9.
30 ноября 2020 г., 12:48
Way out of nowhere Take me out there Far away and save me from my Self-destruction.
Фрэнк проснулся посреди ночи от щелкающего аппарата; значит пульс пациента учащался. Надеясь, что это сон, Фрэнк подскочил на узкой скрипучей кровати, оглядываясь и пытаясь вспомнить, где он вообще находится. Тусклый свет из коридора со спящими медсестрами позволил разглядеть высочайшее давление и безумный пульс спящего Джерарда, трехзначными числами блестящий на маленьком экране у них над головами. Фрэнк прыгнул с кровати в резиновые тапочки, стремглав побежав к посту, позабыв про все вокруг, на ходу поправляя пижаму и потирая спящие глаза. Через минуту он вернулся в темную палату с той самой медсестрой, так же бегущей с аптечкой из другого конца этажа. Её волосы свалялись, макияж стерся, и правда – кто не спит на ночном посту? - Что с ним, почему? – тихо спрашивал запыхавшийся Фрэнк, остановившись у кровати и хватая Джерарда за руку, боязливо оглядывая чуть блестящее в синем свете луны лицо со сморщенным носом – он начал просыпаться. Парень присел прямо на пол у кровати, лбом скользя по горячей ладони Джерарда. - Мы дали ему дозу снотворного, это может быть побочный эффект, - со вздохом девушка, вкалывая Джи что-то шприцом с тончайшей иглой. Она не выглядела особо озабоченной, но это заставило чуть проснуться, оживиться, как обычно бывает с работниками этих мест. Глаза Фрэнка выскочили из орбит, легкие завязались в один узел, не давая вдохнуть, а рука неосознанно вцепилась в парня намертво, даже уши будто заложило на несколько мгновений, потому что щелканье аппарата стало чуть тише, а потом наоборот, только оглушающе громко. - Ему нельзя снотворное, врач говорил… - Мне жаль, но врач ему и приписал это. Повисла мучительная тишина, назревающий конфликт – медсестра, которая хочет поскорее пойти спать дальше, и молча ждет, пока показатели Джерарда придут в норму, и охваченный паникой Фрэнк, в принципе не терпящий безразличия и медлительности, не переносящий наплевательского отношения. - Вы знаете, что делаете вообще? Какой врач мог такое приписать? А если что-то случится? – Фрэнк срывался на крик, переводя яростный испуганный взгляд с аппарата на Джерарда, на девушку в белом халате, сонно потирающую глаза, она недовольно скривила губы, как человек, собирающийся что-то резко возразить или бросить бессмысленную колкую фразу. Он не мог стоять ничего не делая и чувствовать себя бесполезным, он всегда может помочь Джерарду, а сейчас не был уверен в этом. Фрэнк запрыгнул на кровать, аккуратно приподнимая руками подбородок Джи и нависая своим тучным телом над мальчиком. Он склонился над маленьком ушком, закрытым свалявшимися волосами, и принялся говорить со спящим. - Джи, просыпайся, это не реально, - Фрэнк почувствовал на своем лице скатывающиеся соленые слезы, заливающиеся в рот, и мешающие говорить, - Не бойся, сопротивляйся. Джерард распахнул глаза, принялся учащенно дышать, схватившись двумя руками за футболку Фрэнка. Он приподнялся с подушки, не обращая внимания на колющую рану. Его лицо было непроницаемо, из таких же безучастных глаз потекли слезы. - Фрэнки, мне страшно, они знают, что у меня была операция, они все знают, - Джерард медленно откинулся назад, прижался губами к щеке Фрэнка, выдыхая горячий воздух ему в ухо, все перед глазами потемнело от резких движений, и голова безумно закружилась. - Я не отдам тебя им, никогда, - Фрэнк бережно положил парня обратно на подушку, вынимая руку из-под его шеи, но не отпуская потную ладонь, все так же нависая над его крошечным силуэтом, сливающимся с пышным одеялом, тонущим в одежде, - Вы это видите? Кто черт возьми дал ему это? - Сэр, успокойтесь, - девушка боялась этих двоих парней и совершенно не знала, что делать в таких случаях, широко распахнув глаза, она застыла тупо глядя на аппарат, не понимая таких резких скачков показателей, - Сейчас пульс стабилизировался, завтра врач поговорит с мистером Уээм. Ранее он не сообщал о кошмарах. - А вы что не знаете, что больные