Глава 15. Пусть сияет ваша любовь
14 декабря 2020 г., 19:17
Лучше открытый упрек, чем скрытая любовь. ~ Притчи 27:5
— Джонатан! — воскликнул Макленд, собираясь прийти на помощь своему сыну, когда неожиданно вмешался Лоситрос и оттолкнул Джона от Ривза.
Удерживая взбешенного Рыцаря, охотник крикнул:
— Он спас жизнь твоему сыну, Винчестер! — он оттолкнул его в противоположный конец комнаты, подальше от Калеба. Затем встал на пути Винчестера, который снова попытался добраться до младшего охотника. — Он спас жизнь твоему сыну!
Взглянув на Калеба через плечо Лоситроса, Джон яростно прорычал:
— Забавно, потому что я только что видел как он ударил моего ребенка.
Джеймс уперся рукой в грудь Рыцаря, удерживая его на месте.
— Горячие эмоции иногда не проявляют в нас самого лучшего. Ривз просто подумал, что твой сын убил себя прямо на его глазах, поэтому разозлился, но не сдался. Был еще канатный трамвай, на котором они собирались сделать свой следующий безмозглый трюк. Ривз отговорил Дина не садиться в трамвай… и, в свою очередь, Дин отговорил и моего сына от этого. Но Джейсон все еще хотел знать, будет ли трамвай работать, и послал машину в веселый путь… и трамвайный вагон… — тут голос Лоситроса дрогнул, показывая эмоции, которые мужчина сдерживал до сих пор. — Кабели оборвались, машина рухнула на горный склон… погибли бы оба наших ребенка.
Гнев Джона сменился страхом, и он сделал неуверенный шаг назад, вырвавшись из хватки Лоситроса. Его взгляд искал истину на лице Калеба, и увидел ее по остаточным следам ужаса и страха в темных глазах протеже. Он провел дрожащей рукой по щетине, ему было трудно представить, что Дин вел себя так безрассудно, так небрежно рисковал своей жизнью. Ведь Дин знает, как сильно Джон любит его, зависит от него, как сильно Сэм его обожает.
— Джейсон сказал, что он пытался научиться быть храбрым, не бояться смерти, — начал Лоситрос, снова привлекая внимание Джона, — чтобы отомстить за смерть матери своей жизнью, если потребуется. Он думал, что я… — охотник переступил с ноги на ногу, стыд окрасил черты его лица. — Он думал, что мне будет все равно, если я потеряю его… потому что младшие братья могли занять его место в охоте за убийцей их матери.
«Дин не мог так думать», — попытался успокоить себя Джон, но голос в его голове издевался: «Откуда он мог знать, что ты заботишься о нем, если ты никогда ему этого не говорил?».
Не сводя глаз с ошеломленного Рыцаря, Лоситрос сказал:
— Я думал, что худшее, что когда-либо случалось со мной — это потеря жены. Но потеря Джейсона, любого из моих детей из-за мести… я не смогу этого пережить. Я не хотел бы жить после такого. И моя жена никогда не простила бы мне этого. — Указав на сумку с оружием, Лоситрос посмотрел на Макленда, затем перевел взгляд на Винчестера. — Я прекращаю охоту. И, как ты однажды сказал, Джон, если вы решите когда-нибудь уйти из этой жизни, то нужно разорвать все связи. Нельзя оставлять никаких ниточек, которые могли бы навлечь на меня или моих детей зло. Так что… Я делаю именно это. Вы можете разделить мое оружие между собой.
Затем он пожал руку Джону и Макленду. Перед тем как уйти Джеймс неожиданно крепко обнял Ривза.
— Спасибо за то, что спас моего ребенка, — сказал он Ривзу на ухо, прежде чем отпустил младшего охотника и вышел за дверь, оставив после себя ошеломленную тишину.
Немного пристыженный благодарностью Лоситроса, когда он не предпринял никаких действий для спасения Джейсона, Калеб через открытую дверь комнаты наблюдал, как мужчина похлопал своего сына по плечу, пожал руку Дину и сел в машину. Очевидно парни из семьи Лоситрос любили обниматься (кто ж знал), и Джейсон крепко обнял Дина, прежде чем присоединиться к отцу. А затем они оставили охоту и Братство в зеркале заднего вида.
