12.
30 ноября 2020 г., 13:11
…and there's no room in this hell, there's no room in the next, but does anyone notice there's a corpse in this bed?...
Первое утро, отличающиеся от других. Потому что в сборах не было спешки, внешний вид опрятен, а кофе настоящий, крепкий и ароматный – не то что дешевый порошок с заправки. Одно неизменно – вечно бодрый Рэй, торопящий всех вокруг и сеющий панику. Джерард сидел за столом, подперев лицо с закрывающимися глазами рукой. Перед ним стояла тарелка блинчиков, которые испек Фрэнк. - Я волнуюсь, я ведь даже не знаю, что мне отвечать, - гитарист носился по узкому номеру туда-сюда, то и дело вглядываясь в зеркало, откуда на него смотрел уставший парень с похмельем и взъерошенными волосами, - Вот блять, - вспомнил, что не побрился, - Это мое первое интервью и я понятия не имею, о чем нас будут спрашивать… Как вести себя, в конце концов. Джерард был на грани между сном и реальностью, но громкие крики ломающегося голоса не давали ему заснуть. Он принялся глубоко дышать, чтобы голова не закружилась, быстро моргая глазами. Парень отодвинул стул и вздрогнул от громкого скрежета, плетясь в ванну. - Да какого черта! – вскрикнул Фрэнк, поранившись бритвой. Он стоял перед зеркалом с пеной на лице и расческой в волосах. - Сначала попробуй заткнуться и успокоиться, - громкие крики давили на трезвеющею голову, - Ничего страшного у тебя не спросят, тем более за всех будет отдуваться Джон. Просто оставайся таким же странным молчаливым гитаристом, каким тебя привыкли видеть, - Джерард нырнул в раковину головой, пытаясь ободриться холодной водой. - Вы готовы? – Рэй неожиданно влетел в их номер, переводя взгляд с одного парня на второго. Фрэнк был одет и собран как никогда, а Джерард стоял в одних трусах и короткой ночной футболке с единорогом, держа щетку около рта. - Я готов, - Фрэнк поправил галстук, переживший две бурные ночи, - Джи останется в номере. - Почему? – невнятно и обиженно спросил мальчик, сплевывая пасту. - Тебе нечего там делать, Джи, - не дожидаясь реакции он вышел из ванной, - Едем? - Через десять минут, - кивнул Торо, глядя на дисплей телефона, - Слушай, еды не найдется? - Садись, я сделал, - Фрэнк мотнул головой в строну стола и бросился заправлять постель, незаметно кидая в кучу грязной одежды боксеры. Он улыбается этой ночи, стараясь выбросить навязчивые мысли из головы. - А вишневого джема нет? – с набитым ртом спрашивает Рэй. - У нас тут не блядский ресторан, - Фрэнк раздраженно всплескивает руками, переставая улыбаться. - Просто Джерард его любит, - пожал плечами Торо, невозмутимо продолжая есть. - Что ты ещё расскажешь мне про моего же парня, - Фрэнк все еще стоит к нему спиной и понимает, что таких легких бесед о блинах у него и не было с Джи. - Ну, он любит кофе с корицей, мультики, Green Day, кататься на роликах и рыжих котов, - так же серьезно продолжает Рэй, допивая кофе. Кофе без корицы, со сливками. Фрэнк прикрывает глаза и медленно выдыхает. Их всего этого списка он знает только о пристрастии Джерарда к мультикам из первых дней знакомства. Но почему новоиспечённый друг его мальчика знает столько? Не Рэй же проводит с ним каждую минуту своего времени. Ревность отдала болью в висках, но он сразу вспомнил свое преимущество и особенность перед десятками таких друзей. Он знал об монстрах. Он единственный, кому Джи доверил хранить свою тайну. В этом и было его предназначение, остальное неважно. - И это все ты мне рассказываешь? – Фрэнк фыркнул, разворачиваясь к парню лицом, - Спасибо, кэп. Эти подозрительные парни едут с нами на интервью? - К счастью, нет. Мне они тоже не очень понравились. Особенно главный, - Рэй поморщился при упоминании Берта, - Лицо как у придурка, - умник редко позволял себе так говорить о ком то, и значит, солиста он тоже возненавидел. - Не поспоришь. Интервью парни будут давать в небольшой съемной студии с белыми стенами и контрастным черным