люди не признают этого? – чтобы Джерард не услышал, шепотом сказал Фрэнк, подлетая к мед сестре, он еле сдерживался, чтобы схватить ее за шиворот, оживить её бесполезное лицо, раздражающее своей пресностью и окаменелостью. Она ушла, стыдливо направляя незнающий взгляд в пол. Фрэнк кинулся обратно на кровать к трясущемуся больному, поглаживая его по голове, сбрасывая одеяло на пол. Он заставил Джерарда улечься обратно и попробовать уснуть, успокоиться, как они обычно это делали. - Только твой голос я слышу через сон, только тебя боятся все монстры, - Джерард зажмурил глаза и крепко прижался к груди своего спасителя, сжимая край футболки в кулаке, как делал каждую ночь. - Ты можешь с ними говорить? – Фрэнк преисполнился в роли психотерапевта, решив, что только он может решить проблемы с ночными видениями. Он увидел связь между физическим и моральным состоянием Джерарда. Сейчас он лежал дрожащий, потный от головы до ног, с высокой температурой, судя по горящим щекам и лбу. Если ночью к нему приходили монстры – на утро он хотел или пытался убить себя. Монстры захватили его сознание, став главнокомандующими в его голове. Монстры приказывали ему бросить таблетки или учебу, порезать руки или отказаться от еды. Под влиянием монстров он становился куклой марионеткой. - Могу, но они меня не слушают и лишь смеются, - всхлипывал Джерард, начиная проваливаться в беспокойный сон, - Дай мне обезболивающее, пожалуйста. Боль усиливалась от мыслей о монстрах – это Фрэнк понял, шаря рукой по тумбочке в поисках таблеток. - Я придумаю что-нибудь, мы должны прогнать их, сколько можно управлять тобой? – Фрэнк боязливо смотрел, как Джерард через силу выпивает пару глотков воды и падает в кровать.***
Утром Фрэнк сидел на кровати, от волнения барабаня пальцами по деревянному краю, вторую руку прижимая ко рту, чтобы случайно не закричать от переполняющего волнения. Сейчас Джерард был у врача, и должен рассказать про свои проблемы, но он понимал, что тот никогда не сделает это. Никогда не расскажет кому-то кроме Фрэнка, что монстры грозят ему забрать жизнь. Потому что они не разрешают. - Доброе утро, кем вы приходитесь Уэю, напомните, - врач в очках зашел в палату, а за ним и заплаканный Джерард, оглядывая Фрэнка и быстро что-то чиркая в карточке, он облокотился в дверном проеме, спокойный как удав, и медленный, будто этим утром он проглотил целую пачку успокоительных за раз. - Парень, я его парень, - четко и быстро ответил Фрэнк, одной рукой приобнимая талию бледного Джерарда, сразу же кинувшегося к нему, безучастно глядящего в одну точку напротив себя, нервно теребящего край футболки. Он чуть приободрился от касания Фрэнка, улыбаясь и опуская опухшее красное лицо вниз, своей рукой крепко сжимая руку парня. - Хорошо, - мужчина в халате, спуская очки на крой носа, оглядел молодых людей, без всякого интереса, нисколько не удивившись открытости Фрэнка, ведь его ничего не могло тронуть, - Приношу извинения за сегодняшнюю ночь, такого не повторится. Прошу пройти за мной, нужно чтобы вы ответили на пару вопросов. Фрэнк сразу понял в чем дело, и быстро чмокнув Джи в горячий потный лоб отправился в след за врачом. Они оказались в просторном кабинете с мерзким запахом спирта, к которому Фрэнк успел привыкнуть за пять дней, проведенных здесь. Зеленые стены, страшные лампы на облезлом потолке, пластмассовые шторы, пропускающие даже самые слабые лучи солнца. - Мистер Айеро, мы устранили кровотечение и провели осмотр. Осложнения были ожидаемы. Капельницы продолжим, уколы тоже, Джерарду нужно остаться здесь ещё на неделю, - мистер Боуи поправлял очки, быстро бегая глазами по анализам крови парня, перебирая какие-то бумаги, кучей сваленные на небольшом столе. Эта стопка почти закрывала низкого доктора, - Больше меня волнует психологическое состояние пациента и то, что он несовершеннолетний. - Да, но я уже говорил, что беру всю ответственность по уходу на себя, подписал документы, - Фрэнк не спешил рассказывать про сны, самодовольно скрестив руки на груди, чуть