Большая маленькая жизнь. От «А» до «Я»

       11.1. Ш — Шампунь Кларк проверил оба кабинета, обе гардеробные, заглянул под кровать в спальне, за каждое кресло и под оба столика, на всякий случай обследовал собственную ванную и только тогда зашёл в ванную Брюса. После крошечной оплошности Кларка полтора года назад Брюс распорядился пристроить к спальне вторую ванную и строго — под страхом смерти, кровавого и жестокого избиения и всех земных и небесных кар — запретил Кларку не то что заходить в его ванную, но даже прикасаться к дверной ручке. Можно подумать. Он включил свет и потоптался у порога, издалека изучая многочисленные шкафчики. У Брюса в ванной царил идеальный порядок. Полки и шкафчики с косметикой были отделены от остального пространства стенкой. Некоторые средства хранились при специальном температурном режиме, и часть шкафчиков представляла собой что-то вроде мини-холодильников и герметичных отсеков, оборудованных системами охлаждения и вентиляции. Кларк двинулся к шкафчику, за прозрачными дверцами которого стояли шампуни. Вроде бы шампуни. У него закончился шампунь, и он хотел позаимствовать капельку у Брюса. Самую капельку. Чуть-чуть. Никто и не заметит. У Кларка голова заболела от вида такого количества флаконов, тюбиков, бутылок и баночек. Сам он пользовался шампунем «Три в одном» и нередко заменял им гель для душа, но Брюс… Кларк даже примерно не представлял, чем бальзам отличается от кондиционера, зачем нужен скраб для кожи головы или что такое эксфолиант. С другой стороны, волосы у Брюса были потрясающие: густые, мягкие, шелковистые, с обалденным запахом. Он фыркнул под нос, прочитав на одной банке: «Помада текстурирующая для небрежных укладок», и наконец-то высмотрел бутылку, на которой было написано «Шампунь» и больше ничего, и решительно взял её. — Что ты тут делаешь? — прогремело позади. Кларк повернулся, одновременно умудрившись спрятать бутылку за спиной. — У тебя горел свет в ванной, я хотел его выключить, — не особенно удачно соврал он. Брюс стоял в дверях и метал молнии глазами: — Тебе запрещено сюда заходить, — наконец процедил он. — Ты помнишь, что ты сделал. — Да ладно, полтора года прошло! — возмутился Кларк. — Подумаешь, разбил случайно какую-то… — Какую-то?! — вскипел Брюс. Его лицо стало красным-красным, на лбу вздулась вена. — Я извинялся миллион раз за то, что разбил твою бесценную баночку с суперкрутой и суперредкой хренью, сделанной из носовой слизи единорога и экскрементов космических червей, которую надо наносить строго по вторникам, когда Луна в зените, ровно в полночь и одну минуту по центральноамериканскому времени, одновременно подпрыгивая на правой пятке, и всё для того… — Тебе конец, — рыкнул Брюс. — …Чтобы твоя кусикула была нежной и розовой. Лицо Брюса, на котором читалась неотвратимая жажда убийства, вытянулось. — Кусикула? Нет такого слова. Кутикула. Это во-первых. Во-вторых, это была сыворотка для век, которую не достать ни в Европе, ни в Америке. Она изготавливается вручную в маленькой деревушке в Тибете, и на неё очередь на полгода вперёд! — Да-да, и все претенденты, мечтающие заполучить эту сыворотку, должны сразиться за право обладать ею. На мечах. До смерти, — буркнул Кларк и, сунув Брюсу бутылку с шампунем, вышел в спальню. — Ты взял мой шампунь? — беспокойно воскликнул Брюс и начал осматривать бутылку на предмет повреждений. — У меня закончился. Хотел помыть голову. Ладно, у меня вроде бы кусок мыла есть. — М-мыла? — переспросил Брюс. Голос у него как будто задрожал от понимания того, что кто-то способен так кощунственно обращаться с волосами. — Ага, — сказал Кларк, подходя к своей ванной, и обернулся. — Знаешь, ты как-то странно выглядишь. Брюс, который стоял и смотрел ему вслед, нахмурился. — Да, — задумчиво кивнул Кларк. — Очень странно. У тебя несвежий цвет лица, и эти страшно глубокие морщины на лбу… Ты выглядишь на пятьдесят. Если не на все пятьдесят пять. — Мне сорок восемь, а выгляжу я максимум на тридцать пять! — Можешь успокаивать себя и дальше, но время никого не щадит. Скоро тебя пригласят рекламировать ортопедические корсеты. Для древних старикашек. Брюс бешено взревел, и злорадно хихикающий Кларк со скоростью Флэша юркнул в ванную. Через мгновение в дверь врезалась бутылка шампуня. Кларк на всякий случай заперся и осел на пол, не переставая смеяться. Чёрт с ними, с волосами, оскорблённое лицо Брюса — бесценно. На следующий день он обнаружил у себя в ванной здоровенный пакет с неисчислимым количеством бутылок, бутыльков, флаконов и флакончиков, к каждому из которых была заботливо прикреплена записка с подробнейшей инструкцией по использованию. 