Глава 16. Достать до звезд
17 декабря 2020 г., 00:32
Когда вы ищете место и хотите узнать, кто вы Когда вы хотите попытаться достичь звезд Это сладкий, сладкий сон. Джон Денвер. В поисках космоса
Они возопили к Тебе и были избавлены от боли; они уповали на Тебя и не пострадали. ~ Псалом 22:5 Сидя на стволе поваленного дерева и смотря на долину, Дин вздохнул, когда услышал в лесу позади себя шаги. — Как ты меня нашел? — раздраженно спросил он. — Я даже не сломал никаких веток, — заметил он, считая, что у него неплохо получается не оставлять заметных следов, по которым мог бы найти его Калеб. Но ответил не Ривз: — Тебя это удивит, но я знаю, что всякий раз, когда ты беспокоишься, ты находишь место с захватывающим видом, — сказал Джон, подходя к стволу дерева, и не торопясь переводя взгляд с живописной сцены перед ним на Дина. — Я знаю тебя, сынок. Ты всегда был предсказуемым, — тихо добавил он, все еще потрясенный тем, что он не знал ни одного из своих сыновей так хорошо, как думал. Дин ничего не сказал, он был немного ошеломлен тем, что отец знал, куда ему нравится ходить, когда нужно успокоиться, что Джон нашел время, чтобы узнать это о нем. Не дожидаясь приглашения, которого могло и не поступить, Джон занял место рядом с Дином, потрясенный ужасающей реальностью того, насколько близко он был к тому, чтобы потерять сына. — Ты знаешь, почему мы с Сэмом уехали от пастора Джима глубокой ночью, чтобы поскорее добраться сюда? — тихо спросил он. Не сводя глаз с горизонта, Дин раздраженно заметил: — Потому что Калеб позвонил тебе и сказал, что я облажался. — Потому что Калеб сказал, что ты нуждаешься во мне, — хрипло сказал Джон, с удивлением обнаружив, что его сыновья нуждаются в нем. И когда он смотрел на них, у него все еще сжималось сердце и на глаза наворачивались слезы. Дин повернул голову к отцу, удивившись его признанию. Он затаил дыхание, ожидая язвительного упрека от отца за свои действия… но этого не произошло. Джон вообще ничего не сказал, и Дин выпрямился. — Мне очень жаль, что вы прошли весь этот путь зря, сэр. Он надеялся, что все еще можно спасти, и видео с трюком против поезда не имело значения для его отца. Имело значение только то, что он был сильным, компетентным, и ему все еще можно было доверить присмотр за Сэмом. Дин превращался в верного сына… нет… в верного солдата, и от этого Джон вздрогнул, понимая, что совет Калеба был более чем правильным. Он был, прежде всего, отцом Дина. Командир не любил своих солдат, как он любил своих сыновей, не жертвовал всем, чтобы спасти тех, кто находился под его опекой, не готов был отдать все, во что верил, все, чем он был, чтобы защитить своих солдат… чтобы попытаться дать им даже кусочек счастья. И он сделал бы это для Сэма и Дина в мгновение ока. — Дин, я видел трюк с поездом… и слышал об аварии с трамваем, — объявил Джон, но не с упреком, а для того, чтобы остановить попытки Дина преуменьшить значение своих поступков, и насколько был безрассудным. — Итак, — прорычал Дин, поднимаясь на ноги и делая несколько шагов к подальше от отца, и поворачиваясь к нему спиной, — я не нарушал ни одного из твоих правил. Я пошел на охоту за Калебом, сыграл роль, которую ты от меня хотел, а затем я был свободен заниматься своим делом. Джон тоже встал и посмотрел в спину сына: — Заниматься своим делом… Ты имеешь в виду, что чуть не убил себя?! Дин сжал челюсть, он знал, что в своих рассказах Калеб все преувеличил, и вероятно, отец Джейсона тоже. Повернувшись, Дин стоял на своем и непоколебимо встретился взглядом с отцом. — Я просто развлекался. Я не помню, чтобы это было в твоем списке «не делать». Может, тебе стоит добавить это вместе с пунктом «не убегать» для Сэма. Думаю, будет лучше, если мы с Сэмом не будем думать самостоятельно, верно? На охоте… или в свободное время. — Страх уступает место гневу, — прорычал Джон. — И вам лучше не думать, если вы оба собираетесь принимать плохие решения. — Да, сэр, — отрезал Дин, как дисциплинированный солдат, только что вышедший из учебного лагеря. — Мы должны вернуться в мотель… — и он попытался пойти по тропе в лес, но отец встал на его пути и взял за руку. — Дин, — умолял Джон, желая снять напряжение и боль между ними, ведь он обещал Сэму все исправить. Но взгляд Дина был жестким, когда