Looking For Space / В поисках личного пространства

      Гордость вашего сердца обманула вас. ~ Иеремия 49:16       Пятнадцатилетний Дин сердито шагал по лесу, оставив Калеба почти бегом догонять его.       — Двойка, подожди!       — Зачем? Чтобы я снова был приманкой? Может, у этой твари есть помощник, которого ты бы хотел изучить, спокойно сидя на заднице и делая заметки о его обеденных привычках?       — Я не просто сидел и смотрел, Дин! Я бы не позволил, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — защищался Калеб. Он не мог поверить, что друг мог подумать что-то другое.       — Лжец! Ты бы позволил этой штуке откусить от меня кусок, если бы тебе нужно было отвлечение еще на несколько минут, — бросил Дин через плечо, надеясь, что ветка, которую он оттолкнул, ударит Калеба прямо по лицу.       С Калеба было достаточно, он схватил подростка за плечо и развернул к себе лицом.       — Я бы не стал рисковать тобой, ты это знаешь, — серьезно сказал он, потому что защиту Дина он считал своим жизненным долгом.       — Ты только что это сделал! — крикнул Дин, пытаясь вырвать руку из хватки Калеба, но не смог. — Я был твоей чертовой приманкой, а ты даже не осмелился сказать мне этого. Я был слепым котенком в этой охоте. Он пришел сразу за мной, и никем другим. Что, ему нравится молодое мясо?       Калеб хотел отрицать все обвинения, но другой голос заговорил, прежде чем он смог ответить:       — Мой папа сказал, что его привлекает молодежь. Но от чего у него действительно текут слюнки так это от взрывоопасных эмоций, — почти весело протянул Джейсон Лоситрос, шестнадцатилетний сын одного из охотников, участвовавших в охоте. Но когда он повернулся к Калебу, весь юмор сменился неприкрытой враждебностью. — Вот почему ты болтал о брате Дина перед охотой, о том, как он сбежал, и о том, как он бросил старшего брата? Хороший план. Тебе присуждается золотая звезда за манипуляции с презренными охотниками.       В ярости Дин прорычал:       — Ого! Ты действительно лучший ученик папы. Охота прежде всего. Победа любой ценой.       — Нам нужно было остановить этого монстра, пока кто-нибудь еще не пострадал, - холодно сказал Калеб. Но он не мог противостоять боли, проникающей сквозь гнев Дина. — Это… ты был нашим лучшим шансом, и если бы я сказал тебе…       — Твоя эмоциональная горячая приманка могла не сработать, — сердито предположил Дин. — Я, возможно, был слишком счастлив, когда думал, что ты… что хоть кто-то действительно хотел быть рядом со мной. А это было всего лишь отвлечением для охоты.       Калеб съежился, потому что до него только сейчас дошло, что он навалил на своего лучшего друга еще больше неуверенности и ненависти к себе. А этого и так было достаточно после того, как Сэм совершил свою выходку с побегом две недели назад.       — Дерьмо. Нет, Двойка… Я действительно хотел…       — Убить тварь, потому что она выскользнула бы из твоих пальцев без подходящей наживки. И ты боялся, что Рыцарь подумает, что его протеже теряет хватку. Я вижу, что твои мотивы не выше того, чтобы меня убили, — язвительно ответил Дин.       Подавленный чувством вины и ужасно пристыженный своими действиями, Калеб перешел в оборону.       — Это работа, Дин! Ты охотник, а не невинный ребенок, которого нужно защищать! Я знаю, что у тебя еще нет кольца, но я думал, что у тебя все еще хватает смелости поступить правильно.       Во взгляде подростка мелькнула боль от того, что Калеб фактически назвал его слабым и трусом.       При виде уязвимого выражения лица Дина, Калеба затошнило, он знал, что зашел слишком далеко. Но тут заговорил Джейсон:       — Интересно, что ты называешь его слабым. Но именно он выманил эту штуку, не убегал до последней секунды, опустошил обойму в ее шкуру, прежде чем отступил. Это ты трус, прячущийся за своим эго, ожидая, когда Дин приведет добычу к твоему порогу. Думаю, совершенно ясно, кто является бесстрашным чудом в этой запутанной охоте. Пошли, Дин. Я подвезу тебя домой. Пусть самодовольные «взрослые» убирают весь их беспорядок.       Не сказав больше ни слова, Дин ушел с Джейсоном, но не раньше, чем Калеб поймал его убитое горем выражение лица, и это было из-за него. Это он причинил Дину боль, а не исцелил его, и это было худшее чувство, которое когда-либо испытывал Калеб.

***

      Наблюдая, как его пассажир дуется, Джейсон больше не мог выдерживать тишину в своем потрепанном пикапе.       — Это дерьмовая жизнь, да? Они пытаются приукрасить ее, воспевают честь и верность, но, в конце концов, все сводится к мести, не так ли? Эго, сведение счетов и… — с горечью он рассмеялся. — Мы не их дети, которых нужно защищать, мы их инструменты, которыми нужно пользоваться. Их собственные добрые маленькие солдаты, обученные беспрекословно подчиняться и умирать. — Он замолчал, посмотрел на Дина и по широким глазам подростка увидел, что эта речь поразила его до глубины души. — Но, эй, мы можем убивать монстров, стрелять из ружья, пропускать школу и вообще быть героями, — сказал Джейсон, подчеркнув преимущества охоты. — И это делает нормальные детские вещи скучными… например, идти домой, делать домашнее задание. Что ты скажешь, если мы сделаем небольшой обходной путь, и немного поживем для себя, для разнообразия?       Дину понравилось это предложение, и он улыбнулся.       — Что у тебя на уме?

***

      Убрав «беспорядок», как назвал это Джейсон, Калеб поспешил из леса, повторяя в голове очередное извинение перед Дином. Но не верил, что все пройдет хорошо, не думал, что в мире есть оправдание тому, что он сделал, подвергнув Дина опасности, не предупредив ребенка, и непростительно использовав его в качестве приманки. Если бы на свете выдавали премию "худший лучший друг", он был уверен что взял бы приз.       Но все его мысли исчезли, когда на него накатило видение, и он упал на колени посреди лесной поляны. Разум заполнился чужими мыслями и эмоциями. Он видел бурлящую воду в двадцати футах под ним, она плескалась так сильно, что становилась пенистой и белой. А затем он упал, сильно ударившись о воду, и почти потерял сознание, понимая, что не может дышать, потому что сделать вдох означало вдохнуть воду. Его легкие жаждали воздуха, которого он не мог получить. Он думал, что умрет.       Затем на Калеба обрушились чувства Дина: страх, принятие, восторг и свобода. И в голове билась только одна мысль: не знаю, кто будет больше зол, если я умру — папа, потому что он потеряет охотника, или Сэм, потому что ему придется подойти к тарелке и занять мое место.       Калеб выкрикнул имя Дина.       Затем видение ускользнуло, оставив его таким потерянным и испуганным, что он не мог даже пошевелиться.