дерзко ухмыляясь – это он делал даже не намеренно, просто привычка в разговоре с незнакомцами. - Где его родители? – бесцеремонно спросил врач, продолжая пилить Фрэнка глазами, безразличными, но изучающе, ожидающе. Их отношения вообще были напряженные еще со дня операции. Фрэнк не питал к нему доверия, слишком тихим и подозрительным казался ему этот старик. - Я вместо их. - Тогда расскажите мне про отчеты его психотерапевта. - У Джерарда депрессия и сопутствующие кошмары, - Фрэнк бросил на стол папку с осмотрами другого врача, которую не зря прихватил с собой в палате, - Там нет ничего дельного, я расскажу Вам все гораздо правдивее. Джерард никогда не говорил все полностью своим врачам, зато я знаю все в подробностях, и, если Вы наконец воспримите меня всерьез, и доверите мне моего парня – станете вторым, - Фрэнк наблюдал за врачом, тревожно листающим записи психотерапевта, состоящие из очень мелкого плотного текста без пробелов и абзацев, с точным выдуманным описанием проблем, выдуманных Джерардом. - Договорились, Вы – его доверенное лицо. Выкладывайте. - С детства у Джерарда были напряженные отношения с родителями, особенно с отцом, в том числе это из-за его младшего брата, ставшего любимчиком. Отец пару раз выгонял мальчика из дома, избивал, запрещал ему одеваться, как он хочет и рисовать, потому что Джерард должен был поступить в техникум. Только мать его защищала, хоть и сама подвергалась давлению отца. Когда братья подросли, Майки тоже начал упрекать отца, помогать Джерарду во всем. Это случилось только два года назад, когда Джерард принял свой диагноз, начал лечиться и узнавать, что такое жизнь. Мальчика травили в школе за счет его замкнутости и полноты, что вызывало много комплексов и проблем. Избиения дома, в школе – причина многочисленных шрамов на руках, ногах, даже переломов, гематом. Вы скажите, что это обычная ситуация и многие росли так же, и я отвечу да, но Джерард необычный, - Фрэнк сделал паузу, задумчиво смотря на яркое солнце за окном, слепящее глаза, - Его сны. Сны с монстрами. Их пугающий вид: окровавленные лапы, сумасшедшие глаза, длинные когти, висящие уши, огромные носы, острые клыки – все это он видит каждую ночь. Монстры заводят его на кладбища, заброшенные здания, страшные больницы с белыми стенами, темные пустые комнаты, обрывы каких-то оврагов, комнаты пыток, где они грозят пронизать все его тело иголками и ножами, держат пистолет у виска и смеются, когда он противится. Монстры заставляют его калечить себя, обрывать связи с родными, напиваться до потери памяти и при всем этом запрещают рассказывать о своем существовании, - Фрэнк неотрывно смотрел на обомлевшего врача, тыкая пальцем себе в грудь, - Только мой голос он слышит через сон. - Что ж, я понял о чем Вы. Могу только порекомендовать помощь врача и таблетки, но все же одно я не пойму. Зачем вы с ним связались? – ровным тоном серьезно спрашивал он, прервав парня, он приподнял седые брови, и уперся руками с тяжелыми дорогими часами на стол. Фрэнк открыл рот от удивления, чувствуя желание вмазать по этой старой морщинистой роже и закипающую, как чайник, злость, заставившую его перейти на крик. Он чувствовал себя персонажем какой-то сатиры, будто сказанное врачом было не всерьёз, и над ним издеваются, как над импульсивным подростком, просто пробирая его на эмоции. Самое смешное, что он правда поддавался. - И это все что, Вы ответите? Потому что я нужен ему! Что он натворит без меня? Кто ему поможет? Даже собственная мать не знает про это, не то что какие-то там друзья! Я чувствую, что обязан заботиться о Джерарде! - Не обязан, Фрэнк, - старик снял очки, с жалостью поглядывая на обезумевшего парня, с искренне пытаясь донести до него суть, - Это работа психиатра и санитаров. Ты ему не нужен, и твои действия не должны казаться другим какой-то жертвой. Глупость и только. Ты портишь свою жизнь и не даешь парню помочь себе. Вы оба тешите себя иллюзиями о том, что вместе лучше. Джерард никогда этого не признает. Это, наверное, единственное в чем он лжет тебе. Ты делаешь ему хуже. Абсолютно подавленный правдивыми словами врача, желающего молодым только лучшего, и своими сомнениями, Фрэнк вернулся в палату. Нет, он не сомневался в себе и Джерарде, он сомневался в реальности последних дней. А еще ему очень хотелось прямо сейчас получить дозу.***