он посмотрел отцу в глаза, в нем был вызов… и боль. «Боль, которую я туда вложил». В миллионный раз Джон хотел, чтобы Мэри была здесь и могла бы дать совет, как ему показать свою любовь сыновьям. Но воспоминания Мэри все еще были в нем и в Дине, и, возможно, они могли бы помочь им сейчас. — Когда твоя мать сказала тебе… о любви к людям, даже когда они причиняют тебе боль? Дин напрягся в объятиях Джона, и его глаза стали дикими, прежде чем он отвел взгляд, смотря куда угодно лишь бы не отца. Но Джон не отпустил его, позвав по имени с нежностью, которую редко показывал: — Дин. Пожалуйста, просто поговори со мной, сынок. Но подростку внезапно захотелось обидеть отца, заставить отплатить за ошибки перед ним, Сэмом… их мамой. Поэтому он перевел холодный взгляд на Джона. — Я обещал маме, что никогда не брошу ее… в отличие от тебя. У Рыцаря перехватило дыхание, и он почувствовал, как сердце заколотилось в груди. — Когда я… — Когда ты ушел от нас, когда мама умоляла тебя вернуться, говорила, что мы с Сэмми нуждаемся в тебе, — резко обвинил Дин, ненавидя то, что было так много хороших моментов с его матерью, которые он не мог вспомнить, но это воспоминание осталось. Оцепенев Джон убрал руки от Дина. Сглотнув комок в горле, он почувствовал, как на него накатывает цунами сожаления. Он сожалел о том, что не ценил хорошие времена, пока они были, о том, что не спас Мэри, о том, что не щадил Дина от боли потери матери, о том, что Сэм никогда не знал материнской любви. Охваченный своими воспоминаниями, Дин выдохнул: — Я сказал ей, что ты все еще любишь ее. Сказал, что я люблю ее, и пообещал ей… Я пообещал ей, что никогда не брошу ее. Но я оставил ее. Она нуждалась во мне, и я оставил ее… в огне. Я предпочел Сэма ей… — слезы текли по его лицу. — Дин, нет, — отчаянно отрицал Джон, шагнув вперед и обняв сына. Он прижал Дина к груди, пока его мальчик рыдал. — Моя работа заключалась в том, чтобы не держать ее безопасности… спасти ее. И я потерпел неудачу. Я. Не ты, Дин. Не ты, сынок. Никогда. Вырвавшись из хватки отца, Дин отступил на несколько шагов, но не убежал от него, от всего, что копилось в его сердце. Стоял там и позволил слезам катиться по щекам, позволил отцу увидеть его таким, какой он есть, позволил ему разочароваться в нем за то, что он не был сильным солдатом, которого хотел Джон. — Поскольку я не сдержал обещание, данное маме, я подумал, что сохраню его с тобой и Сэмом. Но… вы оба оставили меня. Кажется довольно глупым выполнять обещание, которое никто не хочет, чтобы ты сдерживал. — Дин… — начал Джон, но подросток поднял руку и нагло оборвал его. — Не надо, пап. Не надо. Я переживу это. Я изменю свои приоритеты. Но не волнуйся, я все равно буду твоим хорошим маленьким охотником, все еще буду защитником Сэма. Я сделаю это ради мамы. — Затем Дин пошел в лес, но притормозил, услышав голос отца: — Я ушел для ее же блага… ради тебя и Сэмми, — начал Джон, понимая, что ему нужно опустить свои эмоциональные барьеры, показать Дину уродливую часть себя, чтобы сын мог увидеть в себе добро. — Я пил… много. Всегда спорил с Мэри и боялся, что ударю ее. Я был в ужасе, что причиню боль тебе или Сэмми. После войны, мне снились кошмары… ночью… днем. Я не был хорош для вашей матери… или для вас, мальчики. Когда Дин повернулся к нему с ошеломленным и расстроенным выражением лица, Джон почувствовал одновременно облегчение и страх. Но из-за болезненных воспоминаний он обнаружил, что на его губах появилась горько-сладкая улыбка. — Но Мэри была похожа на тебя, Дин. Она так легко прощала, видела в людях, которых любила, только хорошее. Она хотела, чтобы я вернулся, верила в меня, в мою доброту, когда я этого в себе не видел, когда я не мог этого увидеть. Ее любовь… как и твоя, исцелила меня. Твоя любовь превращает меня в какого-то героя, когда я просто напуганный парень, обезумевший от страха потерять своих детей. Она делает Сэма каким-то… мятежником, который думает, что может открыть пиццерию в Аризоне, завести собаку, ожидая, что ты бросишь меня и присоединишься к нему. Джон покачал головой. — Но если ты оставишь нас… если ты откажешься от нас… от себя… — он не смог выговорить остального, стараясь сдержать рыдание. — Если бы ты умер… Сэмми и я… мы бы не справились без тебя, Дин. Я знаю, что