Awe

      Закусив губу, Чонгук подглядывает из-под книги, и голодным взглядом мечется по чужим напряженным мышцам. Тэхён снова проводил ритуал, в котором требовалась природная энергия. Он был по пояс оголен, и его мышцы выделялись на влажной от пота коже. Чонгук не мог оторвать взгляд, любуясь, как маг напряженно проводит обряд. Руны на его теле мечутся с разными скоростями, только руна с именем омеги безмятежно скользит по предплечью, но вертится все быстрее. Тэхён сконцентрирован на читке заклинания по памяти. Глаза его закрыты, но чем ближе Чонгук, тем более явными для него становятся эмоции омеги. Маг откидывает со лба влажную челку и ухмыляется.       Несмотря на то, что Чонгук терпеть не может жару, в виду того, что оборотням больше по душе прохлада и припорошенная снегом земля, на которой легко выследить дичь, он все равно каждый раз возбужденным от предвкушения крутится вокруг Тэхёна, при этом делая вид, что занят своими делами. Сейчас он деловито покачивает ногой, утопая в глубоком и мягком кресле, скрывая порозовевшие щеки в одной из книг, которые он изучает в попытке обучиться грамоте. Недавно он проявил недюжинный интерес к литературе, мешая Тэхёну, который увлеченно копался в своих записях. Так выяснилось, что Чонгук не умеет ни читать, ни писать. Тэхён удивился, но быстро предпринял меры — вызволил из города своего приятеля, что занимается преподаванием. Оборотни, хоть и самые развитые жители в лесах, единственные, у кого развиты когнитивные функции, они тем не менее среди обычных людей сойдут за самых обычных неучей.       Во время беременности, это единственное, чем Чонгук мог себя развлекать. Из города прибыл Ким Намджун — уважаемый ученый, который на всех парах примчался, как только получил письмо от старого друга. Он проявлял страстный интерес ученого к делу, которому Тэхён посвятил свою жизнь. Ведь если магу случалось находить в своем лесу мертвую нечисть, то тело первым делом отправлялось на изучение в лабораторию его друга. Намджуну доселе не удавалось столкнуться с живыми обитателями темного леса, поэтому он примчался на первый же клич товарища, ведомый любопытством. Тэхён сам только недавно закончил удивляться некоторым причудам оборотней, продолжая наблюдать, как растут близнецы, которым наконец-то дали имена — Дону и Чону. Чонгук сказал, что детям вправе дать имя только вожак, когда те совершат свой первый оборот. Он долго горевал, растерянно поясняя своему возлюбленному, что он не альфа, хоть и вожак, он не может дать имена щенкам. Тогда стая решила, что теперь это прерогатива Тэхёна, ведь он связан с их вожаком узами. Он носит его щенка.       Стая на известие о беременности Чонгука отреагировала праздно. Тэхён впервые стал свидетелем такого события, как волчье торжество в Ночь Луны. В ночи горели факелы, торчащие в земле, стая поклонялась луне, шепча молитвы. Они разделали молодого ягненка, принося его в жертву богам и моля о покровительстве наследнику их вожака. Жизнь мага стала полна впечатлений, как только его территория стала кишеть волками.       Набравшись знаний от лощеного профессора из города, который с большими от шока глазами наблюдал за бытом стаи, Чонгук стал штудировать всю библиотеку мага, узнав много интересного. Так он выяснил, что за дичь водится в лесу, от которой веяло опасностью каждый раз, когда они выбирались на охоту. Чонгук до сих пор помнит того мерзкого зверя, что прямо перед его глазами разделался с лисицей, за которой Чонгук гонялся еще щенком. Омега взахлеб рассказывал об этой нечисти Тэхёну одним вечером, пока маг наглаживал его сильно округлившийся живот. Тогда Тэхён лишь посмеялся, но парой дней позже приволок омегу в лес, где показал того самого зверя, запертого в клетку. Маг выставил ловушку, куда поймал чудовище, отдаленно напоминающее козла, с убогой пастью, набитой острыми зубами, и хвостом покрытым чешуей. Тогда Тэхён поделился, что это дальний родственник Химеры. Те всегда следовали за чувством ужаса, поэтому они чаще всего нападали на тех, кто уже находится в опасности. Чонгук почувствовал себя виноватым, ведь он неоднократно доводил ту лисицу до ужаса, без устали гоняя ее по окрестностям. Он не без удовольствия смотрел, как Тэхён зачитывает заклинание и мерзкое чудовище обращается в камень, постепенно раскрошившись в пыль.       