Hold me harder

Черноволосая девушка поднесла кулак к двери и постучала, оповещая хозяина дома о своём приходе. Когда спустя полминуты ей никто не ответил, она предприняла ещё одну попытку, после чего, сложив руки на животе, осмотрелась. Ранним утром солнце не так сильно пекло, и в тени дома стояла приятная прохлада, отчего Аполлония прикрыла глаза в наслаждении. Тонкая светлая ткань её платья колыхалась у ног от редких дуновений ветра. Снова не получив ответа, девушка решила войти без приглашения, зная, однако, что хозяин дома. Она ведь постучалась, как положено? Правила были соблюдены, а что дальше — не её забота. Аполлония ненавидела рамки приличия, из-за чего её часто принимали за необразованную хамку. Но у неё на этот счёт было другое мнение. Оказавшись в просторной и уютно обставленной комнате, которая являлась и рабочим кабинетом, и спальней, девушка огляделась, так как впервые находилась в доме лекаря и ей хотелось увидеть и запомнить как можно больше. Любопытство также было одним из её пороков. Рассматривая различные бутыльки в коробе у письменного стола, Аполлония краем уха услышала всплеск воды и поняла, куда же запропастился Ливий. Поднявшись на ноги, она глянула на стол, где хаотично лежали записи лекаря о ходе лечения хвори, охватившей Фивы. В её золотистых глазах блеснул интерес, и она, плутовато улыбнувшись, по-хозяйски уселась на стоящий неподалёку стул. Её порадовало, что он оказался удобным, и она продолжила чтение, сетуя на то, что коллега не поделился своими мыслями с ней. — Ай-ай-ай, — раздался у неё за спиной спокойный голос. — Каждый раз я думаю, что твоему невежеству есть предел, но ты тут же выкидываешь нечто… новое. — Я стучалась! — с гордостью ответила Аполлония, подняв указательный палец, но так и не повернулась к парню. — Предлагаешь мне ждать у двери, пока ты вдоволь намоешься? — Ты бы всё равно не послушала, верно? — Ливий подошёл ближе, наблюдая за девушкой. — Что поделать, я… — начала Аполлония, развернувшись к хозяину дома, но не закончила, потому что её взгляд остановился на его голом торсе. И всё бы ничего, поскольку его повседневная одежда прикрывала ненамного больше, но сейчас на нём и вовсе была лишь тонкая полоска ткани, обёрнутая вокруг бёдер. Девушка почувствовала, что щёки начали гореть, и, хоть поначалу не отвела взгляд, а скользнула им ниже, по крепким ногам парня, через несколько мгновений, не зная, куда себя деть, всё равно подняла глаза к лицу Ливия. Однако, так и не встретив его взор, увлеклась любованием его грудных мышц. — Ты всегда так ходишь? — спросила она, встав с места, и постаралась придать голосу небрежность, с притворным укором добавив: — Мало ли кто может зайти. — Прости, если бы я знал, что ты придёшь, то полагаю… вышел бы без полотенца. Или тебя что-то смущает, милая? Аполлония заметила, что Ливий доволен её смятением. — Ничуть! — резко и немного нервно ответила она. — Я ведь лекарь. Что я там не видела? Вопрос получился риторическим, и, тем не менее, Ливий подумывал ответить. Он усмехнулся, но ничего не сказал — только, с вызовом смотря девушке в глаза, уверенно потянулся к узлу на бёдрах. — Так! — сильнее залившись краской, воскликнула Аполлония и отвернулась, на что Ливий победно кивнул и расхохотался. Его смех был искренним и безобидным и ничуть не напоминал издёвку. Он девушке нравился. Как нравился и сам Ливий. С ним было комфортно. — Знаешь, я подумываю сдать тебя эпистату, — сложив руки перед собой и вновь развернувшись к парню лицом, начала она. — Скажу, что ты разгуливал в таком виде по городу и приставал к местным женщинам. Я знаю, что он тебя не любит и с лёгкостью мне поверит. — Не надо угроз, милая госпожа… — спокойно проговорил Ливий, подходя ближе. Их лица оказались друг напротив друга. Парень наклонился к уху Аполлонии и добавил: — …он и тебя не любит. Ухмыльнувшись, он слегка отстранился от девушки. Вид её покрасневших щёк доставлял ему неимоверное удовольствие. Она поджала губы, обречённо закатила глаза и выдохнула, соглашаясь с парнем: — Твоя правда. После этого она заглянула Ливию в глаза. Их мягкий золотистый оттенок напоминал ей о спокойной и величественной пустыне. Она редко шла с людьми на зрительный контакт, боясь стать уязвимой, потому как верила, что глаза — это зеркало души, и никого так близко не подпускала… кроме Ливия, с которым была знакома не один год и которому доверяла свои секреты. При нём она не стеснялась странностей и была готова открыть душу. А ещё ей просто нравились его глаза и их успокаивающий взгляд, не вызывающий дискомфорта. — У нас много дел, — прервала она тишину. — Накинь что-нибудь и поторопись! На площади собрание. Нам лучше не опаздывать, иначе эпистат вставит нам по самые… гхм. А он-то нас и так не любит. — И что мы только ему сделали? — задумчиво спросил Ливий, ни к кому не обращаясь, и ушёл в другую комнату. Когда он вернулся, Аполлония уже ждала его у дверей. — Ну, мы с тобой красивые и умные, — улыбаясь во все тридцать два, ответила она и взяла друга под руку. — А ещё мы не египтяне. Впрочем, неважно! Я чего заходила-то. Собрание это, на площади которое, — там люди болтают, что кто-то нашего эпистата обокрал, представляешь? Ох, сейчас шуму поднимется! Как думаешь, что украли? Свитки или деньги? А может, — Аполлония встала перед Ливием, и в её глазах блеснул азарт, — у него есть тайная воздыхательница, которая прихватила пару-тройку его вещичек, а? Останется так наш эпистат совсем без штанов. — А ты — без головы, милая госпожа, — сквозь смех ответил Ливий, вновь беря её под руку. — И чего он, действительно, тебя не любит… — Вот и я о чём?! Как меня-то — и не любить? А ещё знаешь, что говорят… И Аполлония с воодушевлением начала рассказывать очередную сплетню, краем глаза поглядывая на друга, который слушал её внимательно, но не без улыбки.