8.
30 ноября 2020 г., 12:40
We walked around in your city lights, cause it makes me who I am. We lit the fire, and it's burning bright Not ashamed of what I am, I'd trade the world for your city nights.
- Сегодня намечается крупная тусовка, ты пойдешь? – вечно довольная улыбающаяся Клер со своим дребезжащим голоском. В каждом ее взмахе руки и драматичном вздохе чувствовалась бесконечная уверенность в себе, и дело даже не в поведении на сцене, сама по себе она была образцом похабной гордости. Клер действительно можно было назвать женской версией Джона, будто они оба выросли в мире, противоположном тому, который видел он, - Джонни просил уговорить тебя, чтобы ты совсем не стух. Друзья резко пошатнулись от бордюра, напугавшись вылетевшего из-за поворота байка, который в Нью-Йорке можно найти у каждого второго, потому что каждый первый предпочел ему загородный дом на солнечном побережье. Клер пискляво взвизгнула, схватившись за плечо друга. Клер с Фрэнком чуть отстали от остальных ребят, тут же затерявшись в плотной толпе таких же пораженных туристов, и местных, глядящих на них с глухой ненавистью. - Пойду, мне правда не повредит, только не уговаривайте меня на лишнюю дозу, - Фрэнк оглядывал улицы большого города вокруг как маленький ребенок, выросший в безнадежной глуши, все время поправляя лямку скользящей на плече дорожной сумки, и задирая голову все выше, до последних этажей небоскребов. - Ничего себе, с каких это пор? – девушка протянула собеседнику тонкую длинную сигарету, не из дешевых, а так же свою почти сгоревшую зажигалку, купленную в маленьком ларьке сегодняшним утром, - Разве не ты у нас инициатор? – даже это она делала с неуместной грациозностью, раздражавшей тех, кто мало знаком с ней, но сам Фрэнк находил в этом что-то очаровательное, придающие каждой мелочи значение. - Был им. У меня есть причина, я больше не могу так откровенно и часто заниматься этим, - нехотя протянул Фрэнк, хмуря тонкие брови, и не отрываясь от красочного постера-рекламы новомодного магазина, крепко затянулся, - Что это ты куришь? Очередная приторная девчачья безделушка? – он взглянул на сигарету, но уцепился за свои красные, омертвелые, стертые пальцы, отвыкшие от такой частой долгой игры. - Нам с Бобом показалось интересно, они не надоедают, как остальные со вкусами, - Клер пожала плечами, тоже уставившись на фильтр сигареты, заляпанный отпечатками красной помады, - Не представляю жизни без дряни, - она кратко усмехнулась, пряча отчаяние, и то, что правда волновало её, считая недостойным хоть иногда задержать нужную мысль в голове, обратить на нее внимание. - Это не главное, что сгубит тебя, - тут же ответил парень, подразумевая тут вовсе не наркотики и Боба, и надеясь, что Клер способна хоть немного перевести фокус на то, что обычно у людей в голове. Он оставил недоумевающую девушку позади, позволяя ей сверлить себя взглядом. А хорош все-таки ночной Нью-Йорк.***
- Расслабься, Фрэнки! Мы здесь именно для этого, все же замечательно! У тебя успех, фанаты… – эта же девушка, подкрасившая глаза болотно-зелеными тенями и черной подводкой к вечеру, и теперь ее глаза выделялись на фоне бледного лица, подавала ему бокал с дурманящей жидкостью, плескающейся в свете диско-шара. Он промолчал и нервно улыбнулся, не видя смысла доказывать, что всё это ему не нужно. Фрэнк ухватил хрупкий бокал и принялся оглядывать напыщенных лицемерных людей вокруг, нарядившихся как в последний раз, все они выглядели чересчур ненастоящими, и весь этот светский противный контингент нисколько не нравился ему. Наверное, он еще никогда не видел таких уродливых людей. - Айеро, верно? – такая же разукрашенная девушка с глубоким декольте и роскошными длинными волосами села к нему, нарушая зону комфорта, которую он выстраивал весь вечер, - Гитарист из MCR, верно? Фрэнку стало ещё хуже, он ерзал на стуле, отодвигаясь от неизвестной дамы, скептически оглядывая её с ног головы, и верно предполагая, что она журналистка, не совсем честно пробравшаяся на этот праздник. Это он определил по заискивающим, часто прищуривающимся глазам, в то же время явно скучающих, желающих быстрее покончить