- Джи, так не больно? – Фрэнк аккуратно переложил онемевшую руку мальчика на подушку, радуясь, что это его последняя система, и совсем скоро катетер уберут. Дождавшись отрицательного качания головой, он бросился переодеваться в пижаму из своей рабочей формы. - От тебя так приятно пахнет кофе, - Джерард глубоко вдохнул горький аромат, расплываясь в улыбке, и откидывая в сторону детскую раскраску, купленную Фрэнком вчера. Он больше не выглядел так болезненно, хоть и чувствовал себя не совсем здорово, но все налаживалось, - Подойди ко мне, дорогой, - проурчал Джерард, протягивая одну свободную руку на встречу парню, приближающегося к нему с горящими глазами. Его горькие от лекарства губы прикоснулись к трепещущему Фрэнку, который так долго ожидал поцелуя, и холодная ладонь скользнула по шее, мягко заставляя парня усесться перед ним. - Стив и Ник приходили, но они как-то слишком натянуто говорили друг с другом, я думаю, у них что-то случилось. Стив как обычно, да и Ник на него со страхом смотрит. - Джи, я думаю, у них все будет в порядке, ты ведь видел, как Стив ухаживал за пьяным Ником на Рождество? Атмосфера больницы, невежественный персонал, невкусная еда, скука – все надоело. Пару раз они вместе выходили на улицу, радуясь хорошей погоде, пару раз Фрэнк сочинял короткие смешные песни для больного, пытался придумать ему любые развлеченья, только чтобы он целый день не портил зрение планшетом с целой библиотекой книг, но радоваться в этой атмосфере было тяжело. Стив с Ником привозили фруктов и обещали позвать влюбленных в гости, оставив за собой букет цветов, который Фрэнк случайно уронил, задев рукой, пока пытался осторожно обнять Джерарда.***
- Шарль Гуно - это французский композитор, сочинивший оперу, а Гете – писатель, - всю дорогу пытался хоть что-то объяснить Джерард, размахивая руками и перерывая все источники информации, помещающиеся в его небольшой еще подростковой голове, - Это разные люди, понимаешь? - Так, а о чем опера? – Фрэнку было не знакомо не одно имя, он просто делал вид, что все понимает, выкручивая руль на полную влево, и разгоняясь вперед по прямой. Он бросал взгляды через плечо, сталкиваясь с удивленным Джерардом, покрасневшим от смеха и злости. - Ты не читал? – Джерард мог отличить Моцарта от Баха и Мунка от Кирхнера, поэтому, когда Фрэнк отрицательно помотал головой, он лишь сдержанно ответил, - Сейчас и узнаешь. Джерард ну очень вписывался в стены и декорации театра, будто сошел со сцены. Новый выглаженный костюм подчеркивал изящную худобу, волосы были уложены назад гелем, кожаные кеды вычищены до блеска. Рукава рубашки немного выглядывали из-под пиджака, закрывая запястья, а брюки оставляли открытыми щиколотки с ярко-синими носками. Он успел найти сверкающие кольцо и подвеску где-то в завалах всякого хлама. Каждый волосок на лице выбрит, а губы слегка блестели от бесцветной помады. Так он стучал плоскими каблучками по большим залам с колоннами, поддерживающими высокие мраморные потолки, и восторженно разглядывал костюмы и портреты актеров, все время дергая Фрэнка за руку. Фрэнк с татуировками и пирсингом наоборот странно смотрелся в костюме, люди иногда косо смотрели на эту пару. Даже не потому, что они парни, а из-за такого странного сочетания. Фрэнк чувствовал себя оборванцем деревенским мальчишкой, которому повезло встречаться с принцем, сыном короля этого замка-театра. Будто он способен одним прикосновением очернить что-то возвышенное и прекрасное в этом парне. Он не заслуживает целовать наследника престола. Джерард грациозно поправлял воротник молочно-белой рубашки, оставляя открытой часть женственной шеи. Фрэнк всегда замечал что-то женственное в нем, начиная от самого первого прикосновения