Охотник на монстров.

And now this could be the last of all the rides we take So hold on tight and don't look back We don't care about the message or the rules they make I'll find you when the sun goes black...       Горячее солнце плавило голову, направляя свои яркие лучи в темные волосы Фрэнка, который уже чувствовал, что тает как мороженое, старался поскорее скрыться от этого палящего дня. Сил у него почти не осталось, и вообще его вынуждено отправили сюда. Почему он не мог просто остаться дома?       Фрэнк вытер пот со лба и толкнул дверь первого попавшегося кафе, просто завидев витрины с мороженым – таким желанным охлаждением, нужным его растопленному мозгу. Быстро пробираясь мимо занятых такими же туристами столиков, он к своему же несчастью не осмотрел тех самых посетителей – тут же чья-то рука коснулась его плеча.       - Фрэнки? Ты приехал за мной?       От знакомого голоса его передернуло, он закрыл глаза и сжал челюсть, надеясь, что ему просто померещилось. Обернулся. Нет, перед ним стоял тот самый Джерард с пушистыми ресницами на зеленых глазах и едва заметной легкой улыбкой, какую он всегда показывал ему в первые дни их знакомства.       - Джерард? Ты до сих пор здесь?

***

      Через пятнадцать минут они уже сидели все в том же милом отеле, где когда-то останавливались, путешествуя вместе с группой. Фрэнк смотрел на неожиданного встреченного старого возлюбленного исподлобья, заинтересованно и хмуро, а его полу растаявшее мороженое капало прямо на пол.       - Я должен извиниться за то, что тогда так резко сбежал, ничего не сказав, но я совсем не мог разговаривать с тобой, ты не держишь на меня зла? – Джерард говорил обеспокоенно и чуть не плакал, сидел на против, сжимая свои всё те же хрупкие тонкие колени.       - Прошло целых пять лет, разве я настолько злопамятный? – усмехнулся Фрэнк, продолжая оглядывать лицо Джерарда, которое почти не изменилось, он оставался всё таким же эмоциональным, его брови все так же кривились при каждом слове.       - Для меня это очень важно, прошу, - по-детски злился Джерард, не отступая от своего, будто больше ему было нечего сказать, - За это время правда много изменилось, - он резко замолчал, решаясь посмотреть в глаза собеседнику, - Скажи, ты вообще хочешь со мной поговорить?       - Джерард, я любил тебя всё это время, - Фрэнк тоже поднял голову, очень грустно улыбаясь ему, он даже слышал, как тот громко сглотнул, - Люблю и сейчас. Ты прав, всё теперь совсем не так, ты не мальчик, я не так молод, и что уже может быть между нами?       Фрэнк по мере своей речи пододвигался к обомлевшему Джерарду и наконец положил свою ладонь на его бритую щеку, аккуратно поглаживая лицо, на которое в свое время был готов на убийство, и может быть, был готов и сейчас. Он смотрел в искрящиеся глаза, в которых так любил тонуть, чувствуя, что и сейчас не против нырнуть туда.       - Фрэнк, что с тобой произошло? Твоя губа, твое лицо…       Джерард провёл тонкими пальцами по яркому шраму на губе парня, который шёл слева направо, и продолжался где-то около уха, всё той же розоватой рубцовой полосой. Он затаил дыхание, ощущая на себе этот пристальный рассматривающий взгляд, благодаря которому он чувствовал себя красивым, необычным, обворожительным.       - Я провёл в тюрьме почти всё это время, Джи, и я знаю, за что, - Фрэнк спокойно говорил о таких вещах, будто все правда было в порядке, - Только не жалей меня, прошу. Это сделало меня сильнее. Жизнь ведь не такая, какой я тебе ей описывал тогда, сейчас ты это понял?       Шторки высокого окна развивались на теплом сильном ветру, который пробирался в номер, дуя по ногам парней, сидящих на просторной кровати, застеленной чистым бельем, оно пахло точно также, как тогда, пять лет назад. И что же произошло за такой недурной срок?       - Я понял это тогда, когда прошёл мой первый день без тебя. Я был счастлив и несчастлив, плакал и смеялся, знаешь… Рядом с тобой я бы не понял всего того, что знаю сейчас.       - Ты сделал правильно, когда ушел. Я бы не хотел, чтобы ты видел всё то, что происходило со мной. И я рад слышать, что сейчас ты в порядке.       Голос Фрэнка уже навсегда будет таким хриплым, а взгляд ещё более отстраненным, чем раньше, движения медленнее, будто из него безвозвратно забрали какую-то часть живости и энергии, и он превратился из того яркого гитариста в того, кем он стал теперь. И Джерард заметил это сразу, и сейчас смотрел на него сквозь жгучие слезы, чуть крепче, чем раньше, сжимая холодные татуированные ладони.       - Фрэнк, мы ведь совсем другие люди теперь, да?       - Да, мой мальчик, ты совсем вырос.       Фрэнк снова улыбался, перебирал в пальцах его струящиеся темные волосы, такие же мягкие, наблюдая, как он окреп и больше не был парнишкой, которого он увидел впервые. Он был взрослым парнем с горящим сердцем.       Именно в этот момент дверь их номера распахнулась, сюда заглянула Линдси, та самая девушка, которую Фрэнк хотел видеть последней, познав всё, во что она была ввязана. Он тут же нахмурился и бережно убрал свою руку от чужой головы, устремляясь навстречу нежданному гостю.       - Айеро, ты что не понял, какой приказ был дан? – Линдси, снова открывая свое истинное лицо, шипела эти слова сквозь зубы, чтобы Джерард случайно не услышал, - Берт явно дал понять, что не должен видеть тебя рядом с ним, и на таких основаниях выпустил тебя, так что это?       - Я свободен и не хочу подчиняться правилам этого ублюдка, он посмел влезть в жизнь Джерарда, - так же тихо и агрессивно отвечал Фрэнк, - Я сделал всё, что он хотел, так пускай отстанет от меня. Если я увижу его рядом с Джерардом – за себя не ручаюсь.       - Мы все надеялись, что ты перерастешь эту любовь, а что происходит сейчас? Поумней в конце концов, он просто глупый мальчишка, - посмеиваясь отвечала Линдси, - Я обязательно передам твои слова Берту.       - Тварь, как же я вас всех ненавижу, - уже во весь голос гневался Фрэнк, толкая свою собеседницу к лестнице, - Брысь отсюда, просто отвяжись от него, на это я могу рассчитывать?       - Если ты будешь играть по правилам…       - Хорошо, меня не будет здесь через сутки, пойдёт?       Линдси лишь ухмыльнулась и хитро прищурилась, удаляясь из этого отеля, молча соглашаясь на этот договор. Если сторонники Берта договаривались – на это можно было рассчитывать, они правда никогда не шли против своих слов, как и делал их главарь. Фрэнк сбросил напряжение с плеч и сжатых кулаков, возвращаясь обратно на кровать к испуганному Джерарду, он рассказал ему всё, что знал.       - Я понимаю, что мы скорее всего видимся последний раз, так что я хочу, чтобы ты знал, с кем был связан, - убедительно и медленно говорил Фрэнк, вцепившись в узкие плечи, - Это мерзко, но в жизни такое случается, правда же?       - А нет ли какого-то способа остаться вместе подольше, - рассуждал Джерард, смущённо опуская лицо вниз, - Я могу уехать с тобой, и они не найдут нас! – вскрикивал он, как бы не отпуская надежду, всё же она ещё жила в молодом сердце.       - Брось эти детские мечты, Джи, - посмеиваясь отвечал Фрэнк, явно обольщенный такой приятной наивностью, - Они найдут нас, и я не хочу, чтобы снова добрались до тебя. Это всё ради тебя, понимаешь?       Это было утро, а чувствительное сердце поразило уже столько неожиданностей, приятных и неприятных, он лежал на коленях своего защитника, который нежно поглаживал его болящую от переживаний голову, они оба ещё глубоко сомневались в реальности происходящего.       Так прошло несколько часов полудремы, им нужно было пропустить самую жаркую часть дня, в которую лучше не высовываться из прохладных домиков, и солнце начало опускаться с своей высшей точки, когда Джерард распахнул глаза, чувствуя, что весь взмок.       