с делом. Как оказалась, такое присуще и другой профессии. - Как тебе наш город? – она явно не собиралась уходить, наклоняясь к уху Фрэнка, чтобы перебить музыку, и достучаться до молчаливого парня, быстро прыгая взглядом с его рук и прямо в глаза. - Я почти нигде не был, у нас не было сил и времени на экскурсию, но уверен, Нью-Йорк прекрасен, - пожал плечами Айеро. Он не мог так непринужденно начать говорить с неизвестным человеком, даже будучи участником успешной группы. За него всегда мог постоять и ответить раскрепощенный Джон, но сейчас он явно был невменяемым, валяясь где-то на полу этих апартаментов. - Надолго здесь? – девушка постоянно поправляла волосы, глупо улыбалась, обнажая десны, как будто боялась спугнуть его, и выйти из образа, так тщательно подстроенного для этой миссии. - Нет, только до завтрашней ночи, - Фрэнк заметил в ней что-то неестественное, но никак не мог понять в чем дело, обглядывая её в ответ. Вроде, она была обычной манерной девчонкой, но и вопросы все были не спроста, - Кто вы? - Я… - она перестала оглядываться по сторонам, и едва заметно кивнула в сторону коридора, нервно прикусив губу, - Кажется, кто-то ищет тебя. Фрэнка раздражало все: этот вечер, город, незваная нарушительница покоя, её несуразность и глупость. Его холодно-равнодушный взгляд заметил какого-то мужчину, тупо машущего ему из-за угла, как старому другу. Делать было нечего, как и подозревать этого толстяка в чем-то ужасном. Ничего не подозревая, он пробрался через людей прямо к нему. Уже за углом его руки оказались скрученными мужчиной, быстро поменявшим доброжелательное лицо на недовольное. Он ловко достал наручники из кармана куртки, кряхтя, и застегивая их на татуированных запястьях. Мужчина повалил Фрэнка на колени, бормоча что-то о своих полномочьях, и матерясь через слово, пока парень ничего не соображал от такого резкого поворота и затуманенного мозга, просто молчав. - Документы? - Нет с собой. Повисла пауза, будто мужчина ничего и не собирался больше говорить, разочарованно вздохнул, приподнимаясь с корточек, и почесывая свою бороду. Он как-то ободрился, оглядывая татуировки Фрэнка, и хмыкнул, собираясь что-то сказать, но в коридор вбежала та самая девушка, постукивая каблуками и поправляя прическу, улыбка с ее лица также пропала. - Ты что, не подкинула ему таблетки? – хрипло спросил полицейский, скрещивая руки на груди и расставляя ноги, будто совершил что-то грандиозное. Он подал ничего не отвечающей девушке куртку, сумку, в которой шуршали бумаги в файлах, и стух, не дождавшись ответа. - Офицер Холлан, - полицейская развернулась к стоящему на полу Фрэнку, кратко кивая, и она наконец стала самой собой, заговорив реальным голосом, и не стараясь никому угодить, - Мистер Айеро, пройдемте с нами, не заставляйте применять физическую силу. Вы имеете право хранить молчание, все сказанное вами, может обратиться против вас, - заученные фразы произносились ей так же просто, как официантами меню, или кассирами цены, по твердости сказанного можно понять, что она никого и ничего не боялась, и уже долго служит справедливости, и не только справедливости, чувствуя себя уверенно на этом поприще. Его, как грязную собаку, кинули в кабинет для допроса, перед этим тщательно проверив все карманы, телефон и тело под светом фонарика. Естественно, всё сразу же отобрали, выдав противную, пахнущую сыростью одежду, максимально небрежно кинули в камеру на ночь застиранную простыню и подушку. Офицер Холлан зашла в кабинет в традиционном костюме полицейского, на котором красовалось несколько нашивок и значков, смысл которых Фрэнк объяснить не мог. Она была в обычных кроссовках, без макияжа, и выглядела так даже моложе и привлекательнее, так бы решил Фрэнк, если бы его это заботило. На стол шлепнулась папка документов, диктофон, синяя ручка, которой она неустанно щелкала, и ногти судорожно застучали по столу. - Приведите мне адвоката, сейчас, - максимально грозно проговорил Фрэнк, не дожидаясь каких-либо обвинений, потому что сам все прекрасно понимал. Он попытался вскинуть руки, но тут же со звоном ударился ими об стул, - Я ничего вам не расскажу. - Адвокат