После этого Чонгук продолжал изучать библиотеку мага и даже пару раз воспользовался знаниями, чтобы загнать нечисть в западню, но Тэхён быстро поставил его на место, журя за то, что ему не следует заниматься этим будучи беременным. Он и не мог этим больше заниматься, ведь буквально через пару недель он больше не смог обращаться. Оборотни всегда могли обращаться, даже будучи в положении, и их дети рождались на свет тоже будучи щенками, оставаясь в своей звериной форме пока не будут готовы обратиться. Но сколько бы Чонгук себя не истязал, скребя ногтями землю, он больше не мог обратиться. Это шло корнями в то, что отец его ребенка не волк. Чонгук надолго впал в состояние хандры, мучаясь от жажды освободить свою сущность. Сородичи чувствовали муки своего вожака и старались не попадаться ему на глаза в волчьей шкуре. Скоро хандра сменилась ужасом, ведь рожать омеге придется в своей человеческой форме. Тэхён стойко вынес все перепады настроения и страхи своего омеги. В особо тяжелые моменты он старался удивить Чонгука, чтобы снова увидеть искреннюю улыбку.       Однажды Тэхён вернулся с западной части леса, где по слухам завелся Пелюда — речной дракон. Там было полно болот поросших зеленым мхом, поэтому маг заранее вооружился огнеупорной мантией, ведь этот дракон обладает плотной зеленой меховой шкурой. Тэхён запросто мог его проморгать, ведь эта ящерица очень умело маскируется. В итоге он отделался парой ожогов, но смог усмирить мохнатое чудовище, что устроило здесь пожары, что благодаря торфу разгорались в одночасье. С еще большим трудом он поставил дракону печать, но уходил маг донельзя довольный, пока его лопатку обжигала новая руна, с помощью которой он сможет контролировать Пелюду. По возвращении в свои имения, он удивленно озирался, ведь его никто не встретил. Обычно Чонгук чувствует его приближение за несколько километров, преданно ожидая своего мага подле ворот. Но теперь он растерянно крутился на своей земле, пока руна с именем омеги делала очень медленный оборот на его запястье. Тэхён понял, что его на территории нет. Обычно щенки сразу кружили вокруг него, выискивая новые запахи. Но даже их след простыл. Тогда маг отогнал от себя неприятные мысли и отправился на поиски. Щенки нашлись в амбаре под боком недавно родившей кобылы. Закопавшись в сено, они отдыхали рядом с жеребенком. Орудующий в конюшне волк пояснил, что Чонгук их наказал, потому что сорванцы весь день действовали ему на нервы. Тэхён ухмыльнулся и сбросил свои походные вещи и, накинув легкую рубаху, отправился на поиски своей пропажи. С руной ему ориентироваться было проще некуда, он всегда чувствовал неведомую силу, что тянула его к Чонгуку, и он безошибочно шагал в сторону, где прятался его волчонок.       Чонгук нашелся на опушке в нескольких километрах от особняка. Тоскливо вздыхая, омега сидел на трухлявом бревне и сердито буравил показавшийся в сумерках полумесяц, обнимая свой огромный живот. Тэхён облокотился на дерево неподалеку и улыбался, наблюдая, как его избранник дует губы. Сведя носки своих ног, он опустил голову и сопел, но позже начал напевать незатейливую колыбельную, с нежностью поглаживая кожу своего живота, в котором его дитя отзывалось на приятную вибрацию от мелодии, что Чонгук с любовью исполнял. Легкие толчки никогда не доставляли ему дискомфорта, это было необычно и иногда он угадывал, куда малыш пнет в следующий раз, ловя ладонью легкие толчки. В такие моменты Тэхён с завистью смотрел на шкодливо улыбающегося омегу, ведь ему редко удавалось это почувствовать. Но он все равно одаривал их обоих нежными поцелуями. По заметно покрупневшей руне на животе Чонгука, Тэхён знал, что они оба это чувствуют. В такие моменты руна всегда крутилась как можно активнее.       