Вечно счастливы

Просыпается Сяо Чжань от того, что на нём наглым образом сидят. Голова и так неимоверно гудит, так ещё и дышать трудно от того, что его грудную клетку сдавливают. С трудом разлепив глаза, Сяо Чжань уже хотел было сбросить Орешек на пол, но осекается. На нём сидит дзасики-вараси* — персональный домовой этого дома. Он редко когда показывается на глаза и больше любит устраивать пакости, но дом защищает хорошо, а сейчас и вовсе смотрит на юношу своими огромными от страха глазами. Его коротко подстриженные волосы слегка топорщатся, некогда румяное лицо стало бледным, а маленькие ручки пятилетнего ребёнка со всей силы сжимаются на груди Сяо Чжаня. Не зная как себя вести, юноша замер и понял, что основание его шеи нещадно печёт. Медленно, чтобы не спугнуть настолько уязвленного сейчас домового, Сяо Чжань достаёт руку из-под одеяла и дотрагивается до шеи. На месте предположительного укуса самим укусом и не пахнет. Кожа горит и покрывается волдырями, витиеватый узор доходит до плеча и, по ощущениям, спускается до середины лопатки. Это странно, Сяо Чжань никогда не слышал о подобном заключении контракта. Обычно, это была подпись с кровью человека или же демон сам пил его кровь, но в случае юноши, его кровь никто не пил. Из размышлений его выводит всё тот же укус, который стал болеть ещё сильнее. — Я схожу к озеру. Не переживай, со мной всё хорошо, — Сяо Чжаню не ответили, но это и неудивительно. С чего он вообще взял, что дзасики-вараси умеет говорить? Не успев сказать, что он хочет остудить волдыри, домовой, медленно моргнув, начал спускаться с его груди. Сяо Чжань видит его в этом обличии лишь четвёртый раз за всю жизнь. Первый — это когда юноше самому было четыре года, и он горевал из-за смерти родителей. Тогда пяти-шестилетний лаоши, который оказался домовым, не дал ему окончательно расклеиться. Второй — после смерти бабушки. Третий, когда были переломаны ноги, а четвёртый происходит сейчас. Все три раза были ужасны. Решив всё же не нагружать себя мыслями, он отправился искупаться на озеро. Но не думать — это не про Сяо Чжаня. Пока он шёл до озера, то успел уже и накрутить себя, и попрощаться с жизнью, и мысленно извиниться перед Орешек. Но главный вопрос, который его мучил: как он оказался в кровати? В дом зайти не так-то просто; Орешек не позволит. Да и другие духи, живущие с ними. Есть возможность того, что его дотащила сама Орешек, но тогда от рубашки и живого места бы не осталось. Сяо Чжань внимательно смотрит на свою рубашку, которую только что снял. Ни одной дырочки от клыков, значит, этот вариант отпадает. Другие духи этого сделать тоже не могли, им не под силу поднять взрослого человека. А это значит, что Сяо Чжань подписал контракт не просто с Высшим. «Ну, сам дурак. И правда отчаялся.» Полностью сбросив с себя одежду, Сяо Чжань вошёл в озеро и начал совращать русалок. У него гибкое тело, отличные рефлексы, прекрасные черты лица, слегка волнистые волосы чуть ниже мочек ушей... Он в курсе того, что сногсшибателен, обаятелен и просто уникален. Ему так мама говорила. Пока не умерла. — Красавчик, иди к нам. Сяо Чжань скашивает глаза на смущённо краснеющую русалку. Они не осмелятся его утопить, метка красноречиво говорит им, что он продал душу, а вот за что он с ней так, не сказано. Поэтому, они выбрали тактику: не рисковать. А петь бессмысленно, они поняли это ещё тогда, когда услышали его собственное звучание. Тонкий слух Сяо Чжаня выявит малейшую фальшь, и всё очарование тут же пропадёт. А вот его голос может приворожить не только русалок, но и гремлинов, которые в горах живут. Вот только Сяо Чжаню это не нужно, на остальных бы своих сородичей не нарваться. Не заладилось у него что-то с людьми, то просто изобьют