Плохая история с хорошим концом

Наруто любил Саске всегда. Сначала, в Академии, он принял это за дружескую симпатию, но потом, когда Хаку нашпиговал брюнета иглами, когда собственное сердце чуть не остановилось от подобного зрелища, Узумаки понял. Он влюбился. Поэтому он пытался привлечь внимание Саске, по-своему заботился, хотел вернуть его в Коноху... И поэтому притворился влюблённым в Сакуру. Блондин видел, что Учиха не ответит взаимностью, поэтому твердил, что они лучшие друзья. Только Какаши-сенсей догадался о его чувствах. На одном из заданий отвел деликатно в сторонку и спросил, давно ли он влюблен. "Давно" – получил в ответ, кивнул и пообещал сохранить его тайну. "Если понадобится – унесу с собой в могилу," – сказал он. Кроме Хатаке знали еще Ирука-сенсей, Цунаде и Джирайя. Пятая Хокаге и Извращенный отшельник сами догадались, в силу опыта, а с Ирукой-сенсеем Наруто сам поделился, потому что мужчина заменил ему отца. Узумаки тогда опять впал в депрессию, а учитель пришел его проведать. Он и обнаружил мальчишку на полу ванной в луже крови и с глубокими порезами на руках и бёдрах. Наруто просто переборщил на эмоциях и резанул чуть глубже положенного, потеряв сознание от кровопотери. Парнишка еле отговорил учителя идти надирать зад последнему Учихе. Сказал, что это только детская влюбленность, что пройдет. Не прошло. С каждым днем смотреть на брюнета становилось все больнее. А с уходом Саске из деревни у Наруто появились проблемы с сердцем и легкими. Вскоре блондин ушел из Конохи с Джирайей. Но не в поисках силы, как все были убеждены, а потому что находиться там, где ВСЁ напоминает о возлюбленном, было физически невыносимо. А потом была Четвертая Мировая Война Шиноби. На фронте было уже не до сердечных дел – суметь бы выжить. Но все: и хорошее, и плохое имеет свойство заканчиваться. Так и МВШ закончилась, оставив лишь горечь утраты и пустоту. Саске вернулся в деревню, и Наруто преисполнился решимостью признаться ему. Потому что неразделенная любовь медленно выжигала его изнутри, грозя оставить лишь пустую оболочку. Джинчуурики назначил брюнету встречу в саду, подальше от чужих глаз. Больное сердце аритмично стучало в груди, а кислород будто переставал усваиваться. Сознание гложило чувство надвигающегося пиздеца, но парень его стойко игнорировал. Уже почти подойдя к месту встречи, Узумаки поднял взгляд от земли и застыл на месте. Лицо приобрело какое-то удивленно-растерянное выражение, а глаза защипало. Саске стоял, прижимая Сакуру Харуно к стволу сакуры и увлеченно целовал ее. Одна его рука удерживала ее руки над головой, пока вторая сжимала бедро, закинутое на его талию. Медленно, будто не управляя своим телом, Наруто отступил. А затем повернулся и пошел назад. Слезы катились по побледневшему лицу, но он их не замечал. Как не заметил чужих взглядов, Шикамару, что пытался до него дозваться, Какаши-сенсея и Ируки, что наконец выбрались на свидание. Очнулся парень лишь в своей квартире. Захламленная и пыльная она вызывала только отвращение. Сложив печать, Наруто создал двух теневых клонов и САМ стал убираться. Клоны переглянулись и тоже принялись за уборку, по окончании которой развеялись. За окном уже стемнело. Джинчуурики сел на пол посреди комнаты и, вновь зарыдав, сложил несколько печатей. Эту технику он придумал сам, убив на нее массу нервов, сил и времени. Но результат того стоил. С ее помощью джинчуурики добровольно высвобождает Биджу, даруя ему физическое тело. Правда, сам сосуд умирает чуть позже высвобождения, но кого это волнует? Тело Узумаки выгнуло, а печать на животе зашевелилась. Спазмом сдавило горло, и вместо душераздирающего крика наружу вырвался