Он мог созерцать подставленное убывающим лучам лицо Фрэнка, который хотя бы во сне не смущал его своим настойчивым и каким-то виноватым глазом. Он осматривал хмурые брови, незнакомые шрамы и губы, которые когда-то целовал, острую линию подбородка, будто всегда напряженного. Джерард перевернулся на живот, пальцами чуть касаясь жестких волос, убирая их с потного горячего подбородка.       Парень боялся приставить, что с ним могло произойти за все это время в тюрьме, что, если он не добился там авторитета? Что, если он когда-то вернется туда? Джерард потряс головой, прогоняя дурные мысли. Через что бы Фрэнк не прошел, он был для него самым сильным, не просто героем, а даже супергероем. Что-то давало ему столько сил, сколько не было у обычных людей.       - Так внимательно смотришь, даже боюсь тебя прерывать, - сонным низким голосом проговорил Фрэнк, чуть приоткрывая темные глаза, - Сколько у нас времени?       - Прости, просто ты так сладко спал, - Джерард тут же отвел глаза, будто говорил с незнакомцем, а не со своей первой любовью.       Парни почти в полной тишине отправились в ближайшее прибережное кафе, но им было так даже приятнее, нужно было собраться с мыслями, и в свое время они очень любили молчать вместе, так что сейчас они просто шли по каменистой дорожке, их плечи и волосы касались друг друга, и Фрэнк крепко держал маленькую ладонь в своей.       - Ну что, мальчик мой, расскажи, чем жил всё это время? Самостоятельный? – первый начал задавать вопросы Фрэнк, усаживаясь на маленький диванчик. Кажется, он взял эту привычку монотонности и рациональности от адвокатов, с которыми говорил чаще других.       - Что ж, первое время мы жили с Линдси, это было очень весело и беззаботно, но долго просто не могло длиться, - Джерард выдохнул, готовясь к долгому рассказу, - Деньги кончались, праздность надоедала, и мы быстро рассорились, потому что работал только я. У нас не было согласованных отношений, Линдси могла спать с кем хотела, а я был один, - даже гордо говорил Джерард, всё время он смотрел в одну точку, куда-то за океан, - В таких непонятностях прошёл целый год, и мне стало так легко, когда она ушла, а сейчас, понимая, что это всё Берт – я вовсе хочу забыть это время.       - Только не вини себя, я ведь знаю твои мысли вперед, - отвечал Фрэнк всё с той же серьезностью, продолжая допрос, - Линдси нам с твоим отцом с самого начала казалась неприятной, но об этом я узнал не так давно, понимая, что я должен приехать сюда и найти её.       - То есть, ты ехал не ко мне? – очень расстроенно шепнул Джерард, его голосок задрожал.       - Нет, я вообще не знал, что всё так сложится, - честно отвечал Фрэнк, говоря машинально и монотонно, - Не хотел тревожить тебя, тебе легче было просто об этом не знать. Предупреждая твои вопросы – когда ты был маленький, я скрывал от тебя то, что считал нужным. Эта привычка сейчас не пропала.       - Я тебя понял, - тяжело сглотнув продолжил Джерард, - Дальше я жил один, копил на свою квартиру, я так и не начал общаться с родителями, знаю, что они бы сказали мне. Не хотел просить деньги и возвращаться домой, у меня не было ничего, я бросил всё, и сейчас не так об этом жалею. Зарабатываю своими картинами и репетиторством, мне одному очень даже хватает.       - Неужели ты правда был один? – Фрэнк хитро прищурил глаза, как бы заглядывая в зеленые пуговицы собеседника.       - Самые длинные отношения не продлились больше полугода, никто не готов терпеть все мои проблемы, ты сам знаешь, - смущенно говорил Джерард, ковыряясь в остывшей еде, которую они заказали для вида, - Я не уверен, что любил его, но быть в полном одиночестве никогда не умел. Последний год я даже не пытался начать встречаться с кем-то.       - Наверняка, тебе интересно, что было со мною, - прокашлявшись и отпив холодного мохито, нехотя говорил Фрэнк, - У меня не было времени на настоящие отношения, через месяц, как ты улетел, я уже был на скамье подсудимых. Я вышел всего неделю назад.       - Фрэнк, это так ужасно, спасибо, что говоришь об этом, - парень сжал чужую руку на столе, протягиваясь через всё деревянное покрытие, - Я не знаю, насколько обожаю эту случайность, благодаря который ты здесь. Ты хотел бы что-то ещё рассказать? – дождавшись отрицательного мотания головы, он продолжил, - Я очень хотел бы снова нарисовать тебя, но теперь у нас нет столько времени, как раньше, так что сейчас я хорошо запоминаю твоё лицо, чтобы потом изобразить. И всё же, я хочу послушать тебя, прошу.       - Ко мне домой приехал Берт, просто воровался со своими ребятами, выбив дверь, он прекрасно знал, что победил, это было видно по его довольному лицу, - чуть тише продолжал Фрэнк, надеясь, что за ними никто не следит, - Он гребанный психопат, помешанный на мне, понимаешь? Он сделает всё, чтобы держать меня рядом и заставить страдать, что он и сделал, подкупив всех судей, сделал суд просто абсурдным и глупым. Откуда я в своей молодости знал, что отказав ему, навлеку на себя слежку на всю жизнь? Берт испортил всю мою жизнь, и я совсем забыл, что подвергаю тебя такой же опасности.       Фрэнк гладил ладонь и запястья парня, постепенно принимаясь сжимать его пальцы, желая показать, что все его слова более, чем серьёзны. Так они сидели довольно долго, обсуждая всякие мелочи, а затем наконец отправились на вечернее побережье, где солнце уже почти опустилось до воды, а количество отдыхающих не уменьшалось.       Им удалось найти самый уединенный уголок, где мысли Фрэнка, теперь не покидающие его всю жизнь, о том, что за ним следят, наконец немного утихли, и они расстелили небольшую подстилку, оставаясь почти оголенными только перед друг другом и бушующими волнами, приливающими к берегу склизких медуз.       Всё было сто раз сказано, и теперь с ними говорил успокаивающий прохладный ветерок, влетающий в растрепанные волосы. Осторожными шагами они заходили в воду, оставляющую мурашки на коже, и наконец погрузились достаточно, чтобы плыть. Тело быстро уставало разгребать этот мощный плотный поток, и они начали подплывать обратно к берегу, потому что синий горизонт казался нескончаемым и в своем роде пугающим. Джерард только коснулся пальцами ног рыхлого песка, и тут же сзади его подхватили холодны руки, сжимающие бедра на самых плавках.       Парень принялся усиленно дышать, наполняя опустошенные легкие кислородом, от недостатка которого немного кружилась голова, но сейчас он мог спокойно закрыть глаза, потому что крепкое тело удерживало его на себе, всё подталкивая вперед. Джерард заметно расслабился и запрокинул голову на мокрое плечо, охлаждая нагревшуюся голову.       Фрэнк лишь сильнее прижимал худое и чуть подрагивающее тело к себе, и закрепив ладони внизу плоского живота, первый раз прикоснулся губами к подставленной ему высокой шее, очень настойчиво вжимаясь ими так, будто намеревался проткнуть светлую кожу, тут же оставляя в одном месте ревнивые укусы.       - Я так много мечтал о тебе, ты бы знал.       Фрэнк оторвался, принимаясь шептать ласковые слова на чуть краснеющие уши, пока Джерард смыкал свои губы, делая вид, что тот не доставлял ему столько удовольствий, сколько чувствовал сейчас на самом деле, хотя его податливое тело говорило об обратном, позволяя сотворить с собой все, что только можно представить.       - Я так удивлен, что ты один, ведь ты такой прекрасный. Очень хочется верить, что со мной тебе было приятнее всего.       Фрэнк скользил под водой ладонями по отрывисто дышащей груди, по ощутимым рёбрам, попадая пальцами в небольшие ямочки между ними, и тут же перемещался вверх, сжимая чувствительны соски, и Джерард тут же сильно извивался, больше не в силах устоять на месте, он хватался за чужие властвующие руки, но тут же позволял им продолжить свои ласки, ведь они нужны ему как никогда.       Вскоре Фрэнк уверенно двинулся вперед, двигая тело Джерарда в шаг со своим, рассекая их ногами прозрачную воду, и наконец они оказались у влажного песка, усыпанного мелкими камнями и ракушками, на которые тут же упал младший, раскинув руки в сторону, он до сих пор не решался открывать глаза, а его ресницы просвечивались насквозь почти ушедшим розоватым солнцем.       - Я не жалею, что мы встретились, Джерард, я всегда буду любить тебя.       Старший стоял над ним, со своего излюбленного ракурса наблюдая за одновременно красным разгоряченным и всё таким же грустным лицом, с темных волос капли соленой воды стекали на розоватую грудь и приоткрытые липкие губы. Они оба слышали биение собственных сердец, оно отдавалось не только в висках, а будто пронизывало всё тело дикой пульсацией.       Фрэнк резко наклонился ниже, одним движением заставляя Джерарда открыть рот так широко, как он только мог, чтобы забраться своим языком подальше, желая связаться с ним и просто замереть как скульптура в этом моменте, когда морской бриз ласкал их полуобнажённые тела и казалось, даже проникал в измученные сердца.       Джерард всё же открыл глаза, когда длинный поцелуй разорвался, и улыбнулся так просто и легко, одними уголками губ, будто всё правда было хорошо, он сейчас выглядел таким довольным, каким карие глаза ни разу не видели его, ведь всегда было что-то, мешающие ему целиком отдаться любви, а сейчас он был такой свободный, непринужденно поправляя волосы застывшего над ним парня.       Фрэнк был удивлен и поражен, один простой жест показал ему какое-то новое лицо Джерарда, и сейчас он был уверен, что тот сможет справиться со всем, чем угодно с такой же простотой преодолеть что угодно, как бы сам о себе не думал. Теперь он в полной уверенности опустил свои руки ниже, придерживая парня за бёдра, помог ему снять холодные мокрые плавки, что также быстро сделал со своими.       Некоторое время он любовался изящным телом, представлял, что его глаза – маленькие фотоаппараты, которыми он сможет запомнить каждый изгиб, линию, переходящую из подбородка в шею и плечи, он смотрел так, будто впервые видел обнаженное тело, смотрел так бережно, словно боялся снова коснуться его, смотрел так, что Джерард чувствовал себя не просто раздетым, а съеденным.       - Фрэнк, может двинемся дальше? Я боюсь твоего взгляда.       Фрэнк жадно усмехнулся, оскалив зубы, словно хищник, и тут же ухватил ноги Джерарда, сразу подмечая, что кожа мягкая и гладкая, проводя руками от костей таза прямо да ступней, он запрокинул их себе на плечи, заставляя парня посильнее раздвинуть их, а его щеки окраситься в румянец.       - Милашка. Так стесняешься, как в первый раз. Помнишь, как это было? Я ещё тогда с ума сошёл, кажется. Невозможный.       Джерард снова прикрыл глаза, когда Фрэнк осторожно вставил в него сначала один палец, а затем и два, с непривычки было очень неприятно, но, когда тот постепенно начал двигать ими, он глубоко выдохнул, всё же максимально расслабляясь, и тут же стало гораздо легче и приятнее. Его лицо было скорчено, глаза снова закрыты, но стоны больше не удерживались в горле, вырываясь наружу.       - Джерард, если бы я мог сказать, что есть кто-то прекраснее тебя…       Фрэнк не договорил, и это было совсем не важно, потому что он уже вошёл в самого прекрасного парня своим крайне напряженным и твердым членом, и прошло бы хоть десять лет, он не смог бы забыть, как именно Джерарду нравилось, так что сначала он сделал пару медленных толчков, вставляя целиком, и затем резко начал двигаться крайне быстро.       Джерард кричал во всю глотку, как будто это было то, чего он ждал всё это время, никто не доставлял ему столько удовольствия, сколько Фрэнк, он был таким нежным и строгим одновременно, никто больше не умел так, и со всеми мужчинами в сексе он представлял перед собой только Фрэнка, каким тот был сейчас, когда он решился открыть глаза: Фрэнк закатывал глаза и кусал губы, хотя обычно смеялся над этими привычками своего партнера, его пресс всегда покрывался каплями пота, и он осторожно держал его бёдра или ноги своими руками.       