кожаным диваном. Напротив него стоял стул для журналиста, две камеры и ещё какие-то технические штуки. Группа молча смотрела на эту загадочную комнату, не решаясь войти. Даже Джон не верил, что этот день настал. - Ладно, мы справимся, - он первый вышел из ступора и шлепнулся посередине диванчика, - Что встали? Давайте, нужно гордо принять это! Фрэнк сел последний, облокотившись на край дивана. Сдвинул ноги и подумал, как уродски выглядит. Рядом сидящий Боб не затыкался, один раз чуть на задавив его своим огромным телом в приступе смеха. Фрэнку было ужасно неудобно и он мечтал вылететь отсюда стремглав, зарыться в одеяло, чтобы больше ни одна пара глаз – кроме болтовых – не смела сверлить его. - Доброе утро, ребята! Я Лили, ваш интервьюер, – привлекательная блондинка с идеальным лицом и ровными зубами зашла в комнату, цокая каблуками и поправляя рубашку, вся группа поздоровалась, - Надеюсь, вы готовы, всего будет пятнадцать вопросов, мы планируем уложиться в сорок минут, может и полчаса, сейчас подойдут операторы, - она уткнулась в лист бумаги в своих руках и что-то чиркнула карандашом. Фрэнк попытался заглянуть туда, но ничего не увидел. От неё не хватало только фразы “Надеюсь, мы с вами подружимся“, чтобы это превратилось в детский утренник. Двое мужчин зашли в помещение и молча принялись настраивать камеры. Что-то обсудив между друг другом, они начали запись, скомандовав отсчет до трех. Скучное приветствие от блондинки и каждого члена команды – такого начало. Всего им выдали три микрофона, с которыми они постоянно мешкались, стараясь быстрее передать друг другу. - Расскажите об истории создания вашей группы, насколько мне помнится, она еще не изведана, - первый интересный вопрос из уст журналистки. - Ох, она не такая необычная, - тепло вздохнул Джон, обнажая зубы в искренней улыбке, его взгляд устремился куда в пол, - Мы с Фрэнком шатались по барам города всю ночь, отмечая мой двадцатый день рождения, завалились в какой-то клуб на окраине, где играла ужасная музыка, под которую даже пьяным в хлам не хотелось пить. Тогда он… - Я сказал, что смогу за ночь написать бит куда лучше, - Фрэнк развернулся корпусом к вокалисту, ответно улыбаясь. - Да, я тогда ответил, что мы без всякого образования вдвоем сделаем что-то круче, - их взгляды встретились, - На следующей неделе мы написали первую песню только под гитару и мои мяуканья, и это правда было лучше! После этого мы и решили собрать группу. - Ваши труды зря не прошли, - улыбнулась блондинка, наблюдая за близкими взаимоотношениями парней, - Всем нам интересно узнать о вашей личной жизни, тысячи девчонок хотят знать, свободны ли ваши сердца. - У меня есть замечательная девушка, - ещё шире улыбнулся Джон, не видя в этом вопросе наглость. - Я помолвлен, - всплеснул руками Рэй, переводя взгляд на Фрэнка, игнорирующего этот вопрос. - Фрэнк? – навязчиво переспросила девушка. - Я тоже в отношениях, но считаю это личным делом, - тяжелым взглядом окинул интервьюера гитарист. Больше она не лезла. - Как Вы считаете, возможность быть услышанным, или, иначе говоря, популярность в нынешнее время – это результат упорной работы либо же везение? - В большой степени и то, и другое, - никто не решался ответить и Фрэнк взял ответственность на себя, - Тебе, конечно же, придется потеть над своими работами, найти путь к взаимодействию, нарастить толстую шкуру, чтобы справляться с моментами, когда всё идет не по плану. В первую очередь важно знать свое дело и хорошо владеть инструментом. Кому-то барабанами, кому-то голосом. Это все наши помощники - инструменты и только от тренировок и упорства зависят ваши отношения с музыкой. Без мастерства не бывать популярности. Конечно, иногда это дело везения, но пускать на самотек нельзя. Но вот что на самом деле главное – так это иметь работу, которой ты гордишься, которая изменила тебя и, в процессе создания, в каком -то смысле тебя «сделала». Искусство