его рук в вечер их встречи. Вокруг ходили нарядные пары богатых мужчин и девушек с красными пухлыми губами, одетых подобающе своему статусу. Как приглашенные на пир или важный визит. Все выглядело как на балу в королевском дворце, еще минута и заиграет пианино со скрипками, и они закружатся в танце. В плавном и медленном танце, вызывающим головокружение от пируэтов и красоты твоего партнера. Фрэнку хотелось бережно взять его за талию и танцевать пока боль в ногах станет невыносимой. Подкинуть его до потолка и поймать руками совсем как пушинку. Придерживать его худую руку своей и не отпускать при крутых поворотах. Наклонять почти до пола и медленно поднимать обратно, касаясь его груди своей. Наблюдать смущенную улыбку белоснежных зубов и любвеобильных губ, взгляда, наполняющего сердце до краев нескончаемым потоком безумия. Желанием убить за него. Их любовь представляла нечто вроде такого бесконечного плавного танца, но ведь все танцоры когда-то становятся стары и непригодны для этого? - Фрэнки, тебе понравилось? – всю оперу Джерард то с наслаждением и жадностью следил за каждым движением актеров, то поворачивал улыбающиеся лицо на сметенного Фрэнка, все так же хватая его руку, и притягивая к своей груди, нагибался к уху, чтобы объяснить непонятные в спектакле моменты, сам всем корпусом подавался вперед, как бы стараясь стать ближе к месту действия. - Это…это что-то невообразимое… - Фрэнк открыл рот, от удивления прирос к креслу, и ноги больше не держали его, уставшие от долгого сидячего положения, но все это его сейчас не волновало, ибо культурное перенасыщение перешло на первый план, съедая все его мысли и впечатления, - Я до этого момента никогда не думал, что в театрах так красиво и интересно, - он поднялся, отрывая взгляд от одного прекрасного к другому – от занавеса сцены на Джерарда. Как настоящий джентльмен, он подхватил воздушного мальчика под руку, ловко разворачивая его к выходу. - Тогда в следующий раз отправимся на балет, - Джерард, довольный своими идеями, улыбнулся, встряхивая волосами, и гордо выпрямляя спину, прекрасно понимая, что он выглядит замечательно, понимая, что это лучший день, какой мог ему представиться в больничной палате. Он знал, что прямо сейчас, плечо о плечо, идет с таким чертовски обаятельным и горячим Фрэнком, даже не подозревающим, как ему идет простая рубашка, и как ему бы прямо сейчас хотелось видеть его и без нее. Их молчаливое восторженное спокойствие одно на двоих прервала появившаяся около гардероба Линдси, с таким же озаренным и меланхоличном лицом, своей легкой улыбкой, которую Джерард созерцал почти каждый день в колледже. - Все в порядке, Джи? За кем так пристально следишь? - Художница, про которую я тебе рассказывал. Он чуть сбавил шаг, наблюдая за медленно порхающей по направлению к ним девушкой, которая так привлекала внимание своим готическим черным длинным платьем, наверняка её авторства, как и всё, что её окружало. Вокруг этой дамы царила идиллия того, что отреставрировано и создано её ловкими руками или подкупающими речами – картины, украшения, одежда, прочие формы искусства, но самое главное – люди. Своей обходительностью и магнетической пленительностью она втягивала себе нужных людей в компанию, состоящую из себя и Себя, как паук свою жертву, обволакивая дурящим ядом. - Тогда я могу с ней познакомиться, - чуть усмехнулся Фрэнк, протягивая обеспокоенному мальчику пальто, - Вдруг, она красивее меня, верно? – продолжал улыбаться Фрэнк, чуть нагибаясь, чтобы завязать тонкий зеленый шарфик на открытой шее Джерарда, не стесняясь этого, как в прошлом году. Он поправлял воротник пальто, застегивал пуговицы на груди мальчика, так как очень любил ненавязчиво касаться его, проявлять свою любовь маленькими жестами, любоваться на его тело, - Ну что, я покурю и едем? – дождавшись легкого кивка, Фрэнк снова взял мальчика под руку, под любопытными взглядами посетителей театра направляясь на выход. - Я еле держусь, почему он так смотрит на меня? – двумя руками Джерард вцепился в локоть