вам будет, но не сейчас, не в час ночи, если вы пойдете на контакт – все будет проще, - бросив строгий взгляд через очки, Холлан продолжила, - Насколько известно полиции, Вы, Фрэнк Энтони Томас Айеро младший, учувствовали в довольно крупном ограблении Нью-Джерси двадцатого сентября шестнадцатого года, проникнув во внутрь хранилища банка. Будучи при этом несовершеннолетним. Офицер протянула фотографию с камер наблюдения, где молодой Фрэнк как ни в чем не бывало входит в банк, выполняя свое поручение – забирая деньги. Он мимолетно усмехнулся наивному себе из прошлого, как сейчас помня шелест банкнот в руках, и скручивающее живот волнение, и ту невероятную эйфорию после того, как понимаешь, что все прошло лучше, чем вообще представлялось. - Это было блестящее ограбление, сравнимое с Калифорнией 1972г, но еще более удачное, ведь преступники так и не были найдены, - она снова неприятно сощурила глаза, выдавая свое любопытство, рассматривая задержанного как добычу, будто охотилась за ним целую вечность, - Скажу по правде, точно не решено, можно ли вас судить. Помимо снимков видеокамер снаружи, мы не имеем больше ничего – нет свидетелей, записей из хранилища, улик, всё спланировано идеально. Ещё большой вопрос, можно ли обвинить вас, - она скрестила руки в замок, выложив их на стол, и приподняла бровь, как бы ожидая ответа, - Ведь Вы были несовершеннолетний, а сейчас совершеннолетний – как прикажете судить. - Почему занялись этим делом спустя четыре года? – все же открыл рот Фрэнк, не в силах противостоять любопытству и этому взгляду. - Если бы все было так просто, мистер Айеро. В семнадцатом году полиция не смогла найти участников преступления, и поиски продолжались почти полгода, затем шум СМИ стих, и дело закрыли, подтверждая, что никаких ниточек не осталось. А сейчас состав отделения обновился, пришел новый управляющий и почти всех выгнали с работы, принимая свежий состав, - офицер откинулась на спинку кожаного кресла, непринужденно, будто говорила со старым другом, - Но я, я помню то неудавшееся расследование, я, в более низком звании, но учувствовала там, и как видите, - она повела руками, азартно улыбаясь и сверкая глазами, жаждущими движения, огня, - Я снова здесь, и намерена исправить ошибки своего прошлого босса. - Вы думаете, что посадите меня? Не имея на руках ничего, кроме того снимка? - Это мы еще посмотрим, юноша. Я бы не надеялась на преступников, прикрывающих вас за спиной, на их след мы тоже скоро выйдем. Свой единственный доступный звонок он потратил на Джерарда, надеясь, что тому хоть каплю интересно, чем закончилась эта проклятая поездка, но раскрывать всё это он вовсе не хотел, так как никто из близких не должен узнать.От долгих протяжных гудков в трубке в горле застрял ком, вероятно, связанный еще и с отвратным ужином, который он съел через силу. Фрэнк вообще не был уверен, что Джерард возьмет трубку, но все же ему жизненно важно было услышать голос любимого. - Да? Это кто? – сонный голос раздался из динамика, на фоне был слышен шум телевизора и недовольных голосов. - Доброе утро, Джи. Ты в порядке? – пролепетал Фрэнк, представляя мальчика с утра, валяющегося в своей кровати, такого красивого и безмятежного. Он прикрыл глаза, глубоко выдыхая, - Наконец я слышу тебя. - Фрэнк? – Джерард сразу оживился, и послышались шуршания, он явно вскочил с постели, - Что… что случилось? Тебе нужна помощь? - Боже, ты меня слишком хорошо знаешь, как ты по одному голосу это понял? Все немного не так, как должно быть, я в полиции. Только не волнуйся сильно, я выберусь, можешь рассказать остальным, если хочешь. - Какого черта ты там делаешь? – мальчик почти кричал, а вот голоса его родителей стихли, как и телевизор. - Задержали на концерте из-за мелочи, - полицейский посмеялся с этих слов Фрэнка, не отрывая взгляда от смартфона, и напоминая, что осталась минута, - Думаю, уже послезавтра окажусь в Джерси. - Ты гребаный идиот. - Джи, я люблю тебя. Прости, прости... Джерард первый сбросил трубку, перед этим тяжело вздохнув, и Фрэнк слышал, что его зовет Донна, он даже не хотел думать, насколько отец Джерарда его ненавидит, и как мечтает задержать в своем участке. И что они теперь подумают? Стоило оно того?***