Но в голове Калеба звучали слова Джеймса Лоситроса о том, чтобы можно бросить охоту и разорвать все связи с охотничьей жизнью… с Братством. И вероятность того, что Джон сделает тот же выбор, который только что сделал Лоситрос… это напугало Калеба. Потому что даже если он больше никогда не наденет кольцо Братства, никогда больше не пойдет на охоту, он не сможет изменить то, кем он был — чертовым экстрасенсом, живым дышащим сверхъестественным существом.
И если Джон решит разорвать связи с охотой, со всем сверхъестественным, чтобы обезопасить Дина и Сэма, это будет означать, что Калеб никогда больше не увидит мальчиков, потеряет их одним махом. Из-за любви. Потому что Джон любил своих сыновей. И Калеб желал, чтобы Джон не любил так сильно Дина и Сэма, чтобы эгоистичное, упрямое, безумное мышление Рыцаря не изменилось. Он надеялся, что наставник не будет таким благородным, как Джеймс Лоситрос, и не украдет половину сердца Калеба, поступая правильно.
Возвращение Сэма в номер мотеля вырвало Калеба из его мрачных мыслей. Достаточно было одного взгляда на лицо одиннадцатилетнего ребенка, чтобы понять, что мальчик расстроен. Хотя Калеб хотел подойти к нему, он знал, что Джон все еще ждал от него ответов. Макленд поймал его взгляд, кивнул и повернулся к Сэму.
— Эй, Сэм, давай прогуляемся, — сказал Ученый мальчику, хотя не хотел оставлять Калеба одного справляться с последствиями гнева Джона и ошеломляющим решением Лоситроса. Он знал, что Калеб захочет утешить Сэма, что сердце его сына тянулось к мальчикам Джона.
Младший Винчестер уныло кивнул, проворчав себе под нос:
— Зачем вы притащили меня сюда, если я нигде не нужен?
Он вышел из комнаты, в которой ему явно не были рады, «взрослые разговоры» явно еще не закончились. Конечно, в Аризоне было одиноко, но, по крайней мере, он думал, что кто-то может по нему скучать, Дин так точно. «Да правильно. Как сказал тот парень, Дин хотел, чтобы папа никогда не нашел меня и не притащил обратно». Он вздрогнул, когда большая рука Мака мягко коснулась его плеча, чтобы направить к офису мотеля.
— Ты в порядке, Сэм? — спросил Эймс, прежде чем осознал, насколько это глупый вопрос. Мальчик смотрел видео, где его брат чуть не убил себя, конечно, он был расстроен. Но в стиле Винчестера, Сэм отрицал все столь нелепое, как боль или страх.
— Да, все хорошо, — пробормотал он, глядя куда угодно, только не на Мака, надеясь, что слезы не потекут по щекам.
Но Мак был отцом достаточно долго, чтобы знать, когда мальчик пытался быть крутым, хотя на самом деле был напуганным и уязвимым. Эймс также заметил, как Сэм украдкой взглянул на Дина, который занял место на столике для пикника напротив парковки. И так как он сам уже попадал под обстрел язвительности Дина, Мак догадывался, что чувствует Сэм.
— Давай присядем, — предложил он, указывая на скамейку у офиса.
С плохо замаскированным горем Сэм рухнул на скамейку и отодвинулся на дальний конец, когда Мак занял место рядом с ним.
— Сэм, Дин сейчас очень расстроен, и иногда, когда люди расстроены, они говорят глупости.
Уставившись на асфальт, Сэм пробормотал:
— Он говорил серьезно.
Маку не потребовалось никакого отцовского инстинкта, чтобы прочесть несчастье в заявлении ребенка.
— Дин и на меня был изрядно зол.
Широко раскрытыми глазами Сэм посмотрел на Ученого. Никто и никогда не находил причин злиться на Мака.
— Почему? Что ты сделал? — в его голосе прозвучала угроза, когда на поверхность всплыл инстинкт защищать брата.
«Дерьмо, я не хотел вдаваться в подробности», — мысленно отчитал себя Мак, быстро придумав, как сформулировать свой ответ.