меняет людей – и своих создателей тоже. Это просто потрясающе, это и есть успех, - Фрэнк отодвинул микрофон от губ облизав их. Семь увлеченных пар глаз смотрели на него. - Спасибо за такой обширный ответ, будет о чем подумать. Люди со стабильной работой часто задумываются какого это жить в постоянных гастролях и неуверенности в завтрашнем дне. Как это влияет на вашу жизнь? Наверняка, это не так просто и весело, как видят это фанаты. И на что вы полагаетесь в будущем? - Ты не замечаешь, как твоя привычная однообразная жизнь превращается в нечто нестабильное, наполненное переменами и двигающиеся с невероятной скоростью, - вопрос принял на себя Рэй, - Сначала с непривычки ты боишься резких изменений, но потом только восхищаешься, и не веришь, что это происходит с тобой, поддаешься такому урагану, сносящему прежние установки. Ничего уже не будет как прежде. Сбит твой режим сна и похерено здоровье, поменялись лица вокруг тебя, и все не перестают появляться новые, мысли только о своих песнях, у меня все забито гитарой. Ты вряд ли продолжишь учиться и сможешь работать как раньше, ещё… - И ты больше не можешь выложить дурацкую фотку в инстаграмм, потому что за тобой следят фанаты! – перебил гитариста Джон, поднимая палец в воздух. - Но это все становится незначительным, когда ты выходишь на сцену и понимаешь, что находишься в своей тарелке. Тур – самое сложное изменение в наших жизнях, - все закивали головами, - Но и самое интересное, термоядерное, я бы сказал. В будущем я надеюсь мы не закончим нашу карьеру и продолжим делать музыку. - Очень надеемся! Ещё один интересный вопрос – что важно для вас в музыке и её написании? Какая музыка может считаться “хорошей“? И какой смысл вы вкладываете в строчки нового альбома? - Я думаю, в музыке важно умеренное сочетание вокала и инструментов, они должны идеально дополнять друг друга, как кусочки пазла, - начала Клер, от неё такого уж точно не ожидали, - Они как бы должны соответствовать одному уровню… - девушка замолчала, задумавшись, - Несправедливо, если навыки вокала будут выше гитары и наоборот. В нашей музыке они гармоничны, это я хочу сказать. Это и является секретом приятной музыки. Я всегда слушаю музыку, захватывающую сердце и позволяющую узнать в ней свои эмоции и чувства. - Я хочу сказать насчет написания музыки, - вставил свое Боб, забирая микрофон у Клер, - Для этого нужны несомненно дружеские отношения между участниками, чтобы они могли поддерживать связь не только на репетициях, понимать друг друга. Это самое необходимое помимо мастерства и желания человека выложиться на полную, отдать часть себя музыке, возможно даже посветить жизнь и просто все время. - С самого начала я говорю полагаться на свои чувства, - подхватил речь Джон, - Чувственная музыка не берется из воздуха, для этого нужно понять себя, постараться перевести свои мысли и сердцебиение в абстрактные текста и ноты. Чтобы музыка трогала слушающих, нужно сотрясти свои внутренние переживания, открыться им, пойти на встречу. Тогда, поняв, что ты хочешь услышать от самого себя, ты можешь писать про это. После таких речей вопросов осталось немного, так что спустя десять минут всё кончилось. Камеры сняли со штативов. Журналистка стерла улыбку с лица, кратко поблагодарив за интервью, которое должно выйти уже через пару дней. - Ну, пиздец, - тихо произнес Джон, выйдя из минутного молчания, - Наговорили всего, что можно, - он вскочил с дивана и заметно переживал, покусывая щеку. - Так это было замечательно, - Клер развела руками, ища поддержки у остальных. Все согласились, кивая головами. - Замечательно, только нам скоро уезжать, помните? – напомнил мистер-ответственность Рэй.***