Чонгук ни капли не испугался, когда Тэхён прикоснулся губами к его макушке. Сколько бы раз маг не пытался застать его врасплох — это было невозможно. Каким бы нежным и хрупким Чонгук не казался в своем человеческом обличии, он оставался хищником. Так что ноша быть жертвой крадущегося зверя, досталась Тэхёну. Чонгук много раз оставался незамеченным, благодаря своей тихой поступи и ровному дыханию. Но маг научился прислушиваться к своим инстинктам, и каждый раз его становилось все сложнее обнаружить. Так они затеяли своеобразную игру в салки, иногда ничего не понимающие щенки присоединялись к ним, чаще всего сдавая своим громким тявканьем того, кто на этот раз был преследуемым.       Заранее почувствовав тоску любимого, Тэхён присоединился к нему на сухом бревне и велел закрыть глаза. Пока омега доверчиво откинулся назад, опираясь на руки, Тэхён проследил глазами за открывшейся кожей на шее и размял косточки на своих длинных пальцах. Облизнув сухие губы, маг зачитал простое заклинание призыва и следил за склоном опушки, ожидая результата. Он не заставил себя ждать. Десятки люминесцентных сфер разнообразных форм и размеров появились в его поле зрения. Все они играли разными красками, пульсируя внутри ярким светом, а по краям более слабым. Улыбнувшись, Тэхён мягко прикоснулся к предплечью омеги и впился губами в доверительно раскрытую шею. Чонгук чувственно выдохнул от прикосновения горячих губ на своей холодной коже и еле слышно простонал, когда Тэхён стал мягко потирать его поясницу.       — Открой глаза, — хриплый шепот горячим выдохом раздался в его ухо, и омега покрылся мурашками, распахивая глаза. Повсюду в воздухе парили светящиеся дымки. Чонгук в удивлении распахнул глаза, протянув руку к одной из тех, что медленно передвигались в воздухе около него.       Маленькая сфера нежно-голубого цвета была очень теплая. Нега растеклась по его телу и Чонгук устало прикрыл глаза, перед ними сразу появились быстротечные картинки леса, словно он очень быстро бежал по вечно зеленым лугам, ловко перепрыгивая препятствия и заставляя мелкую живность разбегаться в стороны. Его путешествие окончилось у озера, в котором он видел отражение черной кошки, с невероятно яркими голубыми глазами. Согнав видение, Чонгук часто заморгал, удивленно воззрившись на забавляющегося Тэхёна.       — Что это было?       — Элурантроп. Тоже оборотень, только имеющий облик кошки, — деловито пояснил маг. — Это — духи леса. Когда-то они ступали по этой земле, теперь они ее оберегают.       Чонгук осмысленно вгляделся в каждую витающую в воздухе дымку, заинтересованно касаясь каждой и с любопытством просматривая историю когда-то населявших эту землю существ.       Тэхён с трепетом смотрел, как его волчонок крутится по опушке, стараясь никого не пропустить. Ему безумно нравилось показывать Чонгуку маленькие секреты леса, который он оберегает. Он чувствовал, что это делает их ближе.

***

      Нежно ведя кончиками пальцев по влажной коже плоского живота, Тэхён наклоняется и проводит по нему следом губами. Чонгук закусывает костяшки пальцев, маскируя стоны шумным дыханием. Шире раздвинув ноги, омега срывается и громко скулит, когда чувствует, как Тэхён впивается укусом во внутреннюю сторону его бедра. Искренне наслаждаясь чужими грубыми прикосновениями, Чонгук щедр на выкрики, в аккомпанемент звонким шлепкам раздающимся в комнате. Обычно он предан нежным прикосновениям и прелюдиям, но больше всего Чонгук любит последующие за ними оголившиеся животные инстинкты. Тэхён становится слишком слаб перед своими желаниями, когда Чонгук становится перед ним на колени. Грубо сжимая нежную кожу бедер, Тэхён не сбавляет темп и все быстрее соединяет тело омеги со своим.       Именно такой итог Чонгук всегда преследует, настойчиво гипнотизируя взглядом Тэхёна, пока тот работает. Донельзя довольный, Чонгук сидит на чужих бедрах и наслаждается затихающим наслаждением. Пытаясь выровнять загнанное страстью дыхание, Тэхён откинулся на подушки и продолжает гладить чувствительную кожу омеги. Чонгук никогда не стеснялся своей наготы, и во время близости был перед Тэхёном раскрыт, доверчиво демонстрируя свою реакцию, чтобы Тэхён мог понять, как его удовлетворить. Маг никогда не подводил его, с ученым интересом следя за каждой реакцией на свое действие, запоминая самые яркие, чтобы впоследствии заставлять омегу срывать голос от удовольствия. Зная, насколько в данный момент Чонгук чувствительный, Тэхён принимает вертикальное положение и прижимает разомлевшего омегу ближе к себе, собственнически хватая за талию. Пока Тэхён возбужден, Чонгук опускается на него вплотную и шумно выдыхает, зажмуривая глаза. Маг дерзко улыбается и впивается укусом в доверительно подставленную шею. Омега вскрикивает и испытывает оргазм вновь, дыша урывками и марая свой подбородок в слюне. Тэхён трется об Чонгука как можно сильнее, облизывая каждый попавшийся ему на пути участок кожи, зная, как его волчонок любит эти запахи.       