мы причинили тебе боль и подвели, но мы любим тебя. И, может быть, это немного, но… И в следующую секунду в его руках оказался пятнадцатилетний сын. Крепко обняв его, Джон поцеловал Дина в макушку. — Ты подарок Мэри мне… и Сэму. Она называла тебя… — Маленький ангел, — нежно сказал Дин. Джон усмехнулся и игриво взъерошил Дину волосы, образуя непослушный беспорядок: — Боже, она не знала, каким диким ребенком ты станешь. — Эй, она говорила это, когда мне было четыре года, — запротестовал Дин, отодвигаясь достаточно далеко, чтобы взглянуть на отца с притворным неповиновением. — И я все еще ангел. Джон фыркнул. — Даже Джим не может называть тебя ангелом с невозмутимым выражением лица. И Калеб все эти годы работал сверхурочно, чтобы убедиться, что ты не станешь ангелом. Дин нагло улыбнулся отцу. — Макленд всегда говорит, что всестороннее образование может продвинуть человека далеко в жизни. — Да, это либеральное толкование хороших советов, из-за которого ты и Калеб всегда попадаете в переделки. Кстати говоря о Ривзе, нам лучше вернуться, пока он не пустил за нами гончих. Мне пришлось бороться с ним, за право пойти за тобой, — Джон шутил только наполовину. Затем, он закинул руку на плечи Дина и повел его обратно к мотелю. Они шли домой к семье, которая их ждала.***
Заняв место на столе для пикника рядом с Сэмом, Макленд смотрел, как его сын шагает туда-сюда, не спуская глаз с тропы по которой ушли Дин, а затем Джон. — Калеб, успокойся, — наконец сказал Ученый, похлопывая по скамейке рядом с собой. Но Калеб покачал головой и сделал еще один шаг. Хотя Мак хотел напомнить ему, что Джон был отцом Дина и имел право быть там со своим собственным сыном, он этого не сделал, потому что боялся, что он или Калеб могут забыться и сказать то, чего им не следует говорить перед Сэмом. — Калеб, может тебе стоит пойти и найти их, — предложил Сэм, доказывая, что он думал о том же, что и Мак с Ривзом. Словно Калеб только и ждал, что кто-нибудь это предложит, он сделал шаг к лесу и обнаружил, что Джон и Дин как раз выходят с тропы. Внимательно изучая лицо Дина и используя свои способности, чтобы оценить эмоции ребенка, Ривз обнаружил остатки эмоционального потрясения. Дин выглядел усталым, но счастливым, удовлетворенным. И все это покрывалось безошибочным чувством покоя, чего Дин не ощущал последние несколько дней… черт возьми, не ощущал в течение прошлого года. И это сильно ударило по экстрасенсу, он осознал, что Дин находился под этой тенью несчастья дольше, чем Калеб осознавал. Что все началось не с побега Сэма или их последней дерьмовой охоты. Дин тонул в этой боли и неуверенности в своей ценности для тех, кого любил в течение долгого времени, и Калеб этого не видел, никто из них не видел. Только когда Дин больше не мог выдерживать тяжесть, он чуть не умер, пытаясь показать тем, кого любил, свои чувства. Когда Джон отошел от Дина, чтобы дать друзьям уединение, Калеб внимательно посмотрел на подозрительно покрасневшие красные глаза наставника. — Эй, ты в порядке? — тихо спросил Калеб у Дина. Он протянул руку и ухватил пальцами лацкан куртки ребенка, чтобы установить между ними физический контакт. — Да, я в порядке, — хрипло ответил Дин, слабо, но искренне улыбнувшись, чтобы сказать Калебу, что он не лжет. Уже нет. Ривз с облегчением кивнул, подавляя собственную эмоциональную реакцию на беспокойство. — Итак, ты и твой папа… — У нас тоже все хорошо, — заявил Дин.***
Испытывая облегчение и счастье от возвращения Дина, Сэм не мог не улыбнуться, когда его отец подошел к нему. Джон сдержал свое обещание, и Дин больше не выглядел рассерженным. Как будто читая мысли сына, Рыцарь беззаботно сказал: — Видишь, я не совсем полное дерьмо, и привел твоего брата к нам. — Спасибо, папа, — ответил Сэм, и впервые за долгое время его благодарность отцу была настоящей. Джон кивнул, ему было почти стыдно, что его хвалят за то, на что должен быть способен любой папа. Протянув руку, он нежно обхватил Сэма за затылок. — И я знаю, что выполнение одного обещания после того, как я нарушил сотни раньше не дает мне большого доверия, но я постараюсь исправиться, Сэм. Я сделаю это. Ради твоего брата и тебя. Но Сэм заботился не о том, чтобы отец сдержал данное ему обещание, а о благополучии своего старшего брата. — Дин больше не будет пытаться причинить себе вред? Убрав руку с плеча Сэма, Джон отрицательно покачал головой в ответ. — Я сказал ему, что мы с тобой не выживем без него, что он нам нужен. Что он не может отказаться от нас, двух придурков… даже если мы причинили ему боль. Глаза Сэма наполнились виной, он знал, что причинил боль Дину… и отцу, убегая. Задыхаясь, он спросил: — Думаешь, Дин нас простит? Джон знал, что Сэм на самом деле спрашивал: простит ли Дин его за побег. — Как я уже сказал Дину… он очень похож на вашу мать, и легко прощает тех, кого любит.***
