Убей меня, если сможешь

      

***

      Однажды наступает момент, когда боль утихает. Больше нет тревожных мыслей, обвинений, сожалений, страха — все эти чувства испаряются, оставляя за собой глубокую пустоту.

Хотя на самом деле боль не уходит, она становится невыносимой. Приобретает новую форму, разрушая организм, от чего он вынужденно отключает эмоции. Единственный способ спастись.

      Вики открыла глаза в одной из темниц Ада. Всё тело горело. Нужно было подняться, но страх сковал разум. Воспоминания нахлынули волной, припечатывая Вики к горячему полу, от которого тело пронзала невыносимая боль, словно адское пламя пожирало её внутри и снаружи.       Поднявшись на локтях, девушка прищурилась: вокруг царила тьма, и только смертельные языки пламени разгоняли мрак, открывая вид на небольшое помещение. Вики поняла, что находится здесь не одна: где-то слева раздавались слабые шорохи.       Интуитивно схватившись за прутья камеры, девушка резко отпрыгнула, потирая обожженные руки. Каждый мускул протестовал, каждый сустав болел. На руке, пульсируя болью, дал о себе знать длинный и глубокий порез — тот самый, что остался после сделки с Сатаной.       Рассматривая пространство вокруг, девушка вдруг вздрогнула: в камере слева резко подсветилось чье-то лицо, страшное, облезлое, с оторванной кожей, которая свисала, открывая черные куски мяса. Странное существо, высунув змеиный язык, пожирало Уокер глазами.       — Нефалем, — прошептал монстр, — тебя пощадили.       — Что?       Вики пошатнулась, рука предательски заныла после его слов.       — Никто не любит нефалемов — вы опасны, вы сильны. Я встречал однажды подобного тебе.       — Нефалем? Почему вы называете меня так?       — Дитя ангела и демона, — существо просунуло руку между прутьев, тыкая в Вики пальцем, — если тебя оставили в живых, значит ты ценный и сильный экземпляр. Тебя разорвут на кусочки, АХАХАХААХАХА.       — Что это значит?       Оно заливалось зловещим смехом до тех пор, пока не охрипло.       — Выбирая сторону, ты станешь главной мишенью для другой. Подумай, прежде чем вступить на порог войны, — бросив последнюю фразу, существо растворилось в темноте камеры.       — Эй, что ты знаешь? Не уходи, прошу тебя!       Но оно больше не отзывалось, в темнице снова наступила мертвая тишина.       Закрыв глаза, Вики постаралась сосредоточиться. Что произошло той ночью? Неужели она и правда убила Лору?       Мысли вихрем захватили разум так, что девушка даже не заметила, как за решеткой появился Сатана. Она вздрогнула. Ухмыляясь, демон одним щелчком пальцев открыл камеру, вступая внутрь, и Уокер отпрянула, натыкаясь крыльями на стену. Мужчина рассмеялся, наблюдая, как ее окутывают черные лианы, связывая руки и ноги, намертво припечатывая к горячему камню.       — Прости, что забрал все твои силы. Нельзя было рисковать, — Сатана коснулся моего лица руками в кожаных перчатках и провёл пальцами по щеке. — Ты мой ядовитый цветок. Я хочу сам прочувствовать, что ты такое.       Сняв перчатку, он слегка докоснулся до её кожи голыми руками. Короткое прикосновение, от которого ничего не произошло. Видимо, его не устроил такой расклад, и тогда он взял Вики за руку, переплетая их пальцы. Дыхание сперло, страх завладел телом, но оно было намертво сковано. Как бы девушка ни сопротивлялась, чувствовала, как ее тело жаждет забрать его энергию.       — Добро пожаловать в Ад, Вики Уокер.

***

      Люцифер бесцельно брел по ночным коридорам школы, прокручивая в голове разные варианты исхода. Он был уверен, что Вики в Аду, и смерть Лоры наверняка была запланирована.       Всю эту неделю сын Сатаны был в бешенстве и винил во всем Вики, старался держаться от нее подальше, чтобы не навредить. Настолько он был зол. И кажется только сейчас до него дошло, что отец намеренно избавился от него, подобрав повод для изгнания.

И это не её вина.

      Единственное, что он не мог понять: зачем отцу нужна девчонка с психбольницы, которая не отличает кошмары от реальности. Он был уверен, что она не убивала Лору, что ее подставили, иначе почему она пропала сразу же после инцидента?       Остановившись у окна, Люцифер, прислонившись на подоконник, зарылся в волосы руками. Неизвестность приводила его в ярость. Он не понимал, что чувствует к Уокер.