Глупая улыбка не покидает лицо довольного Чонгука, потому что его шалость в очередной раз удалась. Нежась в постели после близости, омега ластится к своему возлюбленному, а Тэхён в очередной раз качает головой, каясь, как он слаб перед этой милой мордашкой. Поглаживая его плоский живот, маг прослеживает пальцами руну, которая после рождения их сына продолжила жить своей жизнью на коже оборотня. Тэхён был сильно удивлен, когда после поправки Чонгука, руна не исчезла. Даже он не мог оставить след на другом существе. Его печати оставались невидимыми на других существах, поэтому он каждый раз как зачарованный смотрел, как руна мельтешит на омеге в такт его, той, что на запястье, когда Чонгук воркует с их сыном, держа малыша на руках.       После родов, Чонгук еще очень долгое время приходил в себя, лежа на постели несколько недель. Роды застали их очень внезапно и волчицы сразу почувствовали причину недомогания своего вожака. Окружив Чонгука, они принялись готовиться принимать роды, вежливо прося Тэхёна оставить их наедине. Волки пояснили, что это очень интимный процесс для омеги и они всегда справляются с этим в своем кругу.       Лишь на рассвете Тэхён смог взять на руки своего первенца и подарить измученному, впавшему в глубокий сон Чонгуку поцелуй во взмокший от пота лоб. Омеги несколько недель ухаживали за его волчонком. Тэхёну же пришлось находу учиться справляться с младенцем. Стая помогала ему, но он все равно старался прибегать к их помощи как можно реже, только на кормление вручая сына омегам, которые продолжали держать Чонгука в изоляции. Нервничая, он хотел дождаться выздоровления Чонгука, чтобы совместно дать их сыну имя. Он горячо размышлял об этом и с ужасом понял, что они даже ни разу это не обсуждали. Только само-ним пожурила его, приговаривая, что омега не в праве давать имя ребенку, это прерогатива альфы. В их случае это должен сделать Тэхён. Долго смотря на лепечущего на простыне младенца, Тэхён лежал рядом с ним, играя с его крохотными ручками и размышлял, как назвать своего наследника. Совсем крохотная руна уже крутилась на запястье малыша, и Тэхён не без гордости разглядел в нем имя Чонгука. Он часто целовал это место под радостный смех своего сына.       Решив назвать сына в честь одного из основателей его рода, Тэхён не без удовольствия сказал об этом вырвавшемуся из своих покоев через несколько недель Чонгуку, что с голодом накинулся на своего ребенка, принявшись его обнюхивать.       — Ханыль. Так звали моего прадеда, жившего двадцать шесть столетий назад, — вещал Тэхён, с подозрением смотря, как Чонгук зубасто зацеловывает их сына, который звонко хохочет.       — Он так вкусно пахнет! — звонко отозвался омега и звучно чмокнул малыша в голову, на которой виднелся темный пушок. — Ханыль, мой малыш.       Тэхён любовно смотрел, как Чонгук знакомится с их ребенком, без устали болтая. Маг поведал заинтересовавшемуся омеге историю возникновения их рода. Про первого мага — Ханыля, который отважно сражался с речным чудовищем, что терроризировал жителей его деревни. Речные духи были благодарны отважному человеку, который принес им в дар голову чудовища. Тогда он опустил свои окровавленные руки в зачарованные воды. Кровь причудливо образовала на его коже рисунки, которые позволили в дальнейшем управлять монстрами и задабривать духов. Чонгук слушал Тэхёна с открытым ртом, даже ребенок молчал, зачарованно смотря на своего отца и слушая его глубокий завораживающий голос. Тэхён ухмыльнулся и ласково поцеловал омегу, жадно припадая к его раскрытому рту. Нашептывая, как он скучал, маг вскоре был беспощадно разочарован. На эти несколько недель ему пришлось