за то, что на девчонку похож — хотя сейчас так сказать уже нельзя — то о помощи попросят и все свои обязанности на него свалят. Но первый вариант встречается больше, просто докапываются теперь всегда к разному. Сяо Чжань устал. Морально и физически. Ну сколько можно бороться? — Ми-илый. Ну иди же. Тебе будет хорошо со мной. Ну и наглая же русалка ему попалась. Сяо Чжань задумчиво изучает большие серебристые рыбьи глаза и улыбку, обнажающую ряд острых, как иглы, зубов. Безразличие в его лице её останавливает. — Греби отсюда, — недовольно выдыхает Сяо Чжань и ныряет. «Тоже мне, красавица. Эх, видела бы она девушек со Светлой стороны... грациозные, фигуристые, красивые. А тут рыба рыбой.» «Мама!..» Отвлёкшись на свои мысли, Сяо Чжань не заметил, как к нему подплыли. Его скручивают и радостно тащат вниз сразу трое. Юноша понимает, что так просто ему не вырваться. Придётся драться. Но бой с девчонками противоречит всем его принципам пацифизма. Сяо Чжань хмуро смотрит на улыбающиеся личики, ругается про себя и не дёргается. «Ладно, рано или поздно я им всё равно надоем. А задохнуться они мне сами не дадут, надеюсь.» Вылезая из воды, Сяо Чжаня трясёт. Ему... больно и плохо, а внутри всё переворачивается. «Как... как они могли! Я ещё почти ребёнок! Мне 20! У-у, заразы! Мой первый поцелуй. И — с ними. Я бы даже сказал, поцелуи! Да уж, задохнуться они мне не дали... Сяо Чжань сидит, упираясь руками в грязь, и скрипит зубами. С волос стекает вода и со стороны он выглядит довольно жалко. — Оп-па, так ты жив? Юноша поднимает голову и смотрит на расплывчатый силуэт. Это тот вчерашний демон. — Надо же. А не рано ли тебе? На вид ты мелкий ещё совсем. — Я не мелкий. Я изящный, — Сяо Чжань выпрямляет спину и пытается забыть о том, что творилось в воде. Хихикающие русалки располагаются на противоположном берегу и томно делятся впечатлениями. «Нужно было всё же драться.» — Ладно, ладно. Есть хочешь? А вот это уже интересно. — Ну чего молчишь-то опять? Не ты ли дружить хотел? Я тут твой моральный фон восстановить пытаюсь, помогать будешь? — А чего с волосами стало? Прокляли? — сказал Сяо Чжань и тут же пожалел. Ну какой же идиот. Спрашивать про цвет, да ещё и у Высшего. — А что? Не нравится? Это красиво! Это выражение моего внутреннего «Я»! — доносится сквозь рычание. Ох, и на что он подписался? Выражение собственного «Я»? У демона?! Высшего?! Через синий?! Но поиздеваться хочется. Инстинкт самосохранения всё ещё не включился. Друзья же не убивают друг друга? — Ясно. А твоё внутреннее «Я» всегда такое синее и вздыбленное? — Это стиль такой. Скоро все так ходить будут. — Надеюсь, не доживу. Ну вот и всё. Ну вот и поговорили. А главное — сдружились!.. — Одевайся уже и пошли. Твоя тощая задница, как бельмо на глазу. — А ты тему-то не переводи! И она не тощая. Она упругая! В ответ раздалось характерное фырканье и демон пошёл в сторону дома. Сяо Чжаню не оставалось ничего, кроме как быстро одеться и пойти следом. Сравнявшись с демоном, юноша сказал: — У меня закончились дрова. Набери их в лесу, а я пока начну готовить. Раздаётся тяжёлый вздох. «Не хочет?» Сяо Чжань фыркает и следит за тем, как демон уходит в ближайшую рощу за дровами. Слегка успокоившись, но всё ещё продолжая бурчать под нос, Чжань добирается до дома. Там он кормит Орешек, отрезает огурчик каппе*, который только что вылез из ведра с водой, и лезет в мешок изучать продукты. Из запасов только салат, брюква, картофель, рис... Не густо, Сяо Чжаню явно нужно будет навестить рынок.

На Краю, за горами, за реками Поднимается огненный дым. Солнце мрачною тенью раскинулось, Освещая останки существ. У колен моих духи шевелятся, Безобидно смотря на меня. Добротою все они светятся, Защищая меня, а я...