Ровно в одиннадцать часов ночи гитарист зашел в гримерку, откидывая мокрую отросшую челку с лица. Тело болело, в голове громыхало, хотелось пить – всё неизменно. Только одно – Джерарда не оказалось на диване, за туалетным столиком и в трейлере. Куда он мог исчезнуть в незнакомом штате ночью в одиночестве? А если он не один? Фрэнка мутило, все вокруг кружилось. Ступеньки трейлера были не самые удобные и мягкие, но он не мог встать. Уже вторая бутылка обжигающей противной водки влита в желудок, значит, все довольно плохо, а бросить пить в туре невозможно. Перед его глазами было поле, откуда они поедут в следующий штат. Маленькая заправка – источник света, алкоголя, сигарет, лапши быстрого приготовления и в последнюю очередь бензина. Все это несла с собой команда, выходящая из стеклянных дверей. Такие же пьяные, только не из-за горя. - Мне жаль, но Джерард точно вернется, - к нему подсел Рэй, заметивший расстройство Фрэнка, - Может, он просто не успел сообщить тебе, и что-то правда случилось. - У него есть чертов телефон, - раздраженно прыснул Фрэнк, снова закрывая лицо руками. Лоб, который вот-вот треснет, упирался на запястья. Сигарета чуть не выпала из пальцев, - Он не должен был так делать, это ненормально – заставлять меня переживать, мы даже не в Джерси, где его искать! – после громкой реплики смех компании стих и удивлённые лица повернулись к парням. - Если он ушел ничего не сказав, значит он не хочет, чтоб его искали, - разумно ответил Рэй, протягивая Фрэнку открытую бутылку, - На, выпей. - И что я должен сделать? Снова гоняться за ним и потом погладить по головке со словами “Ничего, мы все проебываемся“, - Фрэнк зажмурил глаза и сделал пару больших глотков из горла, - Интересно, сколько раз я так делал? Сбился с ебаного счета. - Фрэнк, мы все тебе это говорим, но ты никого не слушаешь и снова кидаешься в этот огонь только по-своему желанию, - ещё одна истинная правда, только от Джона, уставшего вникать в эти отношения. - Я не могу по-другому, ясно! – взревел парень, вскакивая со ступеньки. Он крикнул это в лицо ни в чем неповинному Джону, желающему помочь, - Только из-за него я еще не спился, потому что у меня есть за кем следить! – Фрэнк продолжал кричать, брызгая слюной и взмахивая руками, - Я не позволяю себе быть собой, потому что у меня есть Джерард! - Это не может длиться вечно, ты не удержишь свой порыв, я знаю, какой ты на самом деле, - Джон сжал зубы и прикрыл глаза, чтобы не повышать голос, - То, что у тебя есть обязательство – отлично, оно тебе и надо. Но хватит угнетать себя. Фрэнк молча уставился на своего настоящего друга – голос разума. Он знал все страсти и проблемы Айеро лучше его самого. Джон вообще не пример для подражания и местами ведет себя хуже Джерарда, но всегда изрекал только верные наставления из глубин глупой на первый взгляд головы. - Иди в трейлер, я позвоню всем, кто может быть причастен к этому, - Джон похлопал Фрэнка по плечу, - Нет, не плачь, ты справишься в любом случае. Я помогу, как смогу, - он будто за один момент смел весь алкоголь из крови, становясь серьезным. - Спасибо, - глухо отозвался Фрэнк и понес свое тяжелое тело на кровать. Вся команда бросила на него сострадающий взгляд, не понимая, что значили все эти слова на самом деле и о каком настоящем Фрэнке идет речь. Вторая бутылка заставила его уснуть и со звоном упала на пол трейлера. Подушка ещё пахла волосами Джи, любящего развалиться здесь и не вставать весь день. Фрэнк уткнулся в нее лицом, желая задохнуться от этого аромата ванили. Утром его разбудил гнусавый голос Рэя, трясущего его за плечо. Не стоит и говорить о зверском похмелье, а тем более о переживаниях, заставляющих сердце биться сильнее и ощущать тяжесть в груди. Он повернулся, увидев расстроенного Торо, а еще он выглядел больным. - Джон позвонил даже в полицию и больницы, но Джи нет. Никто из организаторов не видел, как он ушел, менеджер The Used вовсе не берет трубку, будто мы и не сотрудничали. Мне жаль… - А тот Берт? – Фрэнк сел, ударившись головой о верхнюю полку. Такие слова способны быстро разбудить. - Его номера нет, - поджал плечи Рэй и тут же закашлялся. - Ты