исчез, Вики не находила сил подняться с кровати. Ее разум бился над его словами, пытаясь докопаться до малейшего смысла, но ответа так и не находил. Его поступки из раза в раз разбивали её веру в любовь.

И она чертовски устала от этого.

      Наконец, собрав последние силы, она поднялась, чтобы одеться. Новый гардероб ей не нравился, и даже черное свободное платье на бретельках было не самым лучшим вариантом. Оно было достаточно коротким и едва доходило до середины бедра.       Заправляя волосы за уши, Вики взглянула на своё отражение. Проводя пальцами по шее и ключицам, ей казалось, что на них остались отпечатки его горячих поцелуев. Казалось, что всё её тело было в его прикосновениях.

      Ещё раз осмотрев комнату, девушка тяжело выдохнула и подошла к двери, дергая ручку.

Заперто.

Снова заточение. Как же ей это осточертело.

      Пустота, которую заполнил страх, отозвалась болью в животе, от которой захотелось согнуться.       Сколько можно было это терпеть? Всю свою жизнь она только и делала, что позволяла собой пользоваться. Её таскали, как нелюбимую куклу, то забывая на детских площадках, то бросая у помойки, пока какой-нибудь незнакомец, проходящий мимо, не пнет её, если та будет мешаться под ногами. За неё вечно решали, не давая права выбора, не спрашивая мнение. И она больше не собиралась терпеть. Не могла позволить, чтобы с ней обращались как с безделушкой.       Вики вся горела. Вероятно, у нее не было температуры, скорее, злость и отчаяние слились в бурю эмоций, которая охватила ее тело. Прислонив горячий лоб к прохладной двери, девушка старалась успокоиться.

      Вряд ли она смогла бы справиться с таким крепким деревом. И сколько ей нужно было сидеть здесь, чтобы получить хоть какой-то ответ?

      Щелкнул замок, дверь внезапно открылась, и Уокер, наваливающаяся на нее, потеряла равновесие и почувствовала, как уткнулась кому-то в грудь. Этот запах был знакомым, и приоткрыв веки, она увидела все ту же чёрную рубашку.       — Люцифер…       На мгновение внутри девушки вспыхнула надежда.

Он пришел за ней.

       Но она погасла также быстро, как и мужчина оттолкнул её от себя.       Люцифер даже не взглянул на нее. Только грубо схватил за руку, вытаскивая в коридор. Уокер не ожидала такой грубости и упала, больно ударившись коленями о ковер и содрав кожу.       — Что ты делаешь?       Но он молчал. И докапываться до истины не было смысла: увидев Сатану позади него, Вики всё поняла.

Он снова её предал.

      — Будь послушной девочкой, Уокер. Ты мне нужна, и я очень надеюсь на твоё сотрудничество.       Каждой своей фиброй души Уокер уже ненавидела Сатану, и слышать его мерзкий голос было невыносимо. — Объясни мне, что происходит, — потребовала девушка, заглядывая Люциферу в глаза, но он по-прежнему молчал. Снова был похож на того демона, что она встретила, только появившись в этом мире. — Ты должна идти со мной.       Его голос был грубым и холодным. Словно он никогда ее не знал, словно пару часов назад не признавался ей в любви.       Встретившись с ним взглядом, она попыталась уловить хоть какой-то намек на чувства, но ничего не ощутила. И повиновалась, заведомо чувствуя, что у неё нет выбора.

Люцифер вел девушку по коридорам, грубо подталкивая её, когда та замедлялась. Вики вдруг вспомнила, как недавно он целовал её шею, а теперь относился как к заключённой. Как относились к ней те люди в психбольнице, что вкалывали лекарства.

