Лживая сказка

Раньше Яна боялась всматриваться в зеркала. Кроме её собственного отражения в них часто мелькали чужие размытые силуэты, что появлялись и исчезали мимолётной дымкой. Они преследовали её еще со времён старших классов, заставляя каждый день опасаться зеркал и множества похожих на них поверхностей. В начале её это пугало, а потом, немного привыкнув к подобному, она заинтересовалась. Яна помнила, когда впервые дольше обычного не отводила внимательного, вовсю напряженного взгляда со своего отражения. Она всматривалась около минуты в привычные черты лица и не сразу заметила, как сменилась картинка. В зеркале стояла теперь не Яна. В нем не отражалась родная комната и царивший в ней вечный бардак. Вместо студентки первого курса — тучный мужик, поправляющий у себя на груди белоснежный фрак. Яна тогда от неожиданности зажмурилась и, попятившись назад, споткнулась о ножку стула. Упав на пол, девушка ещё долго видела перед глазами отчётливый образ старого аристократа. С того момента минуло несколько лет, и теперь наблюдать за чужими жизнями людей и ними самими стало чем-то привычным. Обыденным. Ей нравилось рассматривать в молчаливых зеркалах всё новые и новые виды разных комнат. Начиная от обычной деревенской спальни до самых настоящих королевских покоев или зал. Ей нравились уютные сцены, что иногда проскальзывали на холодной поверхности. Её приводили в восторг балы во дворцах. Её удивляли улицы средневекового города, с той стороны наверняка отражавшиеся от витрин. Она иногда ловила себя на мысли, что хочет побывать там. Увидеть совершенно другой, такой волшебный мир своими глазами, а не через призму бездушного зеркала. Она хотела окунуться в Зазеркалье. И это ее пугало. Чужой мир ее заманивал. Словно яркое пламя, на которое слетались ночные бабочки. Но если подлететь слишком близко к огню, то можно подпалить драгоценные крылья, лишиться способности летать. Полностью сгореть, превратившись в серый пепел. Исчезнуть. Умереть. Яна поняла это, когда в самый обычный вечер в очередной раз засиделась перед зеркалом. Картинка, что на этот раз предстала перед глазами, заставила отшатнуться, вскрикнуть и поднести вмиг похолодевшие руки ко рту. Ужаснуться. В зеркале отражались люди. Мёртвые, лежавшие на деревянном полу. Красные лужи при свете закатных лучей, притягивали своим ужасом взгляд. На самих убитых людей невозможно смотреть. Слишком было много крови и уже не живых тел. Отражение развеялось, когда Яна запоздало судорожно вздохнула и пулей выскочила из комнаты. С тех пор она вновь начала избегать зеркала. Сказка по ту сторону больше не казалась волшебной.

***

Яна сидела на неудобном стуле и цеплялась одубевшими пальцами за горячую кружку с крепким чаем. Его ей любезно предложил слишком высокий мужчина со странной прической в белоснежной военной форме. И который сейчас невозмутимо сидел в пару метров от нее. Сама Яна еле сдерживала порывы подступившей со всех сторон истерики. Нервы не выдерживали. Ситуация казалась до безобразия абсурдной, немыслимой и неправильной. Навязчивый страх, преследовавший её на протяжении полугода, воплотился в жизнь. Её засосало в зеркало. Полностью. В другой мир. И это вышло случайно. До глупости нелепо. Она гостила сегодня, в выходной, у матери, зацепилась ногой о край ковра да полетела прямиком на шкаф. Точнее, на зеркало в полный рост, висевшее на одной из раздвижных дверец. Яна уже успела приготовиться к неизбежному столкновению с холодной поверхностью, но через мгновение не было ни удара, ни звона битого стекла. Она открыла в замешательстве глаза всего лишь на секунду, чтобы увидеть непроглядную темноту вокруг и ощутить всем телом свободное падение. А следом зажмуриться и с грохотом свалиться куда-то вперёд, расставив слепо перед собой руки. До слуха донеслось сдавленное ругательство. Свалилась она явно на что-то живое. И этим чем-то живым впоследствии оказался гигант в три метра ростом, в белой форме и выразительным выражением лица, на котором застыло вселенское удивление. Свое лицо в тот момент Яна пожелала никогда не видеть. И через несколько напряжённых секунд в полной ошарашенной тишине, открылась дверь в комнату, где происходила вся эта ситуация. Тогда-то и появился мужчина с чайкой на голове. Удивлен он, к слову, был не меньше своего некровного сына и неизвестной, что лежала на нем пластом посреди его кабинета.

***

— То есть ты утверждаешь, что родом из другого мира? — задумчиво спросил Сенгоку. — Я знала, что вы мне не поверите, — закусила губу девушка, нервно заправляя прядь волос обратно за ухо. Прошло в звенящей тишине пару секунд. — Я верю, — серьёзно возразил главнокомандующий и сцепил свои широкие ладони в замок. — Что? — Яна подумала, что ослышалась. — Что?! — вторил Росинант, который был полностью с ней солидарен. — Воля не врёт, — беспечно пожал плечами Сенгоку и поспешил заверить иномирянку, не отвлекаясь на раздавшийся в этот момент грохот, — Не волнуйся о нем, он всегда такой неуклюжий. На полу валялся, эпично упав со стула, Донкихот. Яна чертовски сильно впервые захотела обратно домой, в свою тесную однушку.