11.2. Я — Яма — Ч-чёрт! — выругался Брюс, и Кларк, который убежал вперёд, чтобы рассмотреть удивительную гигантскую бабочку с яркой окраской, обернулся. Они нечасто выбирались куда-то вместе, и сегодня был, пожалуй, первый за последние два месяца день, когда у Брюса оказалось достаточно свободного времени. Поэтому они, по желанию Кларка, отправились на прогулку в Ботанические сады Джордано, что рядом со стадионом «Готэмских рыцарей». — О боже! — вскрикнул Кларк и кинулся к Брюсу. Тот сидел на земле и болезненно кривился. Его правая щиколотка выглядела… плохо. По-настоящему плохо. Брюс чуть-чуть пошевелил правой ногой, и вся кровь отхлынула от его лица. — Ты сломал ногу на ровном месте? — вздохнул Кларк. Впрочем, некоторые и в луже умудрялись утонуть. — Трость в яму попала. Рядом с Брюсом валялась трость, которой он пользовался все те недели, что находился в гипсе после разрыва связок левого голеностопа. Гипс всё ещё не сняли, и… — Вызови скорую, — морщась, сказал Брюс. — Мой телефон был в заднем кармане брюк. Ему хана. — У тебя не просто перелом, а открытый перелом, ты кровью истекаешь и, кажется, я вижу кусок твоей кости. До выхода из садов и до машины минута быстрой ходьбы. Давай. — Что давать? — Цепляйся за мою шею, я тебя донесу. — Нет, — процедил Брюс. — Ни за что. — Это будет быстрее, чем ждать скорую. К тому же на улице прохладно, и дождь начинается, а ты сидишь на земле. — Я тяжёлый, ты меня уронишь. — В семнадцать лет я поднял на городской ярмарке годовалого бычка. Ты весишь раз в пять меньше. — Ты не тащил бычка несколько сотен футов, — продолжал сопротивляться Брюс. Кровь текла и текла из его ноги. — И тебе давно не семнадцать. — Именно. Сейчас я куда сильнее. Ты просто боишься, что кто-то увидит тебя у меня на ручках. — Ничего я не боюсь, — рыкнул Брюс и обречённо обхватил Кларка рукой за шею. — Если кто-то увидит… — Боишься, значит, — взяв его на руки и мысленно охнув от веса, весело ответил Кларк. — Не хочу взорвать соцсети таким способом. — Здесь безлюдно, опасности нет, — уверил его Кларк и, почти не шатаясь, стремительно направился к выходу. — Он всё ещё злится? — спросил Дик поздно вечером. Стоящий под дверью палаты Кларк грустно кивнул. Перелом оказался сложным, Брюсу сделали операцию и оставили его в больнице до завтра, но вряд ли случится чудо и утром они начнут разговаривать. — Зря. Снимок-то отличный получился, — фыркнул Грейсон и протянул свой телефон Кларку. Тот вздохнул. Снимок получился выдающимся. Некто с пустым аккаунтом, скрывающийся под ником hot_boy, выложил в инстаграме фотографию: Кларк несёт Брюса на руках. Снимок был обрезан так, что ноги Брюса ниже колена, и сломанная, и в гипсе, не попали в кадр. Неизвестный фотограф сумел поймать то, что называют моментом: Брюс не хмурился, не кривился, не делал каменное лицо, а словно легко улыбался, его губы были чуть-чуть надуты и приоткрыты. На самом деле в тот миг Кларк оступился и нечаянно потревожил раненую ногу, и Брюс корчил жуткие рожи, чтобы не заорать, как подстреленный бизон. — Заголовок — огонь, — прокомментировал Дик. Кларк вздохнул ещё горче. «Секс-символ или принцесса?» — под таким заголовком фото разлетелось по сети. — Комменты — вообще жара, — добавил Грейсон и покусал губы. Его глаза не смеялись — хохотали. — Зацени. Кларк не хотел читать. Начитался уже. «Ав-в-в, какие они милашки, заверните обоих». «Брюс такой сладенький, когда надувает свои сладкие губы!» «Любовь — это когда ты весишь двести фунтов, а он всё равно носит тебя на руках!» «Брюс словно говорит Кларку: "Дорогой, я так люблю твои сильные руки!"» «Руки? Посмотрите, как он улыбается. Брюс явно говорит: "Дорогой, спасибо за волшебную ночь", а что он действительно любит, представьте сами. Ха-ха». «Кларк такой заботливый кексик, м-м-м. Надеюсь, Брюс этой ночью слизал весь его крем. Lol». Кларк мысленно застонал. Ну что за люди. «Это самое гейское, что я видел за свою жизнь, а видел я немало, уж поверьте». «Не знаю, чего я хочу больше: взять Брюса Уэйна на руки или быть Брюсом Уэйном на руках у Кларка Кента!» «Супермен готов вечно держать на плечах весь мир, а Кларк Кент готов вечно держать на руках своего мальчика!» «Вы все психи. Хватит говорить о них так, они же взрослые мужики». «Этой ночью Супермен заездил Бэтмена настолько, что у того ноги подламываются». «Судя по выражению лица Брюса, они направляются на очередной заезд». — Кошмар. — Кларк закрыл ладонью лицо. — Да ладно, пора бы и привыкнуть, — подбодрил его Дик. — Двух дней ему хватит, чтобы отойти? — Принцесса со сладкими губами? Нет. Как минимум пять, может, даже неделя. Б ранен в самое сердце, его имидж брутального красавчика дал трещину. Но у тебя всё-таки есть шансы на скорую реабилитацию. — Да? — Кларк с надеждой вскинулся. — У него взрывной рост числа подписчиков в соцсетях. Только в инстаграме полтора миллиона за шесть часов. Он вроде бы установил новый мировой рекорд, обогнав принца Гарри и Дженнифер Энистон. — Думаешь, я могу зайти? — поинтересовался Кларк, косясь на дверь палаты. — Сначала я. Разведаю обстановку. Не грусти, дружище, наша принцесса хоть и злая, но отходчивая. — Дик! — прошипел Кларк, но Грейсон уже скрылся за дверью.