Пошли вторые сутки. Фрэнк сидел на полу, стараясь не выплеснуть наружу сегодняшний невкусный завтрак, грязная одежда неприятно облегала тело, волосы стали совсем никакие. На такое Фрэнк точно не рассчитывал, отправляясь в Нью-Йорк, и все ещё удивлялся, каким изощренным образом его поймали, и зачем все это нужно было. Его догадка – чтобы не спугнуть толпу селебрити, не поднимать шум. - Тебя забирают, поднимайся, - гнусавым низким голосом позвал его ночной дежурный, когда стрелка часов пробежала мимо десяти часов, стремясь к одиннадцатому часу, чтобы напомнить Фрэнку о том, что он почти сутки сидит в грязной плесневелой камере. Сам полицейский всем своим видом показывал отношение страны к преступникам. Будто высшие органы власти хотели еще сильнее насолить заключенным, чтоб перед ними каждый день мелькали одинаково страшные рожи. Это как устрашение для преступников – если останетесь здесь надолго – станете такими же. Все выпущенные из учреждения похожи на самих работников учреждения. В коридоре со слабым освещением и множеством металлических решеток стояла Вероника, обеспокоенно наблюдавшая за ее приближающимся “воспитанником“, успевшим стать на шаг ближе к уродливому охраннику, ведущего его чуть ли не под ручку. Вероника, впрочем, как и всегда, была сногсшибательной красавицей, представительницей современных леди, отличающихся не только богатством, воспитанностью, пышными лоснящимися волосами и бриллиантовым покровом тела, но и несвойственной остальным харизмой. Она была идеальной кандидатурой для самой себя, и дела, которым занималась, и самым гениальным казалось то, как ловко она спрыгивает с тем о своей работе, прикрывая рот ладонью, и живо отшучиваясь тем, чему никто никогда не верит, но слишком труслив перед её импозантной фигурой, женственно атлетической. Одним своим взглядом Вероника в клочки разрывает любые несуразные вопросы и насмешки, заставляя растерянного собеседника ни с чем. - Как ты оказался там? - Они работали под прикрытием. - Ты отвечал на вопросы? - Нет. - Чем грозили? - От пяти до двадцати лет, смотря что подтвердится. - Большой разброс. Адвокат был? - Нет. - Сволочи. Неужели ты правда не выдал им ничего и никого? - Нет, я сам вытянул из офицера много интересного. - Красавчик, рассказывай все, что можешь. Все время старая знакомая сверлила Фрэнка взглядом, не столько злым, сколько сочувствующим, но привычно холодным, будто все происходящее здесь и сейчас никак её не касалось, она где-то далеко, где-то выше всего людского. Фрэнк тем временем мирно радовался освобождением, хотя его дерьмовое самоощущение никак не изменилось, он все так же был окружен не тем, кого хотел видеть, и был там, где не хотел. Они прибыли в приличный отель в тихой части города, где лакей сначала испуганно посмотрел на Фрэнка, исчезновение которого активно обсуждали в городе, и успокоился только тогда, когда спутница известного гитариста показала ему какое-то удостоверение. - Опять нелегальное? А если поймут? – прошипел Фрэнк, когда работник гостиницы лично взялся проводить гостей, очевидно, важных для этого места. Парень оглядывался по сторонам, ожидая увидеть смеющегося Джона и испуганную Клер, но казалось, здесь было совсем пусто, как в “Сиянии” Кинга, - Что здесь происходит? Вероника усмирила его одним взглядом, для пущего эффекта тыкнув разговорчивого Фрэнка в бок, чтобы лакей ничего не услышал, ведь она и так еле-еле провернула эту миссию с пустой гостиницей, и то, не без помощи одного важного человека, ключевого в жизни Фрэнка. Страшно, если им еще раз придется встретиться друг с другом. - Завтра утром ты летишь в Джерси, - заявила Вероника, только-только дверь двуместного номера щелкнула, и задвижка оставила их в безопасности от потенциальных журналистов, которые могли приметить звезду заголовок новостей на этой неделе. - Как ты меня освободила? - как и предполагалось, вопрос все еще озадаченного Фрэнка остался без ответа, так как деловые люди не любят отвечать на маловажные вопросы. Парень забрал свой билет, плюхнувшись на узкую кровать, - Связи, все