как успел заболеть? – непринужденно спрашивал Фрэнк, потирая будущую шишку на макушке. - Не знаю, мы все себя неважно чувствуем. Будешь кофе? – в любой ситуации Рэй оставался солнечно-счастливым, даже сейчас улыбаясь, - Мы вчера купили вкусный. Жаль, что их пути с той группой разошлись. Фрэнк чувствовал, что они могут что-то знать о Джерарде, который так умело и внезапно исчез, хотя даже причину нельзя было предугадать, ведь ничего не произошло. Вечером Фрэнк был в каком-то предобморочном состоянии, уже ничего не ожидая. Журналисты преследовали их прямо от сцены, тогда он чуть не разбил дорогущую камеру одного из них, когда бедный парень старался выполнить свою работу и узнать больше о личной жизни гитариста. Его остановил только Боб, потому что он единственный сильнее Фрэнка. Пьяное неконтролируемое тело валялось никому не нужное на асфальте рядом с гитарой и полупустой бутылкой. - Ты не можешь больше вести себя так, как захочешь, - к нему подлетел Джон и присел на корточки, громко командуя, - Эй, вставай, пьяница, - он попытался приподнять Фрэнка за плечо, но тот был слишком тяжелый и, видимо, спал, - Почему ты не мог набухаться в трейлере? Ты жив вообще? – Джон только сейчас понял, - Блять, Фрэнк! В больнице с него сняли грязную одежду и умыли пыльное лицо, усыпанное царапинами после камней на асфальте. Длинные волосы составляли нечто наподобие гнезда, в котором можно было найти пару сигарет. Ноги были в синяках от падения, а одежда местами протерта. Он приоткрыл глаза, ослепшие от белых стен и яркого света, услышал капельницу, увидел рядом сидящего Джона. - Ты вообще неадекватный? – вскричал обеспокоенный вокалист, - Что ты творишь? - Я не знаю как так вышло, - начал оправдываться Фрэнк, шевеля обезвоженными губами. Он закашлялся, потому что в горле пересохло, видимо, от рвоты. - В твоей крови наркота и я не удивлён, но какого черта сейчас? – Джон сунул ему воду, - Мало что ты на концерте вел себя как ненормальный, так еще и эта хуйня, мне-то что с тобой делать? Ты понимаешь, что мы в туре, нас ждет еще десять сраных стадионов, а ты лежишь полудохлый в больнице. Иди нахуй, Фрэнк. - Я почти ничего не помню, - соврал Фрэнк, вспоминая как купил дозу где-то за углом и пошел в бар, - Прости, я… Я больше не буду… - Я не буду нянчиться с тобой, тут всем пиздец как тяжело и без ваших выходок, но я блять помогаю тебе! – Джон выпучил глаза и был готов ударить Фрэнка. - Сколько я тут лежу? – Фрэнк оглядел свои руки с двумя больничными проколами и одним, кривым – его. - Три часа ты в отключке, - холодным низким голосом ответил Джон, больше не впиваясь в него взглядом. - А что с Джи? – мысли о нем потихоньку вернулись, вымещая физическую боль. - Он звонил тебе, - шумно выдохнул парень, придерживая гудящую голову рукой, - Я взял трубку и рассказал какой ты урод, а он попросил перезвонить. Сказал, что расскажет все только тебе. Я и не пытался больше ничего спросить. Он будто через слезы говорил, не исключено. Опять же, я не лез. Фрэнк набрал побольше воздуха в грудь и сморщил лицо, прогоняя слезы и вникая в услышанное. Сердце всё так же вылетало из тела, а голова болела трое суток без передышки. Он сжал руку с системой в кулак. - Позвони ему, пожалуйста, и скажи, чтобы уезжал, где бы он не был. Ехал к себе домой и больше не звонил мне. Я скину денег на дорогу, - голос звучал удушливо и горько, а наполненные слезами воспаленные глаза смотрели на Джона, ничего не понимающего. - Ты без него совсем… - Пожалуйста, друг, - Фрэнк еще крепче сжал руку, ком в горле мерзко давил и мешал дышать. Джон со страхом посмотрел на друга и молча кивнул, вставая со стула и направляясь к двери, - Спасибо, что я жив, - бросил в завершение Фрэнк, закрывая глаза. Он остался один в палате и мог только гадать, когда его выпишут и что группа решит делать с концертами. Может, его вообще выгонят и возьмут другого? Что, если его захотят оставить на