— А как дела между тобой и Сэмом? — спросил Калеб, не собираясь делать полумеры, чтобы убедиться, что на этот раз с Дином все в порядке. Взгляд подростка скользнул на Джона и Сэма, которые разговаривали, и когда Сэм посмотрел на него, Дин не дрогнул, выдержал расстроенный взгляд брата и подмигнул. И его акт прощения того стоил, когда мальчик широко улыбнулся в ответ. — У нас все будет хорошо, — решил Дин, прежде чем снова обратить внимание на Калеба, — после того, как он месяц будет заниматься стиркой, делать мне спагетти каждый раз, когда я захочу, и уходить, когда я решу привести домой горячую девушку. — Как будто ты когда-нибудь приводил домой девушку, горячую или нет, — усмехнулся Калеб, зарабатывая игривый удар в живот.***
«Только мой старший тупой брат может сказать «Я прощаю себя», просто подмигнув», — легкомысленно подумал Сэм, борясь с желанием побежать к Дину и крепко его обнять. Но Джон все еще топтался на месте, напомнив Сэму, что ему нужно починить и другие мосты. Взглянув на отца, мальчик нервно сглотнул, не понимая, какими будут отношения между ним и отцом. — Думаю, мы могли бы взять пример с Дина и заключить между нами перемирие. Не поддаваясь шоку от уступки Сэма, Джон спокойно ответил: — Конечно… с некоторыми условиями. — Какие условия? — подозрительно спросил Сэм. Столкнувшись с настороженным взглядом ребенка, Джон изложил правила своей сдачи. — Во-первых: мы будем больше говорить и меньше кричать. — Возможно, это выполнимо, — сказал Сэм, наслаждаясь ухмылкой отца в ответ. — И во-вторых… - Джон сделал паузу для драматического эффекта, увидев, как Сэм приготовился к следующему неприятному правилу. — Я найду для нас место, где мы будем жить весь учебный год. Может, ты сможешь заняться спортом… футболом или сыграть в спектакле… или что-то в этом роде, — небрежно предположил он, словно эта идея только пришла ему в голову. Сэм смотрел на него широко раскрытыми глазами. — На весь учебный год? Джон пожал плечами, как будто это не было проблемой, и не мешало всем его планам. — Мы можем пробовать, пока тебе не надоест… — Не надоест! — воскликнул Сэм, прежде чем пристально взглянуть на отца. — Эй, а как ты узнал, что я хочу играть в футбол? — Твой брат сказал, — признался Джон. — Он приставал ко мне, чтобы я позволил тебе присоединиться к команде, говорил, что ты действительно хорош в футболе. И кто знает, может быть, ты следующий Пеле. — Кто? — в замешательстве спросил Сэм. Закатив глаза, когда снова напомнили сколько ему лет, Джон проворчал: — Древний футболист. Сэм кивнул, но Джон знал, что он ничего не понял. — Папа, я могу пойти к Дину? — Да, конечно, Сэмми. — Он довольно смотрел, как младший сын устремился к Дину и Калебу. Джон знал, сколько бы мостов они с Сэмом не восстановили, он никогда не будет так близко к Сэму, как Дин. У братьев была эта поразительная связь. «Мэри, ты бы так гордилась нашими мальчиками. Я точно ими горжусь».***
Когда Калеб перестал смеяться, он похлопал Дина по груди костяшками пальцев. — Просто чтобы между нами все было ясно, если я когда-нибудь снова поймаю тебя на каком-нибудь безрассудном трюке, я ничего не буду говорить Джону, а сразу же разболтаю все Сэму. Дин закатил глаза на попытку Дэмиена манипулировать им. — Ну, конечно. Потому что я бы не хотел, чтобы Сэм последовал моему примеру и думал, что он может делать все, что хочет. — Нет, — дерзко улыбнулся Калеб. — Потому что Сэмми скоро будет выше тебя и сможет дать тебе задницу за то, что ты подвергаешь свою жизнь опасности. — Выше меня?! — Дин фыркнул. — Никогда этого не произойдет. Чувствуя веселье между Калебом и старшим братом, Сэм поспешил к ним, сделав вид, что хочет присоединиться к веселью, а не для того, чтобы