поступиться со своими обязанностями, и он чувствовал, что нужен лесу, но его ребенок нуждался в нем больше. С возвращением Чонгука, он надеялся вырваться в лес при первой же возможности, но омега хитро встряхнув своими отросшими волнистыми волосами, скинул свой халат и остался полностью обнаженным. Хитро поблескивая глазами, он наклонился к Тэхёну, очарованному его вновь поджарым и востановившимся после родов телом и прошептал:       — Я уже несколько месяцев не обращался, сейчас меня ничто не остановит перед моим желанием освободить волка, разодрать когтями кору пары десятков деревьев, разогнать всю живность в округе, пробежать сотню километров и как следует повыть, — мечтательно прикрыв глаза, омега поцеловал напоследок их сына и скрылся в залах, последовав после в лес. Тэхён остался на постели с обреченным выражением лица, убеждая себя, что лес потерпит еще немного.       Лес потерпел. Только не появления своего целителя, а зверства одного зарвавшегося оборотня, что загонял всю живность, радостно высунув язык и виляя хвостом. Счастливо скалясь, и натаскавшись по лесной площади, Чонгук вернулся и еще пару дней не вылезал из своей шкуры, следуя повсюду за Тэхёном, не упуская возможности с ним поиграться. Когда Тэхён выпускал из рук ребенка, то непременно попадал под прицел другого. Чонгук не упускал возможности вцепиться магу в штанину, бодать его, привлекая внимание или перевернуться на спину в просьбе приласкать. Хмурость Тэхёна сходила после первого же щенячьего взгляда. Стая забавлялась над радостным Чонгуком, что игрался с каждым попавшимся под руку оборотнем, только управляющий поместьем вздыхал и плевался, вычищая ковры от шерсти шастающего в особняк волка. Совсем в край Чонгук загонял и своих братьев, что теперь убегали от своего расшалившегося брата, проводя время больше в своей человеческой форме. Тэхён пытался научить их говорить, но пока они мало понимали, что от них хотят.       Вдоволь испытав все волчьи радости, Чонгук вернулся в свою человеческую форму и несколько часов нежился в горячей ванне, пока Тэхён натирал его кожу душистым мылом. Долго Чонгук прикосновений к своей нежной распаренной коже не выдержал и затянул мага к себе в ванну. Несколько часов они заново знакомились с телами друг друга, оставляя как можно больше меток и запахов.       Спустя время, когда настал момент переводить Ханыля на другое питание, Тэхён заметил, что их сын, как и оборотни, крайне восприимчив к запахам. От запаха вяленого мяса, он, как и щенки пускал слюни, а душица, которую Тэхён использует в паре блюд, доводила Ханыля до слез. Чонгук от нее бесконтрольно чихал, поэтому маг спрятал ее как можно дальше.       Очень много особенностей с каждым месяцем Тэхён раскрывал в своем сыне. Очень много волчьих повадок удивительно гармонично сочетались в нем с человеческими. Привыкая постепенно к особенностям сына, Тэхён и не заметил, как тот делал первые шаги и лепетал свои первые слова, когда ему не было и года.       Когда Ханылю стукнул год, стая проводила свой собственный обряд, посвящая их дитя в новый лунный цикл. Тэхён не мог налюбоваться на Чонгука, облаченного в церемониальные одежды. В его волнистых волосах красовались цветы, на шее висели украшения, которые Тэхён создал из своей магии и природных камней. Глаза Чонгука светились гордостью, ведь он чувствовал, что в новой фазе его сын станет еще сильнее. Омега чувствовал силу, что струилась в его ребенке. Руна, что связывала их, создала между ними невидимую связь, которую не мог обличить даже Тэхён.       Как только Ханылю стукнул год, он стал еще активнее болтать, и слова его имели смысл. Близнецы еще с трудом могли отличать предметы, которые Чонгук называл им вслух. Тэхён замечал, как его сын схватывает все на лету, и старался как можно больше времени уделять близнецам, которые соревнуясь между собой, старательно пытались научиться говорить, чтобы порадовать своего вожака.       Ханыль был очень сообразительный, поэтому Тэхён не должен удивляться, что однажды ему удалось улизнуть из-под надзора.       