лишь задушенный хрип. Из печати хлынула оранжевая чакра, формируя тело Девятихвостого. Процесс длился всего несколько секунд, но для бедного парня они показались вечностью, в которой существовала только боль. Наконец все закончилось, и Наруто окинул взглядом недоуменно озирающегося Лиса. Большой, больше Акамару, рыжий монстр, для своего теперь уже бывшего джинчуурики был прелестен. Красивый, умный, сильный... «Вот в кого нужно было влюбляться» – подумал блондин, тяжело, со свистом дыша и слабо улыбаясь. — Ты... что наделал, идиот? Ты сдохнуть захотел?! Наруто! Верни меня назад! Ты же умрешь!!! На морде демона было такое испуганное выражение, что Узумаки засмеялся бы, будь у него силы. Но сил не было, и он начал заваливаться на бок. Упасть парню не дали большие и пушистые хвосты, подхватившие его. Курама навис над ним, пока блондин поудобнее устраивался в своеобразном ложе. По морде Лиса текли слезы. Он свернулся клубком, укладывая голову на живот Наруто и грея парня своим теплом. — Какой же ты идиот... Как ты можешь оставить меня?! Я впервые полюбил, ты не имеешь права покидать меня! Наруто, ну пожалуйста, умоляю тебя, верни все как было! Раскаленные капли слез падали на кожу, выжигая на ней следы, от чего Узумаки морщился. Он положил руку на голову Курамы, зарываясь пальцами в мягкую шерсть. — Прости меня, Курама. За все прости, даттебайо. Но я не смогу жить без Саске. Я умер бы в любом случае, а чуть раньше или позже, какая разница? Из уголка рта блондина полилась кровь, пачкая оранжевый мех. — Молчи, любимый. Так ты дольше побудешь со мной. Хоть в этом не отказывай мне. Прошу. Превозмогая боль, Наруто привстал и, приподняв голову Девятихвостого рукой, поцеловал его в мокрый черный нос. В ответ Курама широко лизнул парнишку в лицо, затем за ухом, а потом принялся вылизывать шею и ключицы. Из-за жара демона Наруто застонал. Он начал почесывать Кьюби за ухом. Курама положил голову на грудь юноши, прикрывая глаза. В темном помещении раздалось громкое урчание. Так они пролежали до рассвета. Хриплое, с присвистом дыхание неожиданно затихло, а руки расслабились. — Нет... Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет!! Не умирай! Нару, умоляю! НЕЕЕЕТ! Только-только просыпающуюся Коноху огласил неистовый рев. Уже через минуту шиноби повыскакивали из своих домов, быстро ориентируясь на звук. Какого же было их удивление, когда источником оказался дом, в котором использовалась лишь одна квартира. Остальные жильцы разъехались кто куда, один только Наруто остался. Ему было просто некуда съезжать. Рев прекратился, и ниндзя решили зайти к Узумаки. Но стоило им зайти в незапертую квартиру, как много повидавшие шиноби застыли в ужасе. Перед ними лежал сам Девятихвостый демон Лис! В кольце его тела лежал Герой Войны, подбородок которого был окрашен засохшей крови. Демон громко скулил, зарываясь носом в одежду любимого, а морда была уже мокрой от слёз. — Уходите. Оставьте нас в покое! – вдруг зарычал Курама. Люди отпрянули назад от внезапности. Впереди всех стояли: Какаши, Гай, Рок Ли, Гаара, который прибыл вчера вечером, Ирука, Шикамару, Ино, Саске и Сакура. Взгляд Кьюби зацепился за последних, и он зарычал. Страшно, по-звериному. — Ты-ы! Это из-за тебя мой Нару покончил с собой! Из-за тебя и твоей розовой шлюхи! Наруто любил тебя все эти годы! Любил до безумия, до кровавых порезов, до мокрой от слёз подушки, до содранного в крике горла... Любил тебя, ублюдка, в то время, как ты причинял ему лишь боль! ТЫ УБИЛ МОЕ СОЛНЦЕ! Моего лисенка... С каким бы удовольствием я убил вас обоих. Выпотрошил, развесил кишки на деревьях, а кровью напоил бы его могилу... Но Наруто расстроился бы, если