***

После путешествия Яны через пространство двух миров прошло несколько месяцев. Девушка только недавно свыклась с тем, что больше она никогда не увидит родного дома, любимого кота, свою семью, друзей и близких. Потому что в чертовых зеркалах больше ничего не появлялось кроме ее собственного отражения. В первые дни это доводило до истерик. Через недели проснулась баранья упёртость, что она сможет высмотреть что-то на прохладной поверхности. Потом же, спустя пару месяцев, появились слезы от страха, обиды, неизвестности. И следом проклюнулось аппатичное принятие неизбежного. Яна возненавидела зеркала. Она хотела вернуться домой, на Землю, к семье. Туда, где она своя, а не странная чужачка. Иномирянка. Девушку пугал мир с необъятным морем, бесчисленными островами, дьявольскими фруктами, что наделяют людей магическими способностями, чудовищами и прочими всякими ненормальными вещами. Ей здесь было не место. К примеру, её новый знакомый был под три метра ростом, до чёртиков неуклюж и поджигал в попытках подпалить сигарету всё, что только было можно и нельзя. А ещё он также с лёгкостью мог выключать все звуки при помощи способности фрукта тишины, что на самом деле было довольно жутко. Старый друг Сенгоку — Гарп, что всё время грохочуще смеялся, хрустел своими любимыми крекерами и мог внезапно заснуть посреди разговора. А возможность беспечно кидать пушечные ядра, словно те были обычными снежками, вводила в дикий резонанс и ступор. Яна его опасалась. До дрожи в коленках. Сам Сенгоку, что мог превращаться в гребанную статую золотого Будды. Адмиралы, что также все трое поголовно страдали гигантизмом, одним своим видом заставляли Яну обходить их десятой дорогой. Она была о них наслышана. Лёд, Лава и Свет. Люди, что не были людьми. Монстры. Главная мощь дозора. С каждым новым познанием об этом мире Яна все больше хотела вернуться обратно, в свой. Но не могла. Одни только пираты, коих было бесчисленное множество команд, заставляли чувствовать противный холодок на затылке. А Гранд Лайн, Новый Мир, Калм Белт, четыре главных моря, тысячи островов и один материк, совершенно непригодный для жилья. Так можно описать географию данного мира. Мира, что явно сошёл с ума. Слишком много воды, это при том, что Яна не умела с детства плавать, потому что до чёртиков боялась глубины. Девушка только сегодня узнала, что почти всю свою осмысленную жизнь являлась гребанным фруктовиком. А она ведь просто решила рассмотреть поближе наручники из кайросеки — её заинтересовал необычный зелёный металл.

***

— То есть ты не имеешь ни малейшего понятия, когда умудрилась съесть дьявольский фрукт? — удивлённо спросил Росинант, который сидел за столом и заполнял своим размашистым почерком разные бумаги. Он совсем недавно вернулся в Маринфорд, успешно завершив задание по поимке одного опасного пиратского капитана, того уже заключили в местный аналог Азкабана вместе со своими подельниками. Яна негромко подтвердив, немного отпила из чашки горький кофе. В штаб-квартире дозорных, к слову, он был довольно хорош. Наверное, то было единственным плюсом. — На самом деле, я даже не представляю откуда там он мог взяться, — на вопросительно-заинтересованный взгляд Донкихота девушка услужливо пояснила, — У меня в мире нет похожих фруктов и вообще подобной… магии. И ладно бы я просто увидела какое-нибудь вырвиглазное яблоко или грушу с необычными завитками, но я ведь это что-то как-то съела. И как она только умудрилась?.. Яна тяжело вздохнула и откинула голову на мягкую спинку миниатюрного гостевого диванчика. Она уже сумела смириться с подобным фактом за две недели и даже опробовать осознанно здесь свои предполагаемые способности, но ничего не выходило. Стоять перед зеркалом и упорно представлять убранство своей комнаты, надеясь, что она покажется, и появится своеобразный портал, видимо, было недостаточно. Или, как бы не прискорбно это не звучало, невозможно. Мол, этакий билет в один конец. Сенгоку даже предложил, что фрукт насильно тянуло в свой родной мир, а её просто переместило на буксире вместе с ним, как его носителя. Если это и вправду было так, то Яна возненавидит всё, что будет связано с дьявольскими фруктами. Они испортили ей всю жизнь. Метнув мимолётный взгляд на небольшое зеркальце в кабинете её нынешнего знакомого, Яна поджала тонкие губы. Проклятье, самое настоящее. — А ты пробовала представить что-нибудь из нашего мира? — мимоходом спросил Росинант и грязно ругнулся, — дозорный на одну из бумажек опрокинул чернильницу. Ему придётся начинать всё сначала. Иномирянка проигнорировала вопрос, безэмоционально наблюдая, как начал метаться по комнате неуклюжий блондин в поисках какой-нибудь тряпки. Если вовремя не вывести чернила, то они намертво впитаются в дерево. Яна прикрыла глаза. Она пробовала и не один раз, но от экспериментов начинало свербить в носу и наворачивались злые слезы. У нее получалось увидеть в зеркальной раме тот же кабинет Сенгоку по собственному желанию, но родной дом, свой мир — нет. От этого хотелось рвать волосы на голове. Это бесило, раздражало и злило. Чёртов мир и фрукты, названные заслуженно дьявольскими. Росинант в конце концов нашёл старую тряпицу. На его столе в скором времени исчезло тёмно-синее пятно. Яна же заснула, сидя на неудобном диване. Ей снилось проклятое море.