Когда это случилось, Чонгук уволок Тэхёна на заре в их место на горячем источнике. В особо тяжелые дни они предпочитали оставить детей на стаю и предаться расслаблению в горячих водах и объятиях друг друга. Расслабленно массируя плечи омеги, Тэхён млел под чужой лаской, пока Чонгук старательно вылизывал чужую шею, блуждая руками ниже пояса.       Неожиданно Тэхён почувствовал укол в области левого предплечья и вытащил руку из воды, чтобы увидеть, что сработала руна. Сработала на печать, которую он все-таки установил, чтобы дети не сбегали с территории без его ведома. Нехотя выбираясь из воды, они быстро вернулись в особняк, чтобы с круглыми от ужаса глазами услышать, что Ханыль куда-то исчез. Чонгук сбросил халат с влажного тела и на ходу перевоплотился, показывая Тэхёну, что пойдет искать сына на севере. Маг скинул оцепенение и кинулся на юг, мысленно настраиваясь на поиски.       Шестое чувство, на которое он всегда полагался, что никогда не подводило в походах лес, буквально навело его на раскидистую поляну, на которой цвела бузина. Его сын крепко стоя на ногах рвал ягоду, пока к нему подкрадывался Спригган — уродливая фейри, маленький горбатый гном, покрытый чешуей и обладающий длинным змеиным хвостом. Тэхён спохватился и дернулся в сторону сына. На этой поляне где-то зарыто сокровище, которое Спригганы стерегут не первое столетие, если Ханыль его разозлит, то тот может из своего размера табуретки разрастись в гигантского тролля и Тэхён может не успеть. Ведь Спригганов ему так и не удалось приручить. Сердце загнанно стучит, пока Тэхён со всех ног несется в сторону безмятежно возившегося на поляне сына. Опасность крадется к нему со спины, и маг перебирает в голове сотни вариантов заклинаний, которые смогут уберечь его сына от Сприггана.       За доли секунды маленький уродец стал увеличиваться в размерах, и сердце Тэхёна упало. Ханыль отвлекся от ягод и обернулся на гнома, потревожившего его. Тэхён даже не успел отреагировать, продолжая нестись в сторону сына, когда тот опустился на четвереньки и громко зарычал, моментально обрастая шерстью кремового цвета. Легкая детская пижама моментально обратилась в лоскуты. Его сын в мгновенье ока обратился в волчонка, свирепо воя на своего неприятеля. Тэхён застыл от шока в нескольких метрах от действа, пораженно смотря, как Спригган уменьшается в размерах и медленно отступает в тени крон деревьев. Успокаивая бешено стучащее сердце, что Тэхён слышал поток крови даже в своих ушах, он приседает на корточки, смотря как его ребенок неспешно бежит в его сторону, виляя хвостом. В неверии, он берет в руки упитанного щенка и нервно улыбается, когда тот лижет его в нос.       Возвращаясь в поместье, Тэхён все время поправляет на руках неугомонного щенка, что так и норовил вырваться из заботливой хватки и наталкивается на беспокойный взгляд карих глаз. Чонгук, все еще в образе оборотня, поблескивает заинтересованным взглядом и машет хвостом, нетерпеливо вырывая зубами щенка из его рук. Выпустив холку из пасти, Чонгук заинтересованно изучает новообращенного сына и смачно его вылизывает против шерсти и еле слышно рычит. Тэхён с изумлением наблюдает за их безмолвным общением, и пытается уложить в своей голове новые факты. После он еще долго пребывал в задумчивости, когда Чонгук обратился в человека и без устали радостно восклицал, что он чувствовал силу Ханыля. Стая ликовала, ведь наследник оказался альфой.       Тэхён тихо гордился своим сыном, выпячивая грудь, ведь когда он вернулся на ту самую поляну, то Спригган вел себя не агрессивно, более того — Тэхён почувствовал на нем чужую магию. Его сын впервые поставил печать. Руну на плече сына он обнаружил позже, когда тот спустя несколько дней обратился в человека.       Лелея поздним вечером своего сына у кроватки, Чонгук ласково напевал колыбельную, которую он любил исполнять будучи беременным. Тэхён незаметно подкрался к омеге и прижался губами к его виску. Ханыль ревниво зарычал во сне, убаюканный руками папы.       — Мы с тобой растим грозу темного леса, — еле слышно посмеялся Чонгук, потираясь макушкой о грудь мага.       — Поберегись, — улыбнулся Тэхён, потирая укус, который сегодня оставил на нем Ханыль в обличии волчонка.       Сердце его было безмятежно, его переполняли трепет и любовь.