Фрэнка, неуклюже носом прислоняясь к его плечу, снизу вверх рассматривая чуть нахмуренные после своих слов брови парня, между которыми возникла тонкая та самая морщинка сосредоточенности и недовольства, адресованная тому парню, что косо смотрел на них. Своими маленькими шагами он еле успевал за Фрэнком, часто перебирая ножками, цокающими мелкими каблуками по полу. Парень не успел ответить что-то вроде “Потому что он мне завидует“, что уже вертелось на языке, потому что прямо перед их лицами оказалась спина Линдси, в одиночестве курящая у перил здания. Она присела на мраморную стенку, оглядывая центральную улицу города, открывающуюся свысока с этих ступеней. - Лин, здравствуй, - тихо и неловко начал Джерард, боясь напугать девушку, - Ты тоже была на Фаусте? – предположил мальчик, скользящим движением отрываясь от своего парня, и шагая вперед к тем же перилам. - Привет, Джер! – она сразу же оживилась, резко поворачивая голову, и натягивая на себя всю ту же улыбку, вынужденную, которую держала только тогда, когда её кто-то “нужный” видел, - Да, странно, что мы не встретились в зале. А ты здесь… - Это Фрэнк, мой парень, я про него рассказывал на Рождество, - с приятным милейшим стеснением рассказывал Джерард, засовывая руки в карманы, застенчиво прикусывая губу, - Ему тоже интересно тебя узнать. - Приятно познакомиться, - девушка сощурила глаза, приглядываясь к Фрэнку, испугавшемуся такому холодному взгляду, но в то же время, даже после рукопожатия, ему правда хотелось довериться ей, и рассказать абсолютно все-все о себе, что его очень сильно пугало, - Ты правда симпатичный, я за вас рада, - Линдси наклонила голову вбок, пару секунд изучая незнакомца, и будто сделав какие-то выводы, отвернулась обратно. Фрэнк чуть дрожащими руками достал свою пачку сигарет, боясь взглянуть на эту девушку, чересчур похожую на ведьму, которую можно встретить в современном мире. С ощущением, что только что она прочла его мысли или вовсе прокляла, Фрэнк закурил, пытаясь успокоиться и вернуться на землю, внять в то, что так активно рассказывал Джерард. Линдси почти все время молчала, тем самым заставляя мальчика выложить всё, что произошло с ним в больнице и до неё, что он собирается дальше делать, и то, чего не рассказывал даже Фрэнку. - Я боюсь, нам уже пора, поздновато, завтра Джерарду анализы сдавать, - когда Фрэнк уже не мог слушать это, он затушил вторую сигарету, нежно, но настойчиво хватая Джерарда за плечи со спины, притягивая к себе, и пальцами зачесывая его волосы, упавшие на лоб назад, - Мне тоже приятно было познакомиться, - не дожидаясь ответа, он повел мальчика прочь, с колотящимся сердцем доставая ключи от авто, будто они бежали от пожара. - Эй, что это было, - недоумевал Джерард, останавливаясь перед капотом машины и разводя руками, - Мы просто болтали, ты даже не дал мне попрощаться, и какие еще анализы? Фрэнк рывком притянул мальчика к себе, до хруста хрупких позвонков и шеи прижимая к себе, второй рукой сжимая кудряшки на его голове, перебирая их пальцами, закручивая и распуская. Фрэнк заплакал на шерстяном плече Джерарда, стыдясь самого себя и всего что происходит, стыдясь сказать правду, понимая, насколько он жалок. Он просто крепко зажмурил глаза, переводя руки на талию мальчика, чуть ли ни на коленях стоя перед ним. - Эй, Фрэнк… - окликнул его Джерард, не смевший пошевелиться, и не привыкший к эмоциям того, кто обычно их не показывал. Он схватил его руки, чуть пятясь назад, и присаживаясь на машину, - Скажи что случилось, прошу, - тонким голоском продолжал мальчик, вцепившись в ткань черной куртки. - Я… не бросай меня, - перебивая слова хлюпаньем носом молил Фрэнк, лбом прижимаясь к животу Джерарда, носом касаясь холодной пряжки ремня, на которую скатывались слезы, - Ты не понимаешь, она… она хочет…отобрать тебя… - он снова разрыдался, и та черная рубашка пропиталась соленой водой и тяжелыми вздохами, - Я не смогу без тебя… Ни говоря ни слова, Джерард обхватил ладонями лицо парня, чуть приподнимая его себе навстречу, заставляя