Демон останавливается у двери и слушает голос человека, варящий рис и тихо напевающий песенку. Ни одной фальшивой ноты. Ни разу не сбился. И голос... словно проникает внутрь, согревая, успокаивая и очерчивая перед глазами картины мира, сотканного словами. Давно Высший не слышал подобного голоса. Последний раз такое случилось тысячелетие назад. И певец был одним из самых почитаемых сказителей, на тот момент ещё не Равнины, а Вечного леса. Так себе вечность, конечно, получилась. Серая и с редким количеством деревьев. Демон опускает голову и усмехается. Не зря он показался ему интересным. — Неужели получится разбавить скуку? — шепчет Высший и входит в дом. Песня тут же обрывается, и на него смотрят чуть сощуренные янтарные глаза. Человек явно нервничает. — Я принёс дрова. Ты бы хоть воды в котелок набрал. Толку от твоего риса без чая? — говорит демон, поднимая бровь. Его посылают. Подумав, что нужно будет привыкнуть к таким частым сменам настроения, Высший, пожав плечами, подхватывает котелок и отправляется к пруду сам. На лице его играет задумчивая полуулыбка. Сяо Чжань поворачивается к столу и начинает искать завалявшиеся в сундуке овощи. Все думают, что жить с духами легко. Знай себе, сиди да корми их весь день или играй по их желанию. И у тебя будет все: деньги, почести, слава, удача... Ну это, конечно, взгляд непросвещённого селянина, который очень и очень далёк от истины. Иметь дело с духами — это всё равно что каждый день играть в рулетку. Повезет не повезет? Какое у них будет настроение? А доброе ли это существо? Ведь есть и такие, как, например, вчерашний ама-но-дзаку, который обманет и сожрёт даже глазом не моргнув. А Высший, с которым Сяо Чжань по глупости своей контракт заключил? Это он сейчас только понял какую ошибку совершил. Вчера всё было, будто наваждение. Увидел юноша демона и сразу решил для себя: хочу быть с ним рядом. А как? А вот так. И что ожидать от него теперь Сяо Чжань не представляет. Да и метка ещё эта странная очень. Может она убивает за непослушание, а юноша и не знает об этом вовсе. Вот и нервничает сейчас Чжань от всех этих недосказанностей. — Ты что, из овощей фигурки вырезаешь? От неожиданности, Сяо Чжань проходится ножиком прямо по своей руке, из которой тут же начала сочиться кровь. Демон зашипел и по нему было видно, что тот с трудом себя сдерживает, чтобы не наброситься на этого глупого человека. Сяо Чжань хрипит в ответ какой-то нечленораздельный звук, косится на нож, демона и старается не шевелиться. Демон тяжело сглатывает и говорит убрать нож, после чего сыплет на порез какой-то пылью и наблюдает за тем, как тот моментально затягивается. — Спасибо, — доносится из горла Сяо Чжаня. — За что? — За то, что не съел. Видел бы ты свои глаза. Я думал, не остановишься. — Мелкий ты ещё. Даже не вспомнил ничего. Совершеннолетие бы для начала отпраздновал. А уж потом посмотрим, что с тобой делать. — Не мелкий я. Если уж на то пошло, то я выше тебя. А совершеннолетние у меня уже через пару месяцев. Демон отходит от него и ложится на кровать. Сяо Чжань косится на него: лежит, запрокинув руки за голову, и скалится на Орешек, которая начинает утробно рычать. И всё бы ничего, только вот Сяо Чжань не знает как продолжить перепалку и выйти победителем. — Кстати, я решил дальше жить и спать с тобой. Ножик вновь чуть не порезал руку юноши, который, в свою очередь, изучает различные фигурки на столе и пытается не паниковать: — С чего бы это вдруг? — Ты мне нравишься. Паника медленно, но верно переросла в ужас. Слыхал Сяо Чжань о таких демонах. После определённого столетия обычные удовольствия им приедаются, и они начинают извращаться. Слышал он от одного соседа: находят красивого мальчика, зверски развращают его и бросают бедолагу умирать от стыда и ужаса. Правда, потом этот мужик прибавил, что встречал он таких демонов и ему понравилось. Но Сяо Чжань-то тут при чём? У них же контракт! У них дружба! Друзья так друг с другом не поступают! Не поступают же? — Я что-то не понял. Ты псих или просто извращенец? — юноша прижимает ножик к груди и старается незаметно отодвинуться как можно