дела, но неужели обо мне никто не узнает? А тюрьма — это вообще волшебство! - Четыре года прошло, а ты вообще не изменился, - девушка покачала головой, слабо улыбаясь, и расстегивая свое бежевое пальто, явно стоящее больше, чем группа получит после завершения тура, - Вырасти, а то тебе будет тяжело жить дальше, особенно тем образом, который ты выбрал, - Вероника осталась в длинном черном платье, наверняка, сшитым специально для нее, так как сидело оно просто замечательно, - Не обошлось без помощи той богатой девчонки – Джамии и ее родителей, она сразу откликнулась на твою пропажу. - Джамия? – почти вскрикнул Фрэнк, - Но мы с ней почти не знакомы, наверняка это Стив её попросил, - Ты смотрела наши концерты? – ободрился Фрэнк, прослушав самую главную часть речи Вероники, он подскочил на кровати, - Вот это приятный сюрприз, очень льстит. - Хватит придуриваться, тебе нельзя расслабляться, еще не все решено, и неизвестно, когда тебя задержат в следующий раз, а я заранее предупреждаю, что такой точно будет, так что будь готов, - Вероника снова собралась в свой привычный деловой образ, убирая улыбку с лица, возвращая серьезность во взгляд – своей важностью она казалась еще привлекательней, - Конечно, я следила за тобой, как и за остальными, это обычная мера предосторожности, не обольщайся. - Тогда вы наверняка знаете… - Что ты встречаешься с шестнадцатилетним художником с некоторыми отклонениями? – Вероника не без гордости усмехнулась, скрещивая руки на груди, как-то оценивающе разглядывая Фрэнка, - Можешь позвонить ему, если нужно, но не в коем случае не упоминай, где находишься. - Во-первых, он в порядке, во-вторых, ему семнадцать исполнилось, - недовольно пробурчал Фрэнк, нервно теребя в руках свой старенький телефон, не в силах набрать номер возлюбленного, - И вообще самый лучший. - Я видела его, Фрэнк. Парень действительно миловидный и смазливый, но честно, не думала, что у тебя такой вкус… - Может хватит обсуждать мою личную жизнь? - … потому что раньше тебе нравились немного другие парни… … как бы обидно ему было знать, что этой ночью, пока он мирно храпел, часто ворочаясь на жестком матрасе от кошмаров, которые иногда перебрасывались ему от Джерарда, его судьба решилась без его участия, прямо за дверью этого номера, когда бодрая, как утром, Вероника… Впрочем, какое спящему дело? - … например, старше тебя, с бородой помнится, и жаль, что мы с тобой уже давно его не встречали, наверное, он очень сильно изменился, только если повстречаешь его – не в коем случае не подавай вида…***
- Покажите мне, где этот идиот? Он сейчас получит у меня. Фрэнк еле-еле раскрыл опухшие глаза, и перед ними закружились размытые тучные силуэты, как казалось сначала – двух мужчин, но потом, сфокусировавшись, он понял, что второй была Клер, которую он хотел видеть в последнюю очередь. Слова, адресованные ему от Джона, эхом повторялись в голове, пока остальные звуки – кипящего чайника и шуршания пакетов – его мозг игнорировал. - Что вы здесь делаете? - Как еще что? Ты надеялся, что мы просто оставим тебя в покое? Живо рассказывай какого черта тут происходит, а то ни цента не получишь. - На самом деле… - Мы все переживали! Тем более ты пропал в таком месте, в неизвестной квартире, и непонятно, где искать… - Я хотела… - Мы все спокойно ужрались и расслабились на один вечер, только стоило отойти – и тебя уже нет! Так дела не делаются… Динамичный Джон все продолжал читать свои любимые нотации, но делал это исключительно для пользы друга, с любовью, так как ради маловажных людей никогда бы не стал распинаться. Он размахивал руками, плевался, сдвигал и раздвигал брови, меняя агрессивную интонацию на сожалеющую и затем опять на дружескую, проглатывая половину гласных своим чуть британским акцентом, пока Фрэнк молчаливо улыбался, освежая в памяти методы злобной заботы Джона. Клер, которая так и не смогла вставить слова, с такой же легкой улыбкой слушала солиста, иногда пихая его в бок, когда он начинал говорить лишнее и ненужное, теряясь в нити своих рассуждений. - Прекращайте сюсюкаться, у нас скоро рейс, - из коридора послышался по-матерински грозный