его открыть красные глаза. Он делал то, чего первый обычно стыдился – присел на корточки, притягивая Фрэнка к себе, и чуть боязливо поцеловал, как-то легко и по-дружески, как делали это неумелые дети в пятилетнем возрасте. Своими крохотными руками Джерард гладил чуть шершавые щеки парня, целуя его во второй раз – чуть касаясь, только губами, слегка приоткрывая их. - Я тебя люблю, Фрэнки. Возможно Джерард говорил это слишком редко, или слишком мелодично прошептал это, потому что Фрэнк реагировал на это уж слишком бурно, шурша тяжелой осенней одеждой, вскочил с холодного пыльного асфальта, за собой поднимая и мальчика, усаживая его на блестящий в темноте улицы капот, все так же удерживая за талию, пробираясь руками под пальто, губами слепо разыскивая его губы. Центр Нью-Джерси не спал в это время, и улицы то становились мучительно тихими от мирных мечтательных юношей, то наоборот разрывались звонкими голосами дам. В этот самый момент вес стихло, окна домов погасли, ведь все уважающие себя люди в это время находятся, где угодно, кроме своей квартиры, а фонари зажглись, тускло-бело освещая дороги, по которым быстрой скоростью изредка приносились, преимущественно, такси. Казалось, будто на них устремлены десятки внимательных взглядов, но в тот же момент они находились одни в узком закоулке за театром, откуда уже разошлась публика по барам и пабам. Два одиноких дерева отбрасывали тени листвы на их лица, пока два сердца бились в унисон друг другу, будто они делали что-то абсолютно отвратительное и прекрасное одновременно, и прямо сейчас должны были остановиться, но Фрэнк продолжал сжимать ребра Джерарда, облокотившегося на лобовое стекло, растягиваясь, показываясь свое тело во всей красе, которая ну слишком нравилась его парню, мечтавшему об этом моменте весь день. - Она очень странная. Как смотрит, как разговаривает и слушает – ей явно что-то нужно от тебя. - Может ты уже успокоишься? Кто сказал, что я собираюсь уходить от тебя? Будто сам не знаешь, как это глупо с моей стороны. - Я все равно ей не доверяю. Ты же вроде стеснялся меня? И целоваться при других? - К черту это.***
До ночи они обсуждали свою спонтанную поездку, Джерард настойчиво объяснял, что с Линдси все в порядке, а Фрэнк чуть не забыл про свой план на эту ночь – первую, которую они проведут одни после больницы, так как последние несколько дней они жили в доме Уээв, успешно примерившись между друг другом. Уэи старшие приняли заботу Фрэнка в качестве извинений, обещая, что это последний раз, когда они позволяют оставить Джерарда одного. - Джи, ты помнишь, что мы сегодня делаем? – сев посреди кровати, Фрэнк пождал губы и гадал, что первое придет на ум мальчику, медленно скользя взглядом по всей комнате. Он был все еще безумно рад спонтанным поцелуям на машине и в конце концов тому, что Джерард позволил это прямо на улице. В комнате было темно и тихо, шторы закрывали мешающий им уснуть свет, а Джерард не разрешал пользоваться любой техникой перед сном, будучи любителем долгих ритуалов перед сном – теплая ванна с пеной, успокаивающие травы вместо чая, чтение книг, чуть медитации – и Фрэнк проникся этим искусством правильного засыпания, прямо сейчас зажигая ароматическую свечу с лавандой. Джерард остановился, прекратив обмакивать волосы полотенцем. Он точно забыл про это, и Фрэнк сам не хотел портить этот день, но должен был. Второе же полотенце, болтающиеся на бедрах, намеривалось сейчас же упасть на пол. Заметив это, Фрэнк подошел к недоумевающему парню, активно пытающемуся вспомнить про что говорил второй, и одной рукой завязал узел чуть крепче. - Сегодня тебя ждет поединок с монстрами, - едва слышно напомнил он, упираясь своим лбом в его и не убирая руки с края махрового полотенца. - Вот черт, - лицо Джерарда сразу же скривилось в отвращении, какое он испытывал при всем, что связано со снами и в целом засыпанием, сколько бы сам не пытался скрасить себе ночное время, он перевел взгляд на кровать, коснуться которой означало увидеть кошмар, - Ладно, ты