пообщаться со своим старшим братом. — Чего никогда не случится? — Ничего, — сказал Дин в то же время, когда Калеб весело объявил: — Что когда-нибудь ты станешь выше его и сможешь выбить из него все дерьмо за то, что он глупо рисковал своей жизнью. — Никогда этого не произойдет, — твердо отрицал Дин, несмотря на злорадство Сэма. — Да, произойдет! А пока мы с Калебом можем вбить в твой толстый череп, что тебе больше не разрешено делать какие-либо трюки. Джон и Мак могут стать нашей командой поддержки. Протянув руку, Дин нежно схватил Сэма, и зажал его у себя под мышкой. — Хватит бороться с манией величий, мелкий, — сказал он, когда начал щекотать младшего брата. Смеясь, Сэм вырвался из объятий Дина, но не отодвинулся, и пошел плечом к плечу с братом в комнату мотеля. Калеб шел по другую сторону от Дина. Ну, плечо Сэма почти доставало до плеча Дина, ему просто нужно немного подрасти.***
Мак присоединился к Джону и смотрел, как мальчики прошли мимо них, как будто они были слишком круты, чтобы замечать своих отцов. Он покосился на Рыцаря, когда тот неожиданно спросил: — Ты ведь знаешь, кто такой Пеле? — Да, величайший футболист всех времен. Неважно, что думает Дэвид Бекхэм, — засмеялся Макленд над вздохом и следующим заявлением друга: — Когда мы стали такими старыми? — Джон застонал, проводя рукой по лицу. — Годы летят, — парировал Мак, чем заслужил фырканье Джона Винчестера, что было своего рода достижением, особенно после такого насыщенного дня. — Скажи, это мучительное беспокойство за моих детей утихнет, когда им исполнится восемнадцать? — устало спросил Джон, обращаясь к своему другу. — Ты имеешь в виду, когда они не будут находиться в пределах твоей видимости, и ты не будешь знать, что они делают? Или если они в порядке, у них есть бредовое убеждение, что ты им больше не нужен, поэтому они перестают спрашивать твоего совета? И если подумают, что непобедимы, то решат сразиться со злом всего мира, не получив ни единой царапины? — едко парировал Мак. Джон скривился от мрачного прогноза друга относительно своего будущего психического и эмоционального благополучия. — Процитирую Сэма: ты отстой, Мак. Эймс фыркнул. — Правда ранит. — Они смотрели, как их сыновья исчезают в комнате, оживленно беседуя, и когда Мак заговорил снова его тон был серьезным. — И иногда правда — это единственный способ спасти тех, кого мы любим. Обернувшись к другу, Джон похлопал его по груди. — Мак, спасибо. За то, что был здесь, за то, что присматривал за Дином. Если бы я потерял его… кого-нибудь из них… — Ты не потерял, Джон. Они оба здесь. С тобой, — заверил его Ученый. — Я не заслуживаю их, — заявил Джон хриплым от любви к своим сыновьям, голосом. — Этот спор проходит между Джимом, Бобби и мной в течение многих лет, — беззаботно поддразнил Мак. — Просто заткнись, Эймс, — смеясь, возразил Джон, когда они двинулись вслед за сыновьями.***
Пока Калеб, Джон и Мак спорили о лучших начинках для пиццы, которые можно заказать из итальянского ресторана дальше по дороге, Сэм взял Дина за руку и оттащил брата от остальных. Дин покорно пошел туда, куда вел его брат, а именно к дивану в дальнем углу комнаты. Сэм поднял куртку с дивана и Дин увидел знакомую посылку с почтовыми марками Аризоны. — Это для тебя, — решительно заявил Сэм, протягивая пакет брату. Не пытаясь дотянуться до того, что предлагал Сэм, Дин мягко сказал: — Сэм, тебе не обязательно отдавать это мне. Теперь понятно, как Сэм мог чувствовать себя преданным из-за того, что Дин помог отцу найти его… точно так же, как он сам чувствовал себя, зная, что Калеб звонил Джону по поводу его трюков. Но Сэм покачал головой, отвергая предложение Дина. — Нет, я купил это для тебя… Я отправил его тебе, Дин. Понимая, что младший брат отдает ему посылку не из жалости, и не из-за того, что за последние несколько дней Дин превратился в камикадзе, а потому что Сэм принес пакет с собой, надеясь вручить ему. Дин взял пакет в руки и уселся на диван. Разорвав картон, он вытащил что-то, завернутое в пузырчатую пленку. Поспешно размотав пленку, он обнаружил, что держит пластинку AC/DC, на которой Ангус Янг делал свою знаменитую прогулку по озеру. Взглянув на брата, Дин хрипло сказал: — Это круто, Сэмми. Сэм почти робко указал на брошенную коробку. — Там есть