Ответы Хроме Докуро

ᅠ ᅠ«Умные люди говорят, что те, с кем мы общаемся, те, кто составляет наше общество и занимает возле нас пространство – есть отражение нас самих. Оглядываясь на тех, кто идет рука об руку, а иногда тех, кто идет впереди, невольно задумываешься – действительно ли в них есть хоть маленькая частичка моей души?» ᅠ ᅠХроме стала полноправным членом Вонголы и единственным хранителем тумана. Ее сделали равной со всеми, не выделяя и не занижая достоинств, положения. Она находилась рядом с теми, кто в обычных условиях никогда бы не посмотрел в сторону забитой жизнью и обществом хрупкой девчушки из японского мегаполиса. Однако теперь Хроме было достаточно повернуть голову, чтобы увидеть, что, некогда пустота, сквозившая ледяным ветром по почкам – прикрывается спинами ее новых товарищей; даже нет, ей не нужно было поворачиваться – она чувствовала это по их тяжелому дыханию и теплу тел, как щит стоящих вокруг нее, готовых прикрыть ее худое тельце. ᅠ ᅠНесмотря на все положительные аспекты так круто перевернувшие ее жизнь – Хроме все равно не могла до конца принять этот образ «счастливого» человека. Часть ее души ожидала подвоха, а внутренний взор все искал скважины или лазейки в этом «идеальном» кругу. И она нашла их в себе самой. Она и была той самой трещиной, которая могла надломиться и разрушить идеальную окружность, ведь теперь она – часть системы. ᅠ ᅠДевушка старалась, как могла, вписаться и примерить такую странную для нее маску «обычности», которую другие хранители использовали на уровне мастерства. Или это не было для них маской? Они без напряжения собирались в небольшие группы, встречая перед этим друг друга при входе; их лица, пусть и не все, украшала улыбка, но глаза каждого выражали полное доверие и понимание. ᅠ ᅠХроме училась улыбаться чаще. ᅠ ᅠВстречаясь глазом с другими хранителями, она упорно заставляла себя не отводить его первой, пускай тот и начинал слезиться. Это выглядели немного странно, потому другим ничего другого не оставалось, как в замешательстве отворачиваться, внутренне спрашивая себя, что это было. После таких экспериментов ноги от волнительной тряски сводила судорога и девушку потом не видели на протяжении недели. ᅠ ᅠМногие ребята очень часто собирались после школы прогуляться или как-то развеяться – пусть это была совместная домашняя работа или игровой клуб. Чаще всего Хроме видела их вместе и реже раздельно. ᅠ ᅠТеперь каждые выходные девушка, превозмогая смущение, приглашала девочек на совместные прогулки. Телефона у нее не было, поэтому ей приходилось появляться лично, собираясь около часа с духом перед дверью прежде, чем позвонить. С начала подруги не верили своим глазам, но вскоре поняли, что Докуро пытается измениться (так они думали и так от части было), и начали ее в этом активно поддерживать. Помогая иллюзионистке с гардеробом и посвящая в мир японских сладостей, они не переставали вещать о всяких новинках или событиях, так редко, но так ярко появлявшихся в Намимори. Хроме воспринимала все это как некий опыт и миссию, нежели реальное наслаждение. «Странно все это» – крутилось у нее в голове или «Они правда так увлечены этим?» ᅠ ᅠПо приходу в родные, потрепанные, разваленные и запыленные стены Кокуе – она глубоко вздыхала и обессиленно падала на колени, так ныли ее ноги, так были натянуты ее нервы. Казалось, она делала так, как и все: старалась улыбаться, проявлять себя в активной жизни. Девушка даже позволила себя расчесать и накрасить. Ей хотелось соответствовать тому стилю жизни, которым живет каждый японец и, особенно, ее друзья, которые служили для нее новыми эталонами к «правильной жизни». Но почему-то все это не казалось ей естественным. Все это было не для нее. ᅠ ᅠНа полу лежал один из миллионов разбитых осколков некогда огромного зеркала. Покрытый пылью, треснувший и одинокий – Хроме взглянула в него, проведя рукой, убрав толстый слой. В нем она видела разукрашенную куклу, так отличающуюся от естественной, привычной Докуро. На сердце защемила грусть, дав волю весь день сдерживаемым слезам. Быть самостоятельной и зависеть от себя самой было сложно. Ее не учили этому, не объясняли. Хроме приходилось, как дикарке, наблюдать за всеми исподтишка, отмечая для себя, что хорошо, что плохо, как вести себя в той или иной ситуации. Она так хотела быть частью общества, что не увидела – общество бывает разным и то, в которое она попала – не было ей чуждо. Поэтому, оглядываясь по сторонам, задерживая взгляд на своем запыленном отражении в разбитых зеркалах, она видела каждого в этой изменчивой игре трещин: ее решительность и страх в глазах Савады, нежность и кротость в Киоко, некое озорство в Ламбо… Все они имели ту самую частичку Хроме, что сливалась в единую целостность – Вонголу. И так же, как и хранители – она отражала их самих, показывая их слабости, их суть. Каждый уникален, каждый особенен, каждый – отражение друг друга.