неделю? Фрэнк провалился в беспокойный сон, пока слезы продолжали течь на узкую больничную кровать. Но уже на следующий день его выписали, закончив делать капельницы и проверки крови. Он сам расплатился и выслушал еще кучу причин почему он идиот от Джона, хотя и сам еще долго упрекал себя. Самое ужасное, что группе пришлось задержаться в Миссисипи, и на концерт этим днем в Техасе просто на просто не успевали, его пришлось отменить. Фрэнк тихо сидел в углу трейлера, чтобы не вызывать проблем и весь последующий тур не высовывался оттуда, дабы никому не мешать. К алкоголю его не подпускали, и вообще загружали бытовыми или организационными делами, чтобы не оставалось время на наркотики. С тех пор все с сожалением и страхом смотрели на Фрэнка. Сегодня вечером у группы состоялся концерт в Нью-Мексико. - Про тебя в газете написали, потому что ты упал прямо на глазах у пары журналистов и нескольких фанатов, - процедил Рэй, попивая газировку из кружки, отколотой сбоку. Джон разбил ее вчера, пролив кипяток себе на руку, - Хорошо, что они не знают про наркотики, а то вопросов было бы больше, - он неодобрительно помотал головой и уткнулся в журнал, - Сказано, что ты послал журналиста и упал лицом вниз, тогда к тебе позвали Джона. Даже твое фото есть, - как-то виновато добавил он. - Ох блять, - Фрэнк запустил руку в волосы и безумно улыбнулся самому себе, - Печально прославленный гитарист-педик, просто замечательно! - Никто не знает, что ты педик, - усмехнулся Рэй, потирая сопливый нос. - Ха-ха-ха, - процедил сквозь зубы Фрэнк, шутливо мотая головой, - Я уже рассказал это, будучи бухим. Странно, что там не написано, ещё не успели. На концерте Фрэнк публично извинился за себя, оправдываясь тяжестью гастролей и благодаря своих друзей. Рэй и Боб правда приболели, у Джона тоже было красное горло, что было страшно, ведь он должен петь. Поэтому Фрэнк заботливо забежал в аптеку, покупая ребятам лекарства в качестве извинений. Сам он чувствовал себя будто заново родившись, что касается физического состояния. Но вот мысли о Джерарде терзали его все сильней и сильней, перерастая не только в слезы и какую-то депрессию, а уже в тошноту, головокружение и высокое давление. Где он вообще сейчас? Хотел бы он знать, но не слышать этот трогательный голос, просто не мог. Он знал, что не может просто так оттолкнуть, бросить, но был не готов вернуться на пост телохранителя-няни. Нужно отдохнуть. - Хватит извиняться, такое могло произойти и с нами, и со мной, - успокаивала Фрэнка Клер, разогревая бургеры из Макдональдса. - Да, мы все равно любим тебя, засранец, - впервые вставил что-то Боб, кидаясь к нему с распростёртыми руками. Вся команда крепко обняла своего драгоценного гитариста, потому что стоит вспомнить не только проколы, которые бывают у всех, но и пользу, которую он внес в этот коллектив. Сколько он старался для того, чтобы потом стоять на сцене со своей гитарой и слышать аплодисменты. Такого командного духа ему и не хватало, поэтому сейчас он чувствовал себя правда легче. Чувствовал, что у него есть кто-то за пределами квартиры. В запертом обжитом пространстве его разум, как карусель в виде лошадки, оседлывает Джерард и питается силами, как батарейкой. Сейчас он поменял подковы коня, зарядил батарейку, и снова готов отдаться своему истязателю.***
Время около три ночи, они остановились, доехав до огромной Калифорнии. Фургон стоял у дешевого мотеля на окраине штата, где росли дикие колючие кусты, и пыльная трава окаймляла широкую трассу, ведущую в горизонт дальше и дальше. Температура спадала, как завещал Рэй, а ночью уже становилось куда прохладнее. Фрэнк единственный не спал ночью, глаза болели. Всё это время в голове крутилось лицо Берта, и наконец он нашел ответ, только совсем не ободряющий. Он до последнего не хотел верить в это, но все карты сложились. В любом случае, об этом нельзя никому говорить, Джерарду тем более, не время