голос Вероники, и Джон не обратил на это внимания, продолжая болтать, пока девушка не зашла в номер, громко хлопнув дверью, - Вы меня не слышали? – она не повышала голос, но сумела сказать это таким образом, что дальнейшие споры были бессмысленны, и Джон, как маленький ребенок, склонил голову в пол, страшась воинственной дамы, какую ему пришлось повстречать впервые. Полчаса хватило Фрэнку, чтобы очнуться и привести себя в порядок, сделать вид, что последние два дня его жизни были совершенно обычными, и скоро все вернется в привычную колею. Он распахнул дверь ванной, откуда приятно повеяло морозной свежестью после холодного душа, от которого кололи мышцы и першило в горле. - Фрэнк, я только сегодня ночью поняла, что ты тогда сказал, - к нему сразу же подлетела одухотворенная Клер, переходя на шепот и тон, которым рассказывают что-то исключительно секретное, - Ты можешь не верить, но Боб прекрасный человек, он очень закрытый и одинокий, поэтому никто не хочет разбираться в нем, а мне это… - Я понял, Клер, и имею личный пример того, про что ты говоришь, поверь, он не лучше твоего парня, - отвечал Фрэнк, полотенцем встряхивая пряди мокрых волос, которые давно пора бы подстричь, и он надеялся на помощь Джерарда, который тут же представлялся перед глазами, в своей льняной летней рубашке, и в общем то, слушать про какого-то там Боба он совсем не хотел, - Но сейчас у него есть я, может, не самый лучший вариант, но все же каждому нужен рядом кто-то, и он сам выбрал меня, - парень снял с головы мокрое полотенце, разглядывая пятна, складывающиеся в узоры, - Думаю, и ты сможешь помочь Бобу, если только он сам позволит это и захочет меняться… - Что, ты сказал “он”? У тебя есть парень? – почти визжала Клер, тут же закрывая широкий рот рукой, продолжая тихо хихикать. - Боже, Клер, ты, кажется, последняя, кто об этом догадался, - к ним подоспел Джон, подслушивающий разговор, делая вид, что роется в своем чемодане, - Не приставай к парню, - солист подмигнул другу, уводя впечатлительную гитаристку в коридор, - Мы все ждем тебя внизу. Дверь хлопнула. Фрэнк остался один впервые за последнее время, наконец понимая, как сильно ему этого не хватало. Зеркальная тишина и чистота – всего-то. Он остался с недосказанными мыслями, вызванными резким вторжением ничего не смыслящей Клер в пространство, так детально изученное им – депрессивный человек, депрессивная душа, депрессивный разум, и его так злило, что эта девушка не понимала что это все значит, как с этим уживаться, и в любой ситуации превращала себя в благодетеля, не стоящего ни цента. На самом деле Фрэнк понимал, что своей поездкой не совершил никаких преступлений, Джерард был не прав, обвиняя его в этом, и вообще сам был верен мальчику, изо вех сил стараясь ужиться в одной квартире с ним и своими вредными привычками, которые сами стали ненавистны, но так необходимы. Просто эту мысль он отталкивал от себя далеко-далеко, так как она рушила всю концепцию их отношений, того, что все было идеально – маленький грустный и бесспорно симпатичный мальчик со своим мужественным простодушным и чуть агрессивным спасителем – что может быть обычнее? Тут ничего больше и не поделаешь – либо соглашаешься на это бремя покровителя, защищая и оберегая свой объект обожания со всех сторон, помыкая ему во всем, и принимая таким, какой он есть, ведь вряд ли кто-то когда-то вообще сможет его изменить, так как сам он этого в действительности не желает, он просто хочет быть таким, а дальше выбираешь ты. Другого “либо“ тут и нет.***