записка. Взяв коробку, Дин нашел записку, написанную почерком младшего брата, слишком хорошего для Винчестера. «Дин, я в порядке, и нашел место только для нас с тобой. Мы можем жить сами, и нам больше не придется охотиться. Ты всегда заботился о нас большую часть времени. Пожалуйста, Дин. Я верю в нас». Немного задыхаясь от предложения Сэма присоединиться к нему, и того, что младший брат хотел быть с ним, и никогда не собирался бросать его навсегда, Дин посмотрел на Сэма, заметив в его глазах неуверенность. — Иди сюда, Сэм, — приказал он, нежно схватив брата за руку, и потянул к себе на диван. Повернувшись лицом к младшему брату, Дин сказал: — Я верю, Сэм. Я верю в нас… но «в нас», как в тебя, меня и папу. Сэм опустил взгляд на свои руки. — Я знаю… это просто… Это просто, когда только ты и я… Папа любит нас, я знаю это, но он… Ухмыляясь, Дин сказал: — Как медведь гризли, присоединяющийся к пижамной вечеринке. Сэм посмотрел на брата, и рассмеялся этому сравнению, почувствовав облегчение, что Дин не ненавидел и не упрекал его за то, что Сэм чувствовал к их отцу. — Да, он такой большую часть времени. — Но он наш медведь гризли, — тихо заявил Дин, надеясь, что Сэм понял, о чем он говорит: что иметь в своей жизни кого-то, кто любит тебя, было подарком. Улыбки Сэма было достаточно для Дина. — Да, я знаю. — Но затем Сэм нахмурился, и Дин узнал знакомое выражение лица, что всегда предвещало момент спора. — Дин, мне очень жаль за то, что я сбежал, и поэтому ты решил, что я не люблю тебя, и за то, что ты попал в неприятности с отцом. Я не обдумал все это, — искренне сказал Сэм, — Тебе одиннадцать, Сэм. В таком возрасте ты ничего не обдумываешь, — милостиво простил Дин, поддразнивая младшего брата. — Не говоря уже о том, что тебя тоже довольно легко обмануть. Я имею в виду, ты все еще думаешь, что Санта реален. — Заткнись, — смеясь, возразил Сэм, пытаясь забрать свой подарок, но Дин отвел руку в сторону, не давая Сэму дотянуться до пластинки.***
Мак ушел несколько часов назад, ворча о том, что не хочет терпеть, наблюдая за игрой «Мец» даже ради семейного отдыха. Но Винчестеры и Ривз остались до самого конца игры. Ну, ладно, Сэм, который занял место на полу и прислонился к ногам Дина в демонстрации беззастенчивой привязанности, спал последние два часа. Дин же продержался дольше, и всего полчаса назад уснул, склонив голову на плечо отца. Таким образом, только Джон, со своего места на кушетке, и Калеб, с неудобного стула, были свидетелями победы «Мец» над «Гигантами». Калеб наблюдал, как Джон опустил взгляд на лицо старшего сына, прижатое к его плечу, а затем на голову Сэма, склонившуюся к колену Дина. Было очевидно, что Джон не хотел двигаться и толкать Дина и, в свою очередь, Сэма. При виде этой нежной сцены Калеб почувствовал укол ревности, что они с Дином не могли проводить больше времени вместе в хороших отношениях, и теперь ему нужно было уходить. — Думаю, мне пора идти в мой мотель, — объявил он, вставая, стараясь говорить тихо, чтобы не беспокоить мальчиков. И был удивлен, когда Джон поднял ногу, преградив ему путь к двери. — Эй, куда ты собрался, малыш? Ты не можешь быть свидетелем адреналиновых выходок, а затем оставить меня в тупике, чтобы иметь дело с двумя вредными детьми. От семьи так легко не избавишься. Калеб мгновенно умолк, когда Джон объявил, что он — семья, что его чувства к Дину, к Сэму и Джону не были односторонними. Но у него не было возможности насладиться этим чувством, потому что Джон стал обращаться с ним как с одним из своих сыновей и заставил работать. — Отведи Дина в постель. Я возьму Сэма. — Затем с бесконечной мягкостью Джон снял голову Дина со своего плеча и снова прижал расслабленное тело старшего сына к спинке дивана. Он провел рукой по его щеке, прежде чем заставил себя прервать связь и встать. Перешагнув через ноги Дина, он присел рядом с Сэмом. — Давай, Сэмми, пора спать, — мягко сказал он, потрепав младшего сына за плечо. Сэм просто прижался к ноге брата и даже не моргнул. — Всегда выбираешь тяжелый путь, — вздохнул Джон, потом подсунул руки под спину и колени Сэма, и взял его на руки. Когда он понес мальчика к кровати, Сэм переместился, и впервые за долгое время не от отца, а к нему, и склонил голову к груди Джона. И Рыцарь не спешил укладывать