Песок немного мешал этому удовольствию и тёрся о кожу, забиваясь во все складки, но Джерард быстро об этом забыл, отдаваясь другим ощущением. Он сначала медленно водил пальцами по песку, а затем вырисовывал длинные линии, ведь схватиться было не за что больше. Фрэнк двигался по-разному, но ни на секунду не останавливался, даже когда они оба кончили в первый раз, будучи слишком ненасытным.       - Фрэнк, Фрэнк, быстрее, прошу, ещё!       - Детка, сколько раз ты уже повторил мое имя?       Парни слились во второй раз, более медленный и размеренный, потому что силы были совсем на исходе. Джерард опустил свои ноги на землю, касаясь пятками прохладной воды, а Фрэнк опёрся на руки, позволяя Джерарду схватиться за свою шею, и оставлять так много любимых родных царапин, сколько тот только пожелает, прекрасно понимая, что сам уже засыпал его засосами и синяками, особенно видными на талии.       - Что такое? Тебе не понравилось?       - Фрэнк, я не хочу снова терять тебя, я просто не верю, что после всего, что было, мы можем так просто забыть друг друга. Останься со мной, прошу.       Они лежали в тишине, прерываемой бушеванием моря, криками птиц, пролетающих над головами, и тихим хлюпаньем Джерарда, который жался к плечу Фрэнка, ведь ещё не мог смириться с той безнадежностью, которая ждала их совсем скоро. Может, он надеялся, что это всё шутка, или мечтал о волшебном спасении с неба, как звезды.       - Сейчас над нами Большая Медведица, видишь?       Постепенно они встали с такого приятного примявшегося берега, чтобы успеть выпить в баре в отеле, пока он не закрылся. Осталась одна ночь, одна ночь под Ковшом Медведицы, сверкающей чуть ярче, чем обычно. И если бы они только могли, наверное, отправились на другую планету, ведь только там что-то между ними было ещё возможно.       - Джи, мы причинили друг другу столько боли, как ты думаешь, почему мы вообще ещё рядом, почему не убили во сне?       - Значит есть что-то серьезнее этого.       И Фрэнк больше не хотел ничего спрашивать, как и не особо планировал рассказывать про все те причины, почему все не может быть, как раньше, он считал, что хватит просто обернуться и посмотреть, сколько произошло с ними всего за год отношений, чтобы понять, что долго это не продлится.       А углублять своего чуткого мальчика в тюремные проблемы тем более не хотелось, как и вообще вспоминать прошлое, ведь все было решено ещё давно, он сам пошёл на договор, который сейчас не имел права разрывать, считая, что скрыться будет самый лучший вариант. Он просто уедет куда-нибудь подальше и даст Джерарду возможность двигаться дальше.       Они шли в обнимку по набережной, ровно там, где уже были раньше, и эти воспоминания делали ещё больнее, но они держались, Джерард больше не пустил ни единой слезы, просто потому что сейчас всё было хорошо, потому что он чувствовал тепло Фрэнка. Они оглядывали вечерние огни улицы и толпы других парочек, и вообще атмосфера туристической зоны была им очень близка: все эти маленькие ларьки и забегаловки с местной едой. Они медленными шагами добрались до тихого зеленого дворика уже спящего отеля, а внизу мужчины всё также попивали пиво, будто ничего не изменилось за эти пять лет.       - Дорогие, вы уже вернулись, как замечательно, - к ним подбежала та самая старушка-хозяйка, отрываясь от почти накрытого стола, - Ну что, как концерты? Уже по всему миру известны наверняка. Есть будете?       - Мисс Хадсон, мы уже давно не на гастролях, а я давно не в группе, меня оттуда выгнали, - отвечал Фрэнк, горько посмеиваясь, ведь это навеивало старые воспоминания, - Все эти люди мне уже не друзья, всё это было зря, а их группа также успешна без меня. Мы перекусили в кафе.       - Ну же, зачем ты так говоришь, хорошие ребята были, - улыбка так и не сошла с морщинистого лица, пока она скрипела стеклянными бокалами, - А поели вы зря не с нами, Джерард не предупреждал, что вы вместе вернетесь, проказник! – она погрозила парню половником, - Хорошие мальчики, ну ладно, сыграете нам что-нибудь на гитаре?       