еще. Когда-нибудь это ему поможет. Накинув потрепанную джинсовку, он вышел из трейлера, сметая с лица засаленные волосы. Последняя сигарета оказалась в кармане, значит жизнь удалась. Зажигалка щелкнула в ночной тишине, прерываемой редкими машинами и кузнечиками. Он прищурился, вглядываясь в окна заправки, где мелькнул движимый силуэт. За кассами сидели две тухлые кассирши, почти не двигаясь, а еще там прошел кто-то… Худой, невысокий, черноволосый… Фрэнк вздрогнул и продолжил рассматривать объект, метающийся между стеллажей. Он прошел мимо отдела с алкоголем, где выбирал пиво и направлялся к снекам. Наконец человек развернулся лицом, и, конечно, это был его мальчик. Фрэнк нервно сглотнул, давясь дымом, он до последнего не хотел верить в это. Или хотел, но боялся близости. Вцепился глазами в шорты, которые они купили вместе, затем в белую футболку, которая была не его. Больше он ничего четко не рассмотрел. Джерард пихнул деньги в руку кассирше, и схватив в дырявые руки покупки, вышел на улицу. Остановился. Увидел Фрэнка. Его лицо не изменилось. Такое же непроницаемое, только губы вздрогнули. Быстрыми маленькими шагами он направился навстречу трейлеру. - Джи, - себе под нос шепнул Фрэнк, окаменев на пару минут, и это его не отпускало. Джерард подошел совсем близко и разинул рот, глубоко вдыхая ночной бодрящий воздух. Две банки пива и чипсы выпали из его рук. Фрэнк за эти десять секунд успел рассмотреть его с головы до ног. Руки в розовых полосах и точках… Проколоты? Это что, от шприцов? Ещёё более тонкие ноги в фиолетово-синих свежих синяках. Кроссовки заляпаны кровью. Футболка грязная и изношенная. Пахнущий алкоголем и сигаретами Джерард кинулся на Фрэнка, очень крепко сжимая его ребра своими худющими руками, где теперь были порезы и на плечах. Фрэнк вцепился ещё сильнее, пуская соленые слезы. Его волосы стали жесткими и больше не пахли так сладко. Он провел рукой сверху по макушке и до спины, носом упираясь в его ухо. Футболка воняла чем-то непонятным. Джерард тоже плакал, зарывшись лицом в складки старой джинсовки. - Джи, что с тобой? – решился заговорить Фрэнк после долгих объятий, чуть ослабляя хватку. Джерард вырвался из объятий, будто чувствовал себя неловко. Он стер слезы с лица кулаком. Но что это было за лицо… Красные больные глаза казались такими впадшими на фоне огромных сиреневых мешков под ними. Они были тусклыми, ничего не выражали кроме сожаления и запуганности. Заросшие брови, за которыми Джерард обычно тщательно следил. Обветренные губы с ранами, из которых сочилась кровь, они были какие-то… Измученные? На левой щеке такой же яркий синяк от пощечины. - Не прощай меня, не надо, я не заслуживаю, - Джерард внезапно замотал головой, крепко закрывая глаза, - Прогони меня, я больше не попадусь тебе на глаза, это ужасно… - Скажи мне правду, пожалуйста, - Фрэнк был шокирован и мог лишь прошептать это, продолжая держать мальчика за плечи, - Я хочу знать, что произошло. - Я… - ему явно было тяжело повернуть язык, - Берт, наркотики, - он не открывал глаз, боясь увидеть Фрэнка. Боясь, что ему больно, - Куча алкоголя… Ночь, мотель… - О Боже, - громко выдохнул Фрэнк, восстанавливая ужасающую картинку в голове, - Иди ко мне, давай, - он раскинул руки, голос дрожал от слез. - Ты не должен, нет, - он снова замотал головой, и шумно разрыдался, - Прогони меня, Фрэнки… Аейро крепко схватил Джи двумя руками, когда мальчик хотел пойти обратно. Сердце билось пуще прежнего, и он боялся расцепить руки. Джерард уже почти захлебнулся, стараясь сдержать все в себе. - Ты не вернешься туда, слышишь? – громко и четко сказал Фрэнк, понимая, что в конце концов случилось. Он потряс Джи за плечи, пытаясь еще раз посмотреть в глаза, которые тот намеренно опускал, - Почему ты ушел и ничего не сказал? – звучало не совсем уместно сейчас, но этот вопрос вертелся на языке все эти четверо суток. - Я и не думал пропадать! - звонко крикнул