Сэма на кровать, чтобы не отказываться от этой редкой близости с младшим сыном. Так что, возможно, он держал Сэма на несколько секунд больше, стоял там, наслаждаясь связью, доверием, реальностью того, что он вернул сына, и не только физически, но и эмоционально. Возможно их отношения с Сэмом всегда могут быть больше криками, чем шутками, но любовь всегда будет сопровождать их внешние конфликты. «Также как все было между мной и Мэри. Я кричал, а она прощала, но не было ни секунды, чтобы мы не любили друг друга». Эта мысль дала ему силу воли опустить Сэма на кровать, укрыть одеялом… и поцеловать в лоб. Затем Джон выскользнул из комнаты, зная, что Дин в надежных руках Калеба. Выйдя на стоянку, Рыцарь взглянул на небо, увидел звезды и поблагодарил Бога за то, что существует в мире слабость к своенравным сыновьям… и милосердие к неумелым отцам, которые любили своих детей больше, чем свою жизнь, но дерьмово это показывали.***
Наклонившись над сидящим на кушетке пятнадцатилетним мальчиком, Калеб слегка похлопал Дина по щеке, тихо насмехаясь: — Дай мне взглянуть на эти глазки, солнышко. Дин слепо хлопнул друга по руке. — Оставь меня в покое, — сонно пробормотал он. — Я сказал тебе однажды, и повторю еще тысячу раз: я никогда не оставлю тебя в покое, Двойка. А теперь вставай, — сказал Калеб, схватив Дина за локоть и начал тянуть ребенка вверх. Но Дин был таким вялым, словно тряпичная кукла, его голова безвольно склонилась на спинку дивана. Калеб обхватил рукой его затылок и слегка встряхнул мальчика. — Чувак, я не буду нести тебя так, как твой папа только что нес Сэма, так что возвращайся в страну живых. - И его шутка был словно удар по лицу, потому что последние несколько дней Дин был близок к тому, чтобы покинуть мир живых. — Двойка? — испуганно воскликнул он, потому что, возможно, Дин не спал, может, ему было хуже, чем предполагал Мак. Может быть… этот придурок притворялся! Не в силах продолжать уловку, Дин ухмыльнулся и открыл один глаз, чтобы посмотреть на Калеба. — А ты расскажешь мне сказку на ночь? — Да, в ней будет говориться про то, как нужно надрать зад мелким хулиганам, — парировал Калеб, стараясь убедиться, что не уронит ребенка. Он прижал его к дивану, вспомнив, что Дин был ранен, даже если ребенку нравится игнорировать этот факт, и хлопнул Дина по неповрежденной ноге. — Тащи задницу в постель, пока твой старик не нашел другую причину, чтобы придушить меня. Дин наморщил лоб: — Еще одна причина для чего? Не желая, чтобы Дин был причастен к сцене, которая развернулась в этой самой комнате несколько часов назад между ним и Джоном, Калеб уклонился от ответа: — Я воспользуюсь короткими словами, чтобы ты понял более доходчиво: в кровать, сейчас, Двойка. — Затем он указал на кровать, как будто Дин должен был повиноваться так же охотно, как собака Джима, Скаут. Как будто он был экстрасенсом, Дин проворчал: — Я не Скаут, знаешь ли, — но все же встал с дивана. Но когда он немного споткнулся, пытаясь встать на раненую ногу, Калеб оказался рядом, взяв его за локоть и обняв за талию, чтобы поддержать. Дин видел беспокойство в глазах друга, и большой плохой Дэмиен был на грани того, чтобы предложить отнести его в постель. — Расслабься, я не собираюсь падать лицом на ковер. Мне просто нужно размять ногу, — заверил он Ривза, добавив больше веса на раненую ногу, и почувствовал облегчение, что она выдержала. Но ему пришлось сдержать гримасу, когда он скорее попрыгал, чем зашагал вперед, его нога и спина не очень были благодарны за толчок. Независимо от того, что Дин думал о своих актерских способностях, его боль была очевидна для Калеба. Маневрируя рядом с подростком, экстрасенс перебросил руку Дина через свое плечо и помня про синяки осторожно обнял за талию. Затем медленно повел друга к кровати, тихо говоря: — Тебе нужно принять больше таблеток Мака, миорелаксанта и болеутоляющих. — И то, что Дин не возражал, а просто кивнул, говорило о том, насколько ему больно. Так что, как только Калеб благополучно положил Дина на кровать, он принес из ванной стакан воды и таблетки, которые Дин проглотил, снова без жалоб. Ривз собирался спросить Дина об уровне его боли, когда подросток поерзал на кровати, чтобы вытащить что-то из кармана джинсов. Разжав кулак, Дин протянул лучшему другу