— Он считал, что я не имею права отдавать ему приказы.
Глаза Сэма сузились от недоверия.
— Но Дин всегда следует приказам.
И для Сэма это было частью проблемы: Дин выполнял приказы, следовал указаниям их отца, независимо от того, были ли они в его интересах или нет.
— Никто не следует приказам постоянно, Сэм. Иногда люди чувствуют…
— Боль, — проницательно добавил Сэм, не нуждаясь в кивке Эймса, чтобы понять, что он прав. Когда Дин говорил сердито, обычно это означало, что ему было больно.
— И в таком состоянии они делают то, чего не сделали бы в нормальной ситуации.
— Например, то, что Дин делал на мотоцикле.
Внезапно Мак почувствовал себя не в своей тарелке, ведь это Джон должен разговаривать с Сэмом. Эймс знал, что Калеб скажет о его сомнениях: «Мужайся, папа». Так Мак и сделал.
— Да.
При этих словах взгляд Сэма отыскал старшего брата на парковке, прежде чем он снова посмотрел Маку в глаза.
— Дин хотел пораниться?
Мак сталкивался с более сложными разговорами, например, когда говорил кому-то, что их близкие умерли, но разговор с Сэмом все еще входил в первую десятку. Он хотел приукрасить все, но в то же время не хотел, чтобы мальчик думал, что действия Дина были нормальными, что он может выкинуть нечто подобное еще раз, особенно в дополнение к недавнему трюку с побегом младшего брата.
— Я думаю, что это началось как акт восстания, но вряд ли его беспокоило, что он может получить травму.
Сэму потребовало время, чтобы осмыслить эти слова, но Ученый видел по слезам в глазах ребенка, что Сэм все понял.
— Он думал я убежал, потому что не люблю его.
— Дин… сбит с толку, — сдержано сказал Ученый, но Сэм с горечью фыркнул. - Ну, в общем… да. Он так думал.
— Но это неправда! — воскликнул Сэма. — Я люблю своего брата больше, чем кого-либо другого. — Но затем его лицо побледнело, когда он понял, что сказал. — Я имею в виду, я и папу люблю, но...
— Но брат — это нечто особенное, — сказал Мак, и мальчик с готовностью кивнул.
— И Дин — лучший брат на свете. Всегда им был, — заявил Сэм. За свою короткую, но трудную жизнь он встретил целую кучу детей, чтобы понимать, что Дин не похож на других братьев. Он заботился о нем, помогал ему, поддерживал на спортивных играх, никогда не опаздывал за ним после школы, никогда не нарушал обещаний, в отличие от их отца.
Мак кивнул, не зная, сколько Сэм и Джон обсуждали причины побега ребенка, и надеялся, что не переступал черту в разговоре.
— Может, Дину просто нужно услышать это от тебя.
Привязанность в глазах Сэма потускнела, и он откинулся на спинку скамьи.
— Он не хочет, чтобы я был рядом.
— Он так сказал? — мягко спросил Мак, на что Сэм удрученно кивнул. — Ну, как я уже говорил, ему больно, и он говорит то, чего не имеет в виду.
Сэм взглянул на него.
— И он не делал глупостей. На самом деле он не хотел навредить себе, верно? Дин знал, что он быстрее поезда?
И, увидев на видео то, что Калеб видел лично, Макленд действительно хотел поверить, как и Сэм, что Дин знал, что он может обогнать поезд. Хотя понимал, что подросток не мог знать ничего подобного. Дин искушал смерть ради адреналина, чтобы восстать против сделанного за него выбора, и заглушить свою боль. Мак почувствовал, как его затошнило, как и тогда, когда он смотрел видео. Он не мог представить, какая волна горя захлестнула бы их всех, если бы они потеряли Дина, мальчика, который был безмерно предан семье, как по крови, так и тем, кого он встретил благодаря судьбе, и которые так бескорыстно и глубоко любили его.
После молчания Мака Сэм понял, что заверений в обратном не будет, и Ученый не скажет ему, что Дин знал, что он был быстрее поезда, ведь это будет ложью. Дин играл в догонялки с поездом, прекрасно зная, что может умереть, может оставить Сэма и их отца, Калеба. Как ни пугала эта мысль, Сэму пришло в голову кое-что еще.