Следующие полчаса Фрэнк занимался тем, что умел лучше всего – перебирал струны, напевая мелодии всех песен, какие любила здешняя немолодая публика, и пьяные мужчины заливались хором, вызывая смех довольной мисс Хадсон. И Джерард тоже сидел, не сводя взгляд с певца, его лицо постоянно менялось с глубокой грусти на живую радость, и тяжело было понять, рад ли он видеть того самого певца, или мечтает, чтобы его здесь не было.       - Фрэнки, дорогой Фрэнки, дай мне немного побыть одному в номере, но я жду тебя ко сну, хорошо?       Не дожидаясь ответа, Джерард убежал вверх по лестнице, он выглядел очень подавленным, но Фрэнк решил не нарушать его осторожную просьбу, ведь тот проговорил это с такой неуверенностью, и так убедительно упирался ему в плечи. Он просто решил немного расслабиться, считая, что его миссия выполнена – Джерард неприкосновенен, а свои чувства он давно научился заглушать.       - Парень, кажется я тебя помню, ты же тот самый гитарист, чёрт возьми, ты выглядишь гораздо взрослее, - первый заговорил кудрявый бармен, оживившись, он принялся протирать бокалы, - Вы так давно встречаетесь с Джерардом, с ума сойти, а он у нас бывает каждое лето, не знаю, чем ему так интересно быть с моей матерью, но я уже чувствую его своим братом.       - Слушай, мы не встречаемся, и я правда не очень хотел бы говорить об этом, - отвечал Фрэнк, устало потирая лицо руками, - Налей, пожалуйста, чего покрепче. Если ты можешь, расскажешь о нем чуть больше?       - Ну, мы почти не общались, но я один раз был у него дома в центре города на день рождения, - бармен чуть напрягся, заговорил медленнее, но продолжал выполнять свою работу, - У него там всё в картинах и ужасном беспорядке, хотя он всегда такой мечтательный и странный, постоянно в нашем саду сидит часами.       - А что с его здоровьем? – осторожно спрашивал Фрэнк, не зная, какое слово подобрать, потому что видел замешательство собеседника, - Ты ведь Норман, верно? Так вот Норман, ты хороший парень, и я хочу попросить тебя очень тщательно следить за ним, ты понимаешь, о чем я? Джерард болен с самого детства, он не просто странный, и я больше не могу быть с ним рядом, но не должен оставлять его одного.       - Я припоминаю, он как-то рассказывал ещё года два назад, что врач поставил ему биполярное расстройство, вроде как, но я в этом не так разбираюсь, - теперь-то лицо бармена прояснилось, и казалось, он доверял Фрэнку, - Что-то про перепады настроений и сны Джерард рассказывал, но сейчас у него, вроде как, все в порядке.       - Может ты и прав, но в любой момент это может нарушиться, - серьезно объяснял Фрэнк, глотая уже вторую стопку джина, - При мне он был то весёлым, то унылым, просто я хочу, чтобы ты хотя бы раз в неделю встречался с ним, просто узнавал, как у него дела, ты справишься?       - Да, конечно, - сейчас Норман выглядел даже напуганным, но уверенно кивал, осознавая свою задачу, - Я обещаю, что всё будет нормально, он вполне доверяет мне, ведь мы знакомы так давно.       - Отлично, просто знай, что я ещё люблю его, - закончил разговор Фрэнк, не стесняясь своих последних самых правдивых слов, считая, что об этом должен знать весь мир, и Норман правда был пораженным, - Налей мне ещё.       Ещё около часа он сидел за барной стойкой, повесив голову, и только ставил бокал, ожидая пока его наполнят. Фрэнк очень много размышлял, и в тюрьме научился делать это подолгу, и становился все молчаливее, никто из постояльцев не смог до него достучаться, и только когда последний турист ушёл с веранды, Фрэнк отправился вслед, выключая свет.       - Эх, паренек, такой ещё молодой, а уже несчастный. У тебя такой взрослый и грозный взгляд, будто уже войну прошёл. Вот я войне прошёл, и то таких шрамов не осталось. Откуда они у тебя? Впрочем, не важно, это уже не исправишь. Ты думаешь, что мы сидим здесь такие старые и глупые, ничего не понимаем, а мы всё видим. Будто время здесь застыло, но это не так, все меняется очень быстро, - проговорил тот самый турист, прежде чем затушить сигарету.       