кольцо Братства. Калеб почувствовал, как его сердце екнуло, когда он разрывался между двумя привязанностями. Но на самом деле у него уже был ответ, когда он снял кольцо и передал его Дину. Поэтому он покачал головой и непоколебимо заявил: — Нет, я придерживаюсь своего выбора. Но Дин не мог позволить Калебу сделать это для него, не тогда, когда Дэмиен должен был отомстить за убийство своей матери. — Ты действительно хочешь чтобы Джош был моим наставником? Ты так сильно меня ненавидишь? — саркастически протянул он, надеясь, что поступает правильно, не желая причинять Калебу больше боли, чем уже сделал за последние несколько дней. Глядя сквозь небрежный фасад подростка на то, к чему они оба относились серьезно, Калеб с напряжением и беспокойством встретился взглядом со своим другом. — Ты уверен, что хочешь снова охотиться? Я просто… если ты хочешь, чтобы я поговорил с твоим отцом… Дин покачал головой, тихо поделившись решением, которое он принял где-то между первым трюком, который он сделал с Джейсоном, и разговором с отцом в лесу в сегодня вечером: — Моя мама не заслуживала смерти. И никто другой не заслуживает смерти из-за какого-то монстра. И если я смогу спасти некоторых людей… Я знаю, что это не вернет мою маму, но она сможет гордиться мной. — Она уже гордится тобой, Двойка, как и все мы, — сказал Калеб, прижав ладонь к щеке Дина. — Конечно, многим своим самым привлекательным качествам, таким как храбрость, острый ум, изобретательность, ты перенял у меня. Игриво оттолкнув руку друга, Дин возразил: — Да, верно, продолжай говорить себе это, Дэмиен. Но ответ Калеба был суровым, и когда он ткнул в него пальцем. — Эй, давай поговорим кое о чем… Джош не будет давать тебе советов даже по поводу того, какой фильм смотреть, не говоря уже о советах по охоте. — Наслаждаясь ухмылкой Дина, Калеб схватил кольцо с его ладони и решительно надел на палец. — Ты застрял со мной, Двойка, так что смирись с этим. — Думаю, я смогу смириться с тобой в качестве наставника, — протянул Дин, но не смог стереть ухмылку со своего лица. Он был так рад, что друг не отказался от него, особенно после того, как он обращался с ним на этой неделе. Он чувствовал себя польщенным, что охотник, которому он доверял, в некотором смысле больше, чем своему собственному отцу, все еще был готов обучать его, чтобы Дин мог получить собственное кольцо Братства. Калеб готов был помочь ему сделать для незнакомцев то, для чего он не смог сделать для своей матери: спасти их от монстров. Что касается Калеба, он чувствовал огромное облегчение от того, что Дин все еще доверял ему и хотел, что бы он был его наставником. Не отводя глаз от подростка, Ривз серьезно поклялся: — Я больше никогда не предам твоего доверия ко мне, Двойка. Даю тебе слово. Не осмелившись открыть рот, потому что не был уверен, что не сделает что-то детское, например, заплачет, Дин кивнул, принимая обещание Дэмиена. Но когда Калеб начал вставать, собираясь уйти, Дин схватил его за руку, понимая, что ему нужно еще кое-что сказать лучшему другу. — Спасибо, что позвонил моему отцу, за то, что заставил его и Сэма вернуться в город. — Они вернулись не в город, Дин. Они вернулись домой, к тебе. — И с этим девчачьим заявлением Калеб подмигнул Дину. Проходя мимо Джона на пути к двери, Калеб кивнул наставнику, зная, что с Винчестерами теперь все будет в порядке… и с ним тоже.***
Дин не смог сдержать сентиментальную ухмылку при словах Дэмиена, и про себя назвал своего друга цыпочкой. Он закрыл глаза и начал засыпать. Но спустя несколько мгновений почувствовал, как пальцы отца нежно пригладили его волосы, перед тем, как Джон выключил лампу между кроватями сыновей и сказал: — Спокойной ночи, мальчики. И пусть благодаря его трюкам Дин почувствовал свободу и адреналин, сейчас он был благодарен за то, что принадлежит кому-то, и был нужен, и что бы ни случилось завтра, он не столкнется с этим в одиночку. Он не будет один. Он никогда не будет одинок, пока в мире остаются люди, которые заботятся о нем, которые надерут ему задницу, если он снова будет угрожать оставить их, и которые знали, кем он был… И которые все еще любили его. И что значит свобода? Чувство свободы пройдёт. Потому что, согласно его опыту, каждый божий день недели быть с семьей важнее свободы.