Фрэнк зашел в свою квартиру. Он спасен, не важно как, какое-то время его не тронут. Воздух необитаемого жилища проник в легкие. Он закрыл глаза, наслаждаясь предвкушением одиночества своей уютной и пустой спальни. Все было таким привычным, но ничуть не родным. Не родним без него. Тяжело вздохнув, Фрэнк отбросил в сторону грязную забитую потной одеждой сумку, с наклейкой “Проверено. Опечатано.“ из тюрьмы. Он первым делом бросился на кухню, так как горло безумно сушило и горело с того самого момента, как самолет встал на землю, и он понял, что все таки остался жив после такого недельного трипа, стоящего ему всего самого дорого: нормальных отношений с Джерардом, здоровья, зависимости, нервов, свободы и прочего. И ему не очень-то нравилось ощущать себя абсолютно трезвым. Тем временем, Джерард в соседней комнате, уткнувшись носом в подушку, пахнущую Фрэнком, впервые за месяц крепко спал, обхватывая руками одеяло. Только в этой кровати он чувствовал себя спокойно и безопасно, тревога отходила на второй план, перебиваясь приятными и еще живыми воспоминаниями. Он похудел ещё больше: черты лица стали резче, руки и ноги казались такими тонкими, что, когда Джи их сгибал, все переживали, что они сломаются пополам. Длинная футболка слегка задралась, оголяя тончающую талию, которая становилась совсем впалой при выдохе. Фрэнк размашистыми шагами зашел в спальню, но тут же замер, боясь пошевелиться, разогнать этот яркий мираж. Опомнившись, он присел на край кровати, рука сама по себе легла на плечо Джерарда, а вторая очень осторожно убрала пряди волос за ухо, как в их первую ночь вместе. С этой ночи они стали совсем другие. Научились любить, но почему это не пошло на пользу? Раз они любят друг друга, тогда почему страдают? Фрэнк просто не мог наглядеться, рассевшись рядом. Сон и все-все мысли как рукой сняло. Только тогда он понял, что не задумываясь и не оборачиваясь отдал ему свое сердце, отдал всю любовь, на которую способен, отдал всего себя, потерял себя. Джерард резко повернулся на спину, принимаясь колотить руками воздух. Лицо скривилось в мучительской гримасе, а ноги дрожали под одеялом. Фрэнк сразу все понял, и ложась рядом, нежно, но крепко взял его руки в свои, прижимая к матрасу, и принялся шептать на ухо “Они уйдут, я рядом“. Лицо Джерарда на секунду расслабилось, он слышал все голоса через сон, и голос Фрэнка эхом отдавался в его голове. Фрэнк продолжал говорить: “Ты справишься, они никогда не получат тебя“. Джерард рывком прижался к чужой груди всем своим телом, не контролируя себя во сне, его голова уткнулась в плечо парня, а руки продолжали бешено трястись в родных теплых ладонях. Слезы стекали с бледного лица Фрэнка, падая на подушку. Почему эти кошмары не ушли? Он не мог забросить лечение, он обещал… - Фрэнки? – то ли спрашивая, то ли удивляясь воскликнул сонным голос Джи, не сдвигаясь с места. Лишь его руки слегка расслабились и опустились вниз, переставая цепляться за воздух. Он приоткрыл один глаз, щурясь, - Не плачь, все же хорошо. - Джерард, - голос Фрэнка сильно дрожал, он уткнулся лицом в ванильные волосы. С каждым разом этот аромат становился все более приятным и упоительным. Парень продолжал рыдать, боясь выпустить запястья из своих рук, будто мальчик правда сейчас исчезнет. Настала его очередь дрожать и биться в истерике, - Почему… ты… - Прости меня, я знаю, я должен был лечиться, но я не могу без тебя, - лепетал Джерард, позволяя их телам все сильнее слиться, почувствовать как дышит его парень, как задыхается, оплакивая его, - Все будет по другому теперь, правда? Они заснули. Джерард знал, что остается слабым, сам того не осознавая играет чью-то роль, но точно не себя самого, и должен как можно скорее прекратить это. Фрэнк знал, что окажется ненужным или лишь тряпкой для нытья, как только его парню станет легче.***
Фрэнк проснулся от громкого звука разбитого стекла. Так давно его не было слышно. Сразу вскочив, он метнулся на кухню. Как и предполагалось, Джерард стоял с разбитой посудой, он приготовил любимый суп Фрэнка – с брокколи. - Чего улыбаешься? – хмурый повар кинулся за шваброй, виновато опуская лицо в пол, и все же лукаво улыбаясь, как маленький проказник. - Тебя не хватало на этой кухне, - он взял руки Джерарда в свои, подметая осколки. И чувства своей необходимости тоже не хватало. Из-за болезни у парня были проблемы с равновесием, а руки постоянно дрожали и намеривались что-то уронить. Парни молча ели, сидя за столом. Обсуждать было нечего, всё и так было предельно понятно. Они лишь смущенно глядели друг на друга, замечая, как сильно они изменились за это время. Лицо Джерарда вообще стало другим, будто он повзрослел, и дело было не только в худобе. Глаза не искрились как раньше, легкая щетина