Гамма ночи

— Даже не думай — покалечишься больше. — Суицид — не моя сильная сторона, — эльфийка улыбнулась глупым мыслям подруги, закрывая окно с цветными росписями на стекле. Повернулась лицом к комнате, присев на подоконник. — Неужели ты думаешь, что слова Мадам меня настолько огорчили? — Я просто пошутила, не ерепенься, — облизав тонкую нитку, подруга подняла ушко иголки, помещая Линней в её «рамки». И встретила взгляд недовольных золотистых глаз. — Хотя…       Эльфийка имела низкий рост, встречающийся большей части босмеров, округлые бёдра, пару аппетитных складочек на животе, но её саму никак нельзя было назвать «аппетитной». Рыжая копна кудрявых волос торчала в стороны, детские веснушки портили красивое лицо, а грустный взгляд побитого котёнка вызывал лишь желание спрятать эльфийку в шкаф, подальше от жестокого мира. Линней не была и в самом деле такой запуганной, или же обиженной жизнью, просто: «натурой не вышла». Она так же не имела вкуса в одежде, выбирая практичное, в угоду изящному. Жемчуг, который эльфийка так любила, обрамлял шейку, а на запястьях и пальцах красовались тонкие серебряные колечки — со всем этим она больше походила на шарлатанку-гадалку из лесной лачуги.       Авиль демонстративно вздохнула, вдевая нитку в ушко. Шелковая нить нырнула шальной плотвой и вынырнула, образуя замысловатый узелок на ткани. Она познакомилась с эльфийкой давно, когда та едва доходила ей до плеча. Чумазую, с переломом и выбитой почкой, её принесли клиенты, найдя у самих дверей. Мадам Поль — хозяйка сего заведения, надеялась воспитать хорошую куртизантку, а получила строптивую козу, которую по итогу била не менее сильно, сем на улицах. Но эльфийка росла, и научилась выходить из ситуации со своей выгодой: «я постираю все простыни, отмою ноги всем клиентам, только не лягу с имперцем». Как девочки не крутили пальцем у виска, купаясь в подарках клиентов и мечтая до старости дожить на шелковых простынях, Нэй не имела с ними солидарности.       В один из таких дней, Мадам снова поскандалила с ушастой, чувствуя нехватку средств в кармане. Месяц выдался сложным, холодным: купцы редко задерживались в городе, а большая часть солдат была направлена на подкрепление в Кватч. — Ты можешь на меня злиться, но я считаю, что Мадам права, — Авиль замолкла на половине фразы, всматриваясь в узор своего творения, или же подбирая слова. — Денег мало, содержание Дома в здоровье и чистоте — важная часть в нашей профессии. Война — войной, а кушать хочется всегда. Твоё участие в нашей жизни добавит пару золотых. — Она развела руками. — Отсиживаться уже не получится.       Авиль выглядела как женщина лет тридцати, однако тело её пахло свежестью, лимоном и травами. Успехом пользовалась она часто, несмотря на выбитую часть зубов и горбатый нос. Бретонка имела не только богатый опыт, а так же — гибкий ум и покладистость. Её любили все, кроме самой Мадам, не раз заявлявшей, что та хочет её подсесть. — Обслужишь одного-пару, и на покой — кушать яблочки. — Ну спасибо, — нахмурились пышечка. — Ты действительно так думаешь? Как только я дам слабину, то стану ломовой лошадью. — Не могу и это отрицать, — смягчилась бретонка, растянувшись на кровати, подобно кошке. Её изящное тело заблестело в свете свечей. — Ты же ещё девственная?       Эльфийка кивнула. — Неужели у нас настолько все плохо, что Поль решила пустить в расход такой лакомый кусочек? — брови Авиль нахмурились, — Я бы сама сначала надкусила, а потом бы отдавала мужланам.       Линней округлила и без того большие глаза, взбираясь ногами на подоконник. Нарочито наигранно начала открывать задвижку окна. Бретонка звонко рассмеялась, вновь приступая к вышиванию не то рыбы, не то дерева. — Кроме шуток, это действительно дорого. Не представляешь насколько, — она подняла палец вверх, — Настолько, что тобой может заинтересоваться очень богатый человек, и тогда уже Мадам будет выполнять твои прихоти.       Линнэй затихла. Она вспомнила два года в Доме терпимости и поняла, что подруга ей не врет. Она лично видела, как Кару — имперку с детским личиком и теплой улыбкой- забрали в Анвил, к какому-то аристократу в любовницы или няню детей и по совместительству любовницу. Судя по письмам, она счастлива. А жизнь эльфийки пока имела серые краски: мытье ночных горшков, полов, помощь на кухне, смешки куртизанок в спину… Улица же правда была жестока с ней, а в семнадцать лет