прав. Только дай мне одеться. И каков твой план? – теперь он глубоко задумался, потому что вся эта псевдопомощь уже не была простой шуткой, и любая идея Фрэнка сильно влияла на него. - Сейчас ты спокойно уснешь, а я буду следить за тобой и не сомкну глаз, как только ты увидишь монстров – представляй в своих руках нож или меч и просто убей их. Повторяй, что прогонишь их любой ценой, повторяй, что рядом я, раз уж меня они боятся, - абсолютно серьезно отвечал Фрэнк. - Ты думаешь… - Джерард уставился на своего парня как на сумасшедшего, переваривая сказанное, хотя по лицу Фрэнка ничего и не скажешь – он не смеялся. - Надо попробовать, чего терять время? Ты сам хозяин своих снов, и раз уж ты уже убегал от них и воображал рядом маму, почему бы не сделать это? – Фрэнк не отрывал умоляющего взгляда от испуганного мальчика, жалобно сдвигая брови, - Пожалуйста, я хочу помочь. Мне надоело смотреть как ты дерешься с воздухом и не можешь дышать во сне. - Какой я жалкий, - прошептал Джерард, не отводя взгляда от Фрэнка, он закрыл лицо руками, а вместо черноты перед глазами представились монстры. - Ты не жалкий, - из уст Фрэнка это звучало правдой. Он взял руки Джи и чмокнул слезящиеся глаза, задевая черные густые ресницы, позволяя их носам соприкоснуться, - Давай. Тяжело вздохнув, Джерард по привычке прильнул к груди Фрэнка, накрывая своей ногой его. В ответ парень прижал его к себе еще сильнее, поглаживая по голове. Бок Джерарда предательски заколол, но он не обращал внимания, сконцентрировавшись на снах. Фрэнк чувствовал, как всё тело затекло, потому что он лежал, боясь шелохнуться. Словами не передать, как он ряд чувствовать его рядом и оказывать поддержку, участвовать в борьбе против кошмаров. Он просто не мог допустить, чтобы с ним что-то случилось. Сначала темнота. Затем слабо видные очертания могильных надгробий и пышного букет цветов, сложенного только у одного памятника. Потом заливающийся веселый смех приближающегося существа. В конце концов очертания черного толстого монстра, на этот раз с пустыми глазницами и ножами вместо рук. - Джерард! Как прошел твой день? Я вместе с тобой наблюдал Фауст, все же прекрасное творение немца, - его протяжный гулкий голос приближался к этой единственной ухоженной могиле. Джерард молчал, казалось, его рот был заклеен, а рук вовсе не было. Чуть покачиваясь, он шел по кривой дорожке прямиком к монстру. - Какая жалость, ты не можешь ответить! – монстр засмеялся, усевшись рядом с могилой, - Ну ничего, я и так все знаю. Какая жалость, что Фрэнк такой глупый, правда? Он совсем не знает, что меня не выгнать. - Джи, меч, сопротивляйся… - эхо раздалось откуда-то из-за спины, а Джерард уже стоял у могилы. Своей могилы. - Посмотри как-бы ты красиво смотрелся под землей? Что тебе мешает умереть завтра утром? Разве кто-то будет скучать по тебе? – монстр выгнул голову на триста шестьдесят градусов, широко улыбаясь ртом с такой же бездной внутри, как и в глазах. Только чернота и ничего больше. Джерард повернул голову, но не увидел ничего рядом. И никого. Только эхо повторяло его имя. - Нет, тут никого нет, глупый мальчишка. Только я и ты. - Джи, начни говорить… - снова этот голос из ниоткуда. Джерард открыл рот и принялся мычать как рыба из-под воды. Монстр лишь смеялся, показывая на него пальцем. - Так уж и быть, бить тебя не стану, больно ты смешной. Джерард чувствовал чье-то прикосновение на своей спине и руках, и тут что-то внутри щелкнуло, рот открылся, и он громко закричал. - Тебя не существует! Уходи! Монстр смеялся все громче и замер только тогда, когда в руках Джи внезапно появился меч с острым лезвием и крепкой рукояткой. Он сразу кинулся к монстру, застывшему от страха, и принялся вонзать меч до самого конца, пронзая его тело насквозь. Кровь стекала на кривую дорожку, брызгала на цветы и оставалась пятнами на надгробье. - Фрэнки! – с одним возгласом вскочил Джерард, впиваясь руками в простыню и громко вдыхая холодный воздух, он широко распахнул безумные глаза, какие были у него в больнице той ночью.