      Добравшись до зала для тренировок, Люцифер толкнул её в самый центр и подошёл к Сатане, получая его одобрение.       — Что ж, Вики, готова показать нам свою силу? — Крикнул Сатана, и Вики сморщилась.       — С чего вы решили, что я буду повиноваться вашим прихотям?       Она неуклюже поправила платье, испепеляя Сатану взглядом, на что он лишь издевательски ухмыльнулся.       — У тебя нет выбора, Вики, ты сама подписала себе смертный приговор, когда заключила со мной сделку.       — Я лучше умру, чем буду воевать.       Казалось, Уокер в этот момент сдалась. Ей хотелось кричать, бежать, прикончить Сатану и Люцифера, оставив в Аду всё, что произошло с ней за последнее время. Она надеялась, что это место — её второй шанс на лучшую жизнь, но она везде была несчастна.       — Ох, кто-то сообщил малышке Вики о войне.       Сатана расхохотался, и все подопечные подхватили его смех, от чего Уокер поёжилась, сдерживая рвотные позывы. Настолько противной была его натура.       И только Люцифер с Адмироном стояли неподвижно, как статуи, не выражая никаких эмоций.       — Снимите перчатки.       И стражники повиновались. Кожаная ткань упала на пол. Вики увидела в их глазах ужас.

      Сатана приказывал им идти на смерть, и они подчинялись.

      — Приведите её ко мне.       Всё это было словно в кошмаре: двое мужчин стремительно надвигались на неё, и она была смертельно открыта одета.       Вики побежала во что есть мочи, насколько хватало сил, раскрыла крылья, взлетая над тренировочным залом. Но они схватили её, прижали к полу и и потащили в сторону Сатаны.

      Дальше время замерло, оно превратилось в ужас, ломающий разум. Они держали её за руки, хватали ноги, пока она пыталась от них отбиться, и Уокер чувствовала как забирает их силы, как с каждым шагом они слабеют, но не могут отпустить её потому она — их приказ.

      Возможно, своими сопротивлениями Вики только ускоряла их гибель, но она впала в истерику, изливаясь в рыданиях, беспорядочно отмахиваясь от демонов, она больше не могла себя контролировать.       Спустя время они упали замертво возле Уокер. Рыдания, уже эхом разлетевшиеся по залу, сотрясли её тело, и Вики отползла обратно, не осознавая, что сделала только хуже.              — Адмирон, почему девочка ещё не у меня? — Сатана взглянул на Люцифера и, не увидев никакой реакции, поник. — Приведи её.       И Адмирон настиг её, схватил и поднял на руки, касаясь своей кожей её оголенных участков. Чувство боли заполнило, и казалось, она забирала его силы ещё быстрее, чем прежде.       — Прошу вас, бросьте меня, — задыхаясь в слезах, прошептала Вики, вся обессиленная от жгучей боли где-то внутри, которая не позволяла вдохнуть.       — Не вини себя ни в чем. Я знал, что умру сегодня, — прошептал Адмирон, слабо улыбаясь девушке, — умру от рук Сатаны.       Он осторожно опустился на колени, чтобы не задеть девушку, и бережно усадил её на пол, крепко держа за руку.       — И ничего не бойся, Вики.       Она изо всех сил пыталась отползти, отцепить его руку, но было уже поздно.

      Адмирон упал замертво, отдав ей все свои силы.

      — И долго ты будешь сопротивляться, Вики?       — Сколько нужно.       Ей хотелось наброситься на Сатану, переломать ему крылья и забрать всю его силу до последнего предсмертного хрипа.       — Я знал, что не просто будет тебя убедить и подстраховался.       Вики подняла голову, наблюдая, как к нему подошли стражники, держа девушку под руки. В глазах была пелена, и ей пришлось проморгаться, чтобы сфокусировать зрение.

Это была Алиша.

      — Не переживай, она не помнит ничего из своей прошлой жизни, но неужели ты готова, чтобы она умерла от твоих рук дважды?       Он рассмеялся, и его хохот снова разнесся по помещению, заставляя Вики вздрогнуть.

Теперь у неё не было выбора.

Я думала, что страшнее смерти ничего нет. Считала, что была чудовищем, нечаянно забирая жизнь, но ошибалась... Находясь на перепутье жизни и смерти, между добром и злом, не имея права выбора, я поняла, что смерть — не самое страшное, что может случиться. И если я не могу ничего изменить, то лучше разрушь меня. Сломай меня настолько, чтобы впредь не было сожалений, чтобы боль ушла на второй план, меняясь с равнодушием. Но если предоставиться возможность не ранить тех, кого любишь, то не задумываясь, молю тебя, убей меня, если сможешь.