Ab ovo

I sit and wait for you. Like so many others do. Just like they do for me. Well so, I do for you.

Определённо. Сбежать от полчища своих собратьев, голоса которых — при всей безграничной к ним любви, заложенной по умолчанию Отцом, — иногда сливались в раздражающую какофонию, было лучшей идеей. Определённо. Не хотелось участвовать в их спорах, каждый раз заканчивающихся ничем. Никто из них не был способен познать истину в её первозданном виде, ровно как и весь замысел сотворения мира. — Тогда к чему спорить? — неразборчиво пробормотал и словно в ответ себе пожал плечами ангел. Ангел, неспешно бредущий в сторону излюбленного места, с которого открывался вид на первородные звёзды. Бесконечная тьма, раскинувшаяся за пределами Рая, которая так пугала раньше, теперь манила загадочным мерцанием небесных светил. Недолгий путь наконец был окончен, и он со вздохом некоторого облегчения расположился на камнях, свесив ноги с обрыва в никуда. Вздохнул полной грудью и, сам того не ожидая, улыбнулся. Последнее время его настораживало, что часть сущности отдаляется от коллективного сознания собратьев. «Имя мне — легион» — относилось не только к выродкам ада, как бы это не звучало. Тысячи и тысячи небожителей были связаны воедино, и сама идея отличаться от них претила замыслу Отца. Много времени провел Кастиэль в одиночестве, рассуждая об этом и споря с самим собой. Сегодня же, пока краем сознания улавливал разгорающиеся дебаты ангелов, поймал себя на мысли, что это… нормально? Стал бы он ощущать себя несколько отдаленным от всех, если данная функция не была заложена Богом? Свобода воли — сказка для людей, которые всю свою непродолжительную жизнь пытаются сделать правильный выбор между тем и тем, чего не существует. Все предопределено. Все давно прописано. Нет никакой свободы, и тот, кто питает иллюзии насчет её существования — глупец. Кастиэль снова улыбнулся, что было само по себе неслыханно при его характере и роде деятельности — воинам не положено улыбаться. Командирам отрядов — тем более. Но слышали бы его сейчас братья... Подняли бы шум громче обычного, ведь где это видано — рассуждать об Отце, его замыслах и свободе. Это было позволительно только человечеству, любимчикам Всевышнего, за которыми уже несколько сотен лет наблюдали все небожители. «Интересно, каково им — быть настолько беспомощными, бессильными и хрупкими? Жить и бояться, что умрешь от голода, холода или болезни? — пронеслось в голове у Кастиэля. — Радуются ли они тому, что не рождены с одним предназначением: быть защитником мироздания от полчищ чудищ, ужасающих даже опытных ангелов? О чём думают? Мечтают ли?» — Как бы спуститься на Землю в тайне… — сорвалось с губ, и он с опаской стал озираться по сторонам в надежде остаться не услышанным никем. Иначе пришлось бы терпеть очередную лекцию архангелов… Или ещё тому хуже — Метатрона, присутствие которого мало кто выносил. Особенно в последнее время, когда уход Бога стал очевидным для всех, даже для низших по рангу ангелов. — Определённо, я спущусь вниз… — все же прошептал он, кивнув сам себе. — Определённо. В это мгновение Кастиэль почувствовал, как что-то необычное происходит с его крыльями. Какое-то незримое щекочущее прикосновение отдавалось приятной дрожью на кончиках. Подобное явление происходило с ними впервые, поэтому он недоумённо нахмурился. Распахнул крылья, внимательно оглядел сначала левое, затем правое. Не увидев ничего из ряда вон выходящего, попытался выбросить эту дрожь из головы, но тут заметил маленькое пёрышко, упавшее на траву аккурат возле его бедра. Кастиэль ещё больше нахмурил брови, губы непроизвольно сжались в узкую полоску. Лёгкое настроение смело мгновенно, будто внутри него прокатилась огромная волна цунами, оставив после себя разрушения и обломки былого. Это было его перо. Из его крыльев. Из его собственных крыльев. Только вот что делать с тем фактом, что ангелы не линяют? Никогда? Ни при каких условиях? Что-то не так. Определённо.