Его сознание было целиком трезвым, а тело слабо слушалось, так что он, придерживаясь за стены, кое-как доковылял до нужного номера, и только потому, что точно помнил, как выглядит коридор и сама комната, он рухнул прямо на кровать, и просто прижал спящего Джерарда к своей груди, поцеловал в лоб и нежно гладил по волосам.       Он проделывал такой ритуал, словно мать, провожающая сына в последний путь, он будто пытался отдать ему своими прикосновениями все силы и любовь, которую хранил только для него, пытаясь оберечь от всего, что ждёт его на будущем пути. Он просто наслаждался последними мгновениями этой близости, мысленно извиняясь за свои неудачи и прощая Джерарада за собственные обиды, благодаря за все дни, проведенные вместе, и просто надеясь, что ему сейчас снятся самые светлые добрые сны.       Луна пробивалась сквозь шторы, заливая всю комнату бледным холодным светом, который был даже ярче, чем дневные лучи солнца, и куда приятнее, такой ненавязчивый и совсем не жгучий, он обволакивал сплетенные тела, выставляя их белесую кожу ещё светлее, а черные волосы темнее, и они казались почти неживыми.       Джерард на самом деле не спал, он просто не мог расслабиться, зная, что завтра всё будет совсем по-другому, он больше не мог плакать, он больше не причинял самому себе боль, это все, казалось, уже в прошлом, но как он может оставить в прошлом Фрэнка?       Фрэнка, который сейчас впервые перед ним так искренне и тяжело плакал, притворяясь сильным. Фрэнка, который прижимал его к себе так, как будто они сейчас разобьются на самолете. Фрэнка, который сам был не готов смириться с тем, что наговорил ему.       Они оба сейчас притворялись, и каждый думал, что второй этого не понимает, и только полная огромная луна, нависшая над созвездием Медведицы, знала, что они очень слабы, просвечивала их едва дышащие тела, видя эти израненные сердца. Но луна не могла сказать людям, что их проблемы куда меньше, чем им самим казалось, и, если бы они отбросили эти глупые земные глупости, могли бы быть счастливы.

***

      Утром Джерард едва мог встать с кровати, тело болело после вчерашнего похода на море, а голова кружилась после двухчасового сна на рассвете, тем не менее он встал очень рано, когда луна только успела смениться солнцем, которое только начинало подниматься. Он смог только приподняться на кровати на одних локтях, и не обнаружил никого рядом, как и ожидалось, больше никакого тепла, только смятая простынь и кровать, по которой он провел пальцами, скользя глазами дальше, где увидел письмо, написанное на скорую руку.       “Мой маленький Джерард,       Я очень виноват, я очень труслив, потому что не решился сказать тебе это в лицо, да и ты так сладко спал… Я делаю всё так, как обещал вчера, и ты можешь возненавидеть меня, а я сейчас скорее всего уже где-то на Севере, только за меня не переживай, я буду в порядке, и ты тоже, ясно?       Спасибо тебе за эти прощальные сутки, ты всё так же красив и умен, как прежде, просто поразительно, что ты остался таким же, но тем не менее вырос. Ты больше не мальчик, но я хочу называть тебя только так, прости за эту слабость. Ты можешь подумать, что это конец, но у тебя всё только начинается, я уверен, ты уйдешь ещё очень далеко.       Ты мой самый талантливый и замечательный мальчик, храни и береги себя, я сделал всё, чтобы ты был в безопасности, и мне не нужна благодарность. Не ищи, не пиши ответа, просто смотри вперед, просто не зацикливайся на одном дне, я ведь этому тебя учил?       

Желаю тебе добрейших снов, твой охотник на монстров.“

And you want to live forever in the lights you make When we were young we used to say That you only hear the music when your heart begins to break Now we are the kids from yesterday