он, не сдерживая себя, но потом вернулся к шепоту, - Первый раз я сделал это в клубе, - Джи с опаской поднял влажные глаза на Фрэнка. - Так вот, откуда такая энергия, - парень саркастично покачал головой, злясь и на себя, и на него. - Я решил, что это - возможность попробовать, а потом уже не мог отказаться, когда он сам позвал меня, - скороговоркой тараторил Джерард, почесывая руки, - А потом он сказал, что денег не достаточно… - Всё, хватит, - Фрэнк закрыл глаза, стараясь привести мысли в порядок - в такой стрессовой ситуации это было непросто - и не хотел знать подробностей, - Просто пойдем во внутрь очень тихо, я дам тебе одежду и ты поспишь, наконец не боясь никого, ладно? - Почему ты меня всегда прощаешь? – дрожащим голосом, за которым послышался горький хрип, спросил Джерард, на грани какой-то истерики, - Так нельзя. - Я не знаю, - честно ответил Фрэнк, пожимая плечами. Он правда не знал, потому что дело не только в любви, точно нет. Думать об этом – приходить к проблемам, - Просто пойдем, прошу, - тихо добавил он, вздыхая. Тяжело вздыхая. Джерард закрыл лицо руками, подавляя последние слезы, застывшие на глазах, принялся быстро кивать и первый шагнул в привычный трейлер. Он сел на кровать Фрэнка, на их кровать, но не спешил раздеваться. Мальчик просто уставился в окно, сжав коленки. Фрэнк непонимающе поморщил лицо и сел рядом, накрывая его руку своей. Руки Джи сильно дрожали, а от прикосновения пальцы резко согнулись. Он повернул голову, бессильно глядя на Фрэнка, который ничего не понимал. Джи начал дышать отрывисто, что было слышно в тишине, где был только храп и жужжание комаров. Он медленно потянул футболку за края, закрывая глаза. Ткань постепенно оголяла костлявое тело. Вот кости бедер, затем показались ребра и… Снова синяки. Фрэнк сжал зубы, не отрываясь от бледной поврежденной кожи. Джерард резко опустил футболку и тихо всхлипнул. Фрэнк преодолел закипающий гнев, направленный в никуда, и сам осторожно одними пальцами потянул его футболку. Джерард послушно поднял руки вверх, всё ещё не раскрывая глаз. Вероятно, ему было противно от самого себя, не в первый раз, но с новой силой. Фрэнк стянул грязную ткань и откинул на пол. Перед ним сидел запуганный и как никогда полный ненависти мальчик, держащий в груди гнев, но не знающий, куда его направлять. Потому что он не умел, не понимал, и в первую очередь не знал. Фрэнк не понимал, почему ещё не научил его, снова чувствуя укол жалости. Джерард вовсе не был ребенком в свои семнадцать. Неприспособленный взрослый. Он хотел стать полноценным и уметь контролировать себя, но был не готов бороться с самим собой. Фрэнк открыто оглядывал многочисленные засосы, царапины, синяки, оставленные не им и вовсе не по согласию их носителя. Его грудь покрылась мурашками от холода и тревоги, из-за которой все чувства обострились, поэтому он слишком резко и четко ощущал прикосновения его холодных пальцев. Они прошлись от плеча и до края шорт, чуть подрагивая. Фрэнк оторвался от тела, которого касались ненавистные руки, выходя из окоченения. Он развернулся, скрывая слезы под челкой и достал свою футболку из большой сумки. Джерард торопливо надел её и выпил пару глотков воды, повалившись на узкую кровать лицом к стенке. Фрэнк лег рядом, неуверенно приобняв мальчика за талию, которая побаливала, но он не смел сказать об этом, чтобы не отталкивать и без того сведенного с катушек парня. Джерард разрыдался, упираясь лицом в подушку, только от этого одного касания, потому что «Они» никогда не будут прежними. Да и вряд ли еще существует такое понятие как «Они». Скорее оно превратилось в пепел сигареты, которую пять минут назад докурил Фрэнк или осколки фарфоровой тарелки, которую Джерард разбил месяц назад на кухне. Хотелось верить, что «Они» ещё имеет какой-то смысл.…but would anything matter if you're already dead? and well should I be shocked now by the last thing you said?...