дальше. На Чжаня смотрят удивлёнными, чуть насмешливыми глазами. — А? — Небось хочешь насладиться моим невинным телом. — Невинным, — повторяет демон задумчиво. — И это в двадцать-то? Всё настолько плохо? — участие в его голосе оказывается таким неподдельным, что Сяо Чжань почему-то себя очень жалеет, но тут же появляется желание срочно что-нибудь добавить. Мгновение спустя к юноше приходит осознание того, что над ним нагло издеваются. — Не родилась еще та... зараза... которая насильно сворует мой поцелуй! — Я убит горем. Сяо Чжань подозрительно на него косится: — Опять издеваешься? — Да нет. Я так! — юношу осматривают задумчивым взглядом и хитрой улыбкой. — Ты, главное, не переживай. Я заключил с тобой контракт и теперь всегда буду рядом. Позабочусь, обласкаю... — Стоп. Я. С тобой. Жить. И уж тем более СПАТЬ. Не буду! Понял? Ищи другое жильё. И, бросив на демона взгляд, полный презрения и паники, Сяо Чжань выбегает во двор. Как раз в тот момент, чтобы застать перепалку между тремя ао-бодзу: — Ну, Одноглазик, ну пожа-а-алуйста! — дуэтом выли две девушки, загнав несчастного в угол двора. Любой альфа- самец был бы жутко польщён: его семьи домогались сразу две самки, причём бесплатно. Но, видимо, коротышка видел этих паршивок насквозь и упрямо мотал головой. Судя по их аурам, одной хотелось проверить какую-то теорию, а другая просто хотела развлечься. — Да ладно, чо тут такого-то? Ты уже... Не желая больше ничего слышать, Сяо Чжань пошёл к одинокому кидзимуну* и уселся в его корнях: — Что-то ты молчаливый сегодня, деревце. — Да эта кучка ко-дамав* возомнила себя моими родственниками. Что бы я ни сказал, они тут же подхватят. Вторя его словам, за пределами забора разнёсся шёпот его слов. Не успев ничего ответить своему старому другу, Сяо Чжаня окликают: — Да чего ты ушёл-то сразу? Испугался? Не нервничай ты та-ак. Если тебе интересно, то моё сердце всегда было занято лишь одним и это, пока, не ты. — То есть ты не отрицаешь, что тебе привлекательны парни? — Ну, а что тут такого-то? Все мы живы и заслуживаем любви. Вот только я готов даже, чтобы меня не любили. Всего-то найти его вновь хочу. — А что с ним? — Погиб. Воцарилось молчание. Удивительно, но факт. Демонам тоже бывает грустно. — И как ты его найдешь, раз его уже нет? — Ты совсем уж за сумасшедшего меня не держи. Перерождается он каждое тысячелетие. Вот только неизвестно каким я его найду в этом. — И ты каждый раз его находишь? — Каждый. — А он тебя? Демон взглянул на него своими глубокими чёрными глазами с синими искрами в глубине и промолчал. — Я тут вспомнил, что даже имени твоего не знаю. Я Сяо Чжань. — Ван Ибо. — Что ж, Бо, пошли в дом. Еда уже должна быть готова. Расположившись за столом, Ибо задаёт неожиданный для Сяо Чжаня вопрос: — Ты вырастил это всё сам? — Ну, да. Раньше, когда жили с бабушкой, закупать приходилось всё на рынке, а зимой выживать или выпрашивать у соседей. У нас в огороде ничего не росло, бабушка никак не могла вырастить даже обычной картошки. После её смерти я решил удобрить землю, и после этого дела пошли в гору. Теперь мне вполне хватает еды на одного, лишь летом приходится изредка ходить на рынок, если за зиму запасы истощались. — И ты считаешь, что та земля, которую ты набирал в мешки, является плодородной? — Лишь благодаря той земле я всё ещё жив. — Это не земля! Это гниль. На ней ничего не растёт. В противном случае, Тёмные дали уже давно были бы зелёные, а не кроваво-красные. — На что ты намекаешь? — На то, что твоя бабка просто не умела делать землю плодородной. — То есть? Больше ему не ответили. Довольно странный он, этот Ибо. Опасности от него не чувствуется, Орешек на него лишь шипит, а каппа и вовсе виснет на его плече. Так и жили они вместе. Сяо Чжань разговаривал и помогал духам. Ибо задирал Чжаня и помогал ему выполнять тяжёлые обязанности по дому. Ну и спали они вместе на одной кровати, потому что: я — Высший, не собираюсь я спать на этом грязном полу. И тебе твою тушку застудить не дам. Дни пролетели незаметно и вот однажды, в октябре, Сяо Чжань проснулся один, а метка на его шее пробирала холодом до самых костей.