покрывала щеки, губы стали бледнее, а брови гуще, в мешках под глазами он почти обогнал Фрэнка. Волосы остались короткими, открывающими узкий лоб. - Я даже не мог подумать, что вы исполните эту песню, - ковыряясь в тарелке начал говорить Джерард, подпирая голову рукой, продолжал все так же улыбаться. - Я знал, что ты услышишь, - Фрэнк измученно улыбнулся, не отводя взгляд от завораживающего лица Джерарда, которое так давно не видел и не целовал, - Джон сначала не хотел, но потом понял, что мне это очень нужно. Один концерт – ничего страшного. - Она мне очень нравится, - Джи прикусил нижнюю губу, его глаза быстро бегали с парня на суп. - Я рад, мне тоже, ведь она про тебя, - Фрэнк продолжая думать, что в нем поменялось, и что ему так сильно нравилось в этих зеленых глазах и пушистых ресницах, - Давай ты будешь есть чуть больше? – аккуратно спросил он, боясь испортить этот момент. Джерард был рад снова вернуться в океан заботы Фрэнка, активно кивал, нагло рассматривал парня в ответ, чуть хихикая, как маленькая девчонка. - Иди ко мне, - окончательно растаял Фрэнк, завидев эту обворожительную улыбку, пусть даже с уставшего лица, она слишком многое значила, слишком глубоко застряла в его сердце. Фрэнк притянул парня к себе, крепко впиваясь в губы и вспоминая этот приторный вкус, эту мягкость и липкость, влажность. Руки уверенно сжимали талию, пальцы начинали скользить от бедер до лопаток. Он все сильнее впивался в губы, захватывая язык в свою власть. Они страстно переплетались в неразрываемом истомленном поцелуе. Джерард активно отвечал своими губами, отвыкшими от таких настойчивых движений. Придерживая локти парня своими хрупкими ладонями, он начал слегка покусывать желанные губы, облизывая языком. Фрэнк шумно вздохнул, закрывая глаза, и принялся целовать шею, смущая парня настойчивыми ласками рук. Джерард принялся сдавленно стонать сквозь сомкнутые губы, лицо меняло выражение при каждом касании парня. Он не чувствовал своего тела, как змея извиваясь в руках Фрэнка. Фрэнк не переставал обсыпать Джи поцелуями, оставляя пару ярко-малиновых пятен у самых ключиц, щекотал его своими отросшими волосами. Фрэнк так навалился на беднягу, что он хватался и руками, и ногами, нарочно упираясь коленами в пах. При резких движениях, все его тело вздрагивало как от электрошока, и колени продолжали скользить между ногами Фрэнка, а ногти царапали оголенную спину. Тогда тело Фрэнка одолевало желание. Наконец они остановились, пытаясь отдышаться. Фрэнк отдалился от Джи, облизывая налившиеся кровью губы, и прошептал ему на ухо едва слышно: - Я никогда не отпущу тебя. Это была правда, Фрэнк никогда не разлюбит Джи, чтобы с ним не произошло. Только это не сказка про вечную наивную любовь, когда-то им надоест зависеть друг от друга. Получится ли разрушить эту связь? Мальчик скользил ногами по полу, неуверенно сопротивляясь, а потом окончательно подаваясь ему навстречу, расслабляясь, ощущая касания, по которым так скучал, которым не в силах противодействовать, снова трансформируясь в маленького слабого мальчика, тающего в крепких объятьях, когда их тела только соприкасаются, прижимаются друг к другу, растворяются, плывут. - Я очень волновался, - признался Джерард, шепча эти слова куда то в складку плеча Фрэнка, щупая его всего, убеждаясь в том, что это не мираж, что он правда обхватывает всеми конечностями торс настоящего Фрэнка, материального, не того, что живет у него во снах, - Господи, неужели ты снова здесь? - Детка, я никогда не уходил, я так рад видеть тебя, - как в бреду твердил Фрэнк, зажимая мальчика своими ладонями, скользя губами по его волосам, желая оказаться где-то на губах, - Я хочу целовать тебя, - одним движением он поднял голову Джерарда выше, хватая его за подбородок и шею, жадно и властно, впивался в розоватые искусанные до маленьких ранок губы, со смачным причмокиванием пробираясь глубже, контролируя каждый вздох и движение мальчика, без слов приказывая ему, что делать.
Примечания:
Важная для развития сюжета и концовки глава, которую лучше запомнить внимательно. Хотелось бы верить, что она сможет объяснить все, что я надумала дальше.