Тогда, в психбольнице, казалось, что им завладели чувства жалости, но ее губы, глаза, холодная кожа под пальцами начали сводить с ума. Он пытался перебить чувства ненавистью, старался держаться подальше, не пересекаясь взглядами, но сейчас его трясло.

Она всегда была где-то рядом, но теперь он один и не может ничего исправить.

      Краем глаза Люцифер заметил как в конце коридора промелькнула тень. Он резко подорвался с места и пошёл по следам, стараясь вести себя как можно тише.       — Здравствуй, Ребекка.       Добравшись до знакомой комнаты в башне, Люцифер встал под лестницей, концентрируя все свои способности. Читать мысли и слышать разговоры на расстоянии не было для него проблемой.       — Ты достал то что я просила?       Голоса были ему знакомы. Надменный женский голос, кажется, принадлежал Ребекке, но и залезая в мысли второго собеседника, не сложно было догадаться, что это был Дино…       — Да, но зачем оно тебе? Разве у тебя не сделка с Сатаной? Рисковать таким образом?       — Это тебя уже не касается, щенок.       — Нет уж, если хочешь получить его, то ты должна объясниться.       — Я играю на два фронта, малыш, мне выгодна сторона победы и незачем заниматься благотворительностью, но поскольку я зависима от Сатаны, мне бы хотелось от него отвязаться. Это сделка сковывает мне руки.       — Думаешь, сможешь его одолеть?       — Как раз таки в Аду оружие, которое сможет одолеть не только его, но и истребить всех, кто ему помешает. А Цитадель не хочет войны, поэтому им нужна девчонка.       — Да от нее толку никакого. Неужели на войне она будет подходить ко всем и обнимать, забирая силы. И конечно после этого минут десять убиваться в рыданиях, это бред.       Люцифер понял, что к смерти Лоры как-то причастен Дино. И казалось, что он видел всё собственными глазами.       — Ты не подозреваешь какая в ней сила, она просто еще не открыла ее в себе.       Почувствовав ноту прощания в их мыслях, Люцифер спустился по лестнице, переваривая услышанное.

Вики забирает энергию прикосновением? Получается она могла убить Лору? Но он же касался её, и достаточно долго, чтобы по их убеждениям уже быть трупом.

      Дождавшись, когда уйдет Дино, Люцифер подкараулил Ребекку и, когда та выходила из башни, сбил с ног, затаскивая обратно.       — Что тебе передал Дино?       Ребекка лишь усмехнулась.       — Не лезь не в свое дело, Люцифер. Ты все равно изгой. Даже дела Ада тебя больше не касаются, не говоря о планах Цитадели. Кстати, как оно — быть изгнанным собственным отцом? Сначала потерял мать, а потом оказался полным ничтожеством и для него?       В глазах Люцифера вспыхнуло пламя. Ярость захватила всё тело, освобождая бешеную энергию, и, не рассчитав силы, мужчина схватил Ребекку за горло.       — Отдай мне то, что передал Дино.       — Если влюбишься в Вики, закончишь так же, как и твоя мать. Ты же знаешь, что Сатана убил Лилит только потому, что у вас была сильная связь? Она любила тебя без остатка, и ты видел в ней смысл своей жизни. Вы были слабаками.       Подняв Серафима над полом, Люцифер заглянул ей в глаза, они были такими безжизненными, полными надменности и жажды власти. Окончательно выйдя из себя, он со всей силы швырнул ее в стену, так, что даже штукатурка посыпалась ей на крылья.       Какой-то камень выпал у нее из кармана, и он поднял его, пользуясь её уязвимостью.       — Что это? Говори, если не хочешь уйти с переломанными крыльями.       — Камень телепортации в Ад. Некая невидимка даже от Сатаны.       Покрутив его в руках, Люцифер последний раз взглянул на Ребекку.       — Ты назвала меня слабаком, хотя сама являешься шавкой двух миров. Метаешься из стороны в сторону, не зная куда приткнуться. Ты слабая и безвластная, и тебя это бесит.       Надев камень на шею, сын Сатаны почувствовал как покидает это место.       — При следующей встрече я тебя убью, Ребекка.       И растворился, оставляя ее одну наедине со своей никчемностью.

***

      Очнувшись в незнакомой комнате, Вики не могла пошевелиться.

Кажется, просыпаться не пойми где стало её хобби.