бы узнал. Солнышко не должно грустить... Люди стояли, не зная, что делать. Правда, открывшаяся им, была ужасна, но и сама ситуация вводила в ступор. Девятихвостый внезапно размахнулся и... всадил когти в свою грудь, раздирая грудную клетку. Послышался хруст костей, а хлынувшая рекой кровь, залила все в радиусе метра. Тело Наруто окрасилось в багровый. Обезумевший демон погрузил лапу в теплое нутро и резко дёрнул ее назад. В когтистой ладони еще билось большое сердце, выталкивая из себя кровь. Шиноби шарахнулись в разные стороны, кого-то стошнило, а Сакура потеряла сознание от шока. Ирука, Какаши, Гаара и Ли плакали. Вдруг всех ослепила вспышка света, а когда он погас, люди увидели вместо окровавленных трупов двух призрачных лисов. Один был оранжевого цвета с девятью хвостами, а другой – голубого, с одним пышным хвостищем. Оба они были не больше метра длиной. Рыжий лис подполз к голубому и ткнул его мордочкой в щеку. Тот приоткрыл свои голубые глаза с вертикальным зрачком и удивленно их распахнул, обводя комнату осмысленным взглядом. Когда его взгляд остановился на рыжем, то воздух наполнился радостным тявканьем. Голубой запрыгал вокруг второго, махая хвостом, но лис-кицунэ сделал резкий рывок и лизнул голубую щеку. Однохвостый смущенно прижал ушки к голове и, подползя к более крупному зверю, потерся головой о его рыжий бок, заурчав. Тот снова лизнул его, но уже в ушко и развернулся к окну. Голубой в нерешительности остановился, переводя взгляд с возлюбленного на людей и обратно. Кицунэ тяжело вздохнул и сел на пол, обхватывая себя несколькими хвостами. Младший резво подбежал к Ируке и стал подпрыгивать, будто, прося опуститься. Чунин встал на колени, и тут же почувствовал на своем лице теплый язычок. Тот ощущался как сгусток чакры, но не обжигающей, а теплой. “Спасибо вам за все Ирука-сенсей! Вы стали для меня папой, которого мне очень не хватало,” – услышал мужчина в голове до боли родной голос. — Н-нарут-то... Лисенок быстро перебежал к Какаши, заставляя опуститься на одно колено. “Берегите Ируку-сенсея Какаши-сенсей! Я не хочу чтобы он плакал.” Хатаке серьезно кивнул. Настал черед Гаары. “Не плач, Гаара! Ты для меня был братом, частью моей семьи. И я хочу, чтобы ты присмотрелся к Рок Ли. Он давно от тебя безума,” – Наруто лизнул смущено стрельнувшего в сторону гладкостриженного брюнета малахитовыми глазками парня в кончик носа. “Будь счастлив вместе с Гаарой, Толстобровик! Я хочу чтобы вы были счастливы вместе и у вас было двое или трое детишек!” — Ты что?! М-мы же оба парни! “Из детдома возьмёте или Орочимару попросите, он что-нибудь придумает.” Голубой лис потерся о ноги Шикамару всем телом и посмотрел на Саске грустным взглядом. Светящаяся слезинка упала на пол, тутже исчезнув. Наруто подбежал к Кураме и, скульнув, лизнул его в нос. Они оба разбежались и прыгнули в окно, рассыпаясь на миллионы синих и темно-оранжевых крупинок.

***

Спустя полтора года Гаара и Ли поженились, взяв из детского дома двух мальчиков-близняшек. Какаши сделал предложение Ируке, на которое тот ответил согласием. Саске бросил Сакуру и ушел к Орочимару. Через год у них появился малыш, и оба родителя были счастливы. Особенно Саске, выступавший в роли мамы, т.е. выносивший и родивший ребенка, которого назвали Менма. Шикамару неожиданно заявил о своих отношениях с Гай-сенсеем. Он так мило краснел, когда мужчина брал его за руку и переплетал их пальцы. А за всем этим наблюдали Курама и Наруто, поселившиеся среди звезд, а рядом крутился их сынок – лисенок по имени Акиро. Скоро у них будет еще один малыш, и Курама всячески заботится о беременном возлюбленном. Их не смогла разлучить даже смерть.