— Откуда у Дина синяки и царапины на лице? И как он повредил ногу? На видео он не пострадал, ни до того, как обогнал поезд, ни после.
Отчаявшись закончить перекрестный допрос, который начал слишком умный одиннадцатилетний мальчик, Мак встал и объявил:
— Я думаю, нам нужно вернуться в номер.
Но глаза Сэма расширились от страха.
— Это был не последний трюк Дина, не так ли?
***
Калеб все еще пытался смириться с выбором, который мог бы сделать Джон, когда Винчестер нарушил тишину, спросив: — Что он тебе сказал? Недоуменно посмотрев на Рыцаря, Калеб пробормотал: — Кто? Лоситрос? Только что? — Дин… прежде чем ты ударил его, — Джон попытался произнести слова спокойно, без особой злости, но безуспешно. Он подумал про себя, что никто не должен быть спокойным, когда говорит о том, что кто-то ударил их ребенка. «И это говоришь ты, Джонни, хотя любишь бить лежачего», — подумал Калеб. Ему пришлось кашлянуть, прежде чем он смог заговорить. — Он сказал что я был расстроен только потому, что, если он умрет не на охоте, я не получу награду. И что я должен… организовать следующую охоту, на которой он погибнет и больше не будет ни для кого обузой. Боль пронзила сердце Джона, как сердечный приступ, и он побледнел, ухватившись за изголовье кровати. Склонив голову, Джон попытался заглушить слова Калеба, и убедить себя, что Дин никогда не скажет ничего подобного, даже не подумает так. Но внезапно он понял, что ничего не знает наверняка, он никогда не думал, что и Сэм убежит. От него ребёнок мог сбежать, да, но не от Дина. А теперь эта фигня с Дином, когда он рисковал жизнью, готовый бросить его… и Сэма. Это не было похоже на его мальчиков, на его семью. Подняв голову, он встретился взглядом с Калебом. — Почему? — хрипло спросил Джон, потому что это был единственный вопрос, который пришел ему в голову. Почему его семья распадалась? Почему его действия порожденные любовью, угрожали забрать у него сыновей? Почему он был здесь, когда Мэри была мертва? Мэри никогда бы не сделала ничего, чтобы ее сыновья сбежали… или захотели умереть. Джон Винчестер никогда не обращался за советом. Калеб знал, что это одна из любимых тем для лекций Мака и пастора Джима. А теперь Джон спрашивал у него совета?! Но честь оказаться на месте советчика рухнула под душераздирающей болью не только Дина, но и Сэма, и Джона. А боль… он знал ее слишком хорошо. Когда Калеб заговорил, слова исходили из его души, но не со знанием, а с новым ясным пониманием боли лучшего друга: — Ему кажется, что его семья распадается, люди, которым он доверял, предали его. Он думает, что не имеет права голоса в том, как ему жить… или как умереть. Эта охота… — Калеб вовремя остановил себя, не сказав остального, не давая Джону больше причин пойти по стопам Джеймса Лоситроса и отказаться от охоты. «Ты имеешь в виду бросить тебя. Жизнь Дина важнее твоего счастья? Всегда». Итак, Калеб решился и сказал с осуждением в голосе: — Это единственный способ заработать твою любовь… или сохранить мою. Джон побледнел еще больше, и его голос сорвался, когда он заговорил: — Я полюбил Дина в первую секунду, когда Мэри передала мне его в руки. И я никогда не переставал его любить. Охота — это… То, что забрало Мэри, могло прийти за ним и Сэмом. Они должны быть готовы, им нужно уметь защищаться, спастись. В случае, если я… не смогу… В случае, если я подведу их, как подвел Мэри. — Джон… — начал Калеб, намереваясь облегчить чувство вины наставника. Но Джон вскочил с кровати, перебивая экстрасенса: — Я не идеальная версия отца, я знаю, что не могу этого изменить, но я люблю своих детей, убью и умру за них. — Я знаю это, — тихо сказал Калеб, потому что он сказал Дину то же самое. — Но, может быть, Дину нужно услышать это прямо сейчас… и Сэму тоже. Скажи им, что они для тебя не просто те, кого ты превращаешь в непобедимых воинов, и кого готов защитить даже ценой своей жизни. Докажи, что они просто твои дети. А ты их отец… а не командир. Когда Джон промолчал, Калеб не был уверен, ожидает ли его еще один сильный толчок, пока наставник торжественно не кивнул и не признался. — Я тоже этого хочу. Но Джон не знал, как это сделать. Ему придется слепо нащупывать куда ступить на этом темном пути. Но ради сыновей он готов был на все.***