      Рука по-прежнему ныла от боли, но сил стало чуть больше, поэтому она смогла встать с большой широкой кровати, заправленной бархатной тканью.       Комната была погружена в густой мрак. Окон здесь не было, как и повсюду в Аду. Единственным источником света служили те же факелы, тускло мерцавшие на стенах, на которых висели картины в изысканных позолоченых рамках. Все они изображали войну, где демон побеждает ангела, где ангелы распяты и умирают в мучениях.       Каменные стены были зашторены бархатными тканями винного цвета, на полу простирался ковер, на который ступив, можно было подумать, что это, скорее, наждачка. Но большее внимание привлекло старинное зеркало напротив кровати, большое, в золотой рамке, с выгравированными фигурами демонов.       Вики осмотрела себя с головы до ног, ее лицо порозовело, фигура стала более округлой, и глаза более живыми.       Она упала, осознание резко ударило в голову.

      Ей стало лучше от убийства. От энергии Сатаны. Она чувствовала, дышала, смотрела, и все это казалось намного ярче. Вики себя ненавидела. Ненавидела то, что в ней течет чужая энергия. Она понимала, что убила Лору ненамеренно, но ей невыносимо было осознавать, что в ней течет ее сила. Что она теперь часть ее сущности.

      Рядом с зеркалом стоял шкаф, и Вики открыла его. Внутри было много одежды в красно-черных тонах. Настоящий мрак. Найдя неприметную черную «тряпку» до колена, Вики попыталась расшнуровать корсет надетого на ней бального платья, но в одиночку это было тяжело сделать.       Уокер психанула и начала рвать подол, кидаясь кусками ткани. Было невыносимо больно, и думать обо всем было страшно. Все запуталось. Обрывая ткань, царапая кожу, Вики заливалась в истерике. Она уже готова была разбить зеркало, когда кто-то сзади схватил ее за руки, обнимая и не давая вырваться.       Все замерло, позади нее стоял Люцифер. В своей фирменной черной рубашке, пахнущий горной свежестью и бутылкой глифта. Его горячее дыхание обжигало ухо. Он уткнулся Вики в волосы, вдыхая ее запах.       — Убери от меня свои руки, — в слезах прошептала девушка, пытаясь высвободиться от объятий.       — Не могу, Вики, — и обняв ее под грудью, уткнулся лицом в ее плечо, — Я соскучился.       Сердце бешено забилось. Чувства переполнили сердце и внезапное спокойствие накрыло волной.

Только он мог ее касаться.

      Его прикосновения не приносили ей боль, не давали энергию, она не убивала его. Эта было иной пыткой. Ей хотелось кинуться ему в объятья, нырнуть в чувства с головой, забыв обо всем.

Но она помнила, как он с ней обошелся.

      — Думаешь, что можешь так поступать? Думаешь, можешь смешивать меня с дерьмом, пытаться заставить поверить в искренность твоих чувств, а потом приходить и говорить, что соскучился?       Люцифер отпустил девушку, и та попятилась назад, чуть не наткнувшись на зеркало.       — Я пытался тебя забыть, хотел ненавидеть и до сих пор, мне кажется, ненавижу тебя, но нас притягивает друг к другу, и глупо это отрицать.       Девушка подошла вплотную и подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Меня никогда не будет тянуть к тому, кто желал моей смерти. И я не знаю, как ты здесь оказался, но я бы хотела чтобы ты ушел.       И задевая его плечом, Вики направилась к кровати. Нужно было сесть, голова кружилась.       — А если я скажу, что люблю тебя.       Вики замерла, вздрогнув.

«Любит?». Она не слышала таких слов с детства, и ее словно подкосило, тело обмякло.