Если кого-то из Винчестеров и можно было назвать пацифистом, то это был Сэм. Он был более склонен к долгим разговорам, чем к дракам. Поэтому для Мака было полным шоком, когда Сэм отошел от двери офиса мотеля, приблизился к Дину, и с силой толкнул старшего брата, сбив его со стола для пикника. — Вот дерьмо, — пробормотал Эймс, бросаясь к мальчикам, и намереваясь сыграть роль рефери. Ошеломленный тем, что оказался на земле, Дин посмотрел снизу вверх на младшего брата и пробормотал: — Сэм, что за… — Ты солгал папе! Ты поранился не при прыжке в реку! Ты проделал какой-то глупый трюк, — упрекнул Сэм, казавшийся намного старше своих одиннадцати лет. — И кто это сказал?! — сердито возразил Дин, вскакивая на ноги. — Мак, — заявил Сэм, уверенно выпячивая подбородок, как будто его звездный свидетель был безупречным. — Ну, он не знает, о чем говорит, — горячо отрицал Дин, взглянув на Макленда, который к тому времени уже был на близком от них расстоянии. — Не Мак врет, а ты! — крикнул в ответ Сэм. Он хотел знать правду, и ненавидел, когда с ним обращались как с каким-то ребенком, и защищали его. Но взгляд Дина стал жестким, а голос резким, как гранит. — Как будто ты не солгал, когда сказал мне, что проводишь ночь в доме друга, чтобы получить двухдневный старт в Аризону. Если кто-то и лжец в нашей семье, так это ты, — прорычал он, толкнув Сэма в плечо. — Мне не пришлось бы лгать тебе, если бы я был уверен, что ты поедешь со мной! — выстрелил в ответ Сэм, огорченный тем, что его голос дрожал, как у первоклассника. — Что? Бросить папу, как ты? — язвительно обвинил Дин. — Он не заслуживает такой слепой преданности, которую ты испытываешь к нему, — заявил Сэм не впервые в их жизни. — Он мой папа, и твой папа. Это что-то значит для меня, и должно что-то значить для тебя, — прорычал Дин в лицо брату, не понимая, почему Сэму нужно это объяснять. Но Сэм вообще этого не понимал. — И кто это сказал?! Он ведет себя как придурок по отношению к нам обоим, почему бы нам не… — Мама! Мама так сказала! — закричал Дин. — Она сказала, что он нам нужен, что даже когда люди, которых мы любим, причиняют нам боль, мы не должны переставать любить их. — Он глубоко вздохнул и тихо добавил: — Даже если я действительно хочу этого. Обойдя брата, Дин увидел своего отца и Калеба, которые вышли из номера и слышали его разговор с Сэмом. Выругавшись себе под нос, Дин резко повернулся и зашагал в лес, окружавший мотель, так быстро, как позволяла его раненая нога. — Я пойду за ним, — предложил Калеб, но наставник ухватил его за руку и встретился с ним взглядом. — Нет. Я сам… — начал Джон в своей всемогущей рыцарской манере, прежде чем это растворилось в тоне умоляющего отца: — Мне нужно пойти за ним. Калеб кивнул, глядя, как наставник идет вслед за Дином. Проходя мимо Сэма, Джон протянул руку и нежно взъерошил его волосы, тихо, но твердо поклявшись младшему сыну: — Я все исправлю, Сэм, я сделаю это. И мальчик кивнул, понимая, что его отец может справиться с кучей всякой всячины, и в этом он тоже не проиграет. Сэм верил в отца, хотя это было редкостью в последнее время. Но Дин значил для них обоих весь мир, и они не могли остаться в стороне и потерять его. Ни за что.