      — Что ты сказал?       Вновь повернулась к нему лицом, его губы были поджаты, и всё тело напряжено.       — Не делай вид, что не слышала, Уокер.       И он сделал шаг, разбивая пропасть между ними, и взяв ее за шею, притянул к себе, завладев ее губами в страстном горячем поцелуе. Ему не хватало ее, он кажется был ею одержим и его безумно злили чувства, которые он испытывал.       А Вики сдалась, напряжённо замершие в воздухе руки опустились ему на спину, и она не заметила, как оказалась на кровати, а Люцифер повис на ней, разорвав поцелуй. Он гладил ее волосы, подбородок, шею, и дойдя до груди, остановился и резко развернул девушку на живот, зажимая весом ее ноги.       — То, что мы делаем — неправильно. Я ненавижу тебя, ненавижу твои прикосновения и то, как ты обошелся со мной.       — Если бы это было только как, как ты говоришь, ты бы ответила мне на поцелуй?       И Вики снова сдалась, позволила Люциферу порвать белоснежное платье, которое не могла долго снять. Треск ткани разлетелся по комнате. Сначала Люцифер порвал корсет, оставляя за собой дорожку из влажных поцелуев на спине, следом рванул шов на талии и ягодицах, которые не остались без внимания его горячих губ. Когда мужчина коснулся ее влажного места, она спрятала лицо в постель, едва сдерживая стон. Его грубые мужские руки, поглаживающие чувствительное место, сводили ее с ума, и когда Люцифер ввел в нее палец, она вздрогнула. Наслаждение накрыло волной.       Сыну Сатаны нравилась ее хрупкость, покорность и нежность. Смотря, как она извивается под его телом, скрывая стоны наслаждения, он не хотел останавливаться. Не в силах обуздать свою страсть, спустив брюки, мужчина вошёл в неё сзади, сначала аккуратно, а после грубо, глубоко, на всю длину, наращивая темп, наблюдая, как Уокер со всей силой хватается за простыни руками.       Все границы стерлись, обиды испарились. Обнаженные тела слились в страстном танце, отдаваясь друг другу. С рыком подняв девушку, мужчина усадил ее себе на бедра. Длинные волосы Уокер рассыпались по плечам, закрывая грудь и он убрал их за псину, наслаждаясь видом. Люциферу нравилось её касаться, не как раньше у него бывало: грубо, пошло, лишь бы удовлетворить своё дикое желание. С ней всё было иначе.       Играясь с её грудью, облизывая затвердевшие соски, Люцифер больше не мог сдерживаться и приподнял Вики, насадив ее на член. Ее нежные руки лежали у него на плечах, и, закусывая губу, девушка впивалась в него ногтями. Сдерживать крики было уже невозможно, и тогда она уткнулась ему в плечо, пока он в диком ритме насаживал ее на себя, грубо хватаясь за ее ягодицы. Двигаясь настойчиво и грубо, он почти рычал, когда девушка запускала руки ему в волосы, от наслаждения чуть не выдергивая их. Грудь Уокер подпрыгивала в такт движениям, твердые соски касались пуговиц на рубашке Люцифера, доставляя ещё большее удовольствие.       Они вновь сплелись в поцелуе, исследуя друг друга влажными языками. Вики кусала его губы, а он, схватив ее за шею, слегка замедлился, наблюдая за её реакцией.       Уокер закатила глаза, уперевшись руками в грудь Люцифера, и время остановилось. Она чувствовала себя желанной, красивой, нужной. Когда он смотрел на неё, словно загипнотизированный, ей казалось, что это всё сон, но, снова ускоряя темп, он доказывал, что это реальность. Это был не просто животный секс, он был чувственным, полным страсти и желания принадлежать друг другу.

Они были одним целым, и каждое прикосновение всё больше делало их неразделимыми.

      И когда ее стойкость иссякла, когда наслаждение накрыло волной, превращаясь в конвульсии, девушка бессильно повисла на нём, пытаясь отдышаться.       Люцифер аккуратно снял Вики с себя и уложил на кровать, укрыв одеялом. Она прикрыла глаза и её невинное выражение лица, едва уловимо было в складках одеяла.       — Посмотри на меня, пожалуйста.       Она повернулась к нему. Волосы спадали на лицо, и маленькие капли пота на лбу поблескивали.       — Прости за то, что скажу тебе. Я не хочу исчезать также, как тогда, но чувствую что не имею выбора.       Вики замерла. Испугавшись нового предательства, в глазах засияли слезы, но она быстро привела себя в чувства.       — Давай ненавидеть друг друга, Вики. Ненавидь меня настолько, насколько хватит сил.       — Что ты несешь, Люцифер? — девушка поднялась на кровати, прикрывая обнаженное тело бархатным одеялом.

      Вселенная снова схлопнулась.

      — Поверь мне, так будет легче.       — Легче снова сбегать? Как долго ты будешь бояться своих чувств? Думаешь, мне не страшно?       Но мужчина лишь покачал головой, поднимаясь с постели.       — Если увидишь меня вновь холодным и грубым, надеюсь, ты посчитаешь, что я тебя ненавижу, иначе я не выдержу, чтобы вновь не поцеловать тебя.       Надев камень, последний раз взглянув на Уокер, едва сдерживающую слезы, он исчез, оставив за собой пустоту.

И даже если её прикосновения убивают, даже если бы он знал, что она заберет его жизнь, он бы не остановился. Ему не хотелось, чтобы она была под прицелом, чтобы чувства оказались ее слабостью. Но он не сдержался. Ни тогда, ни сегодня. Но повторил бы, и это заставляло его ненавидеть всё, что он сказал ей сегодня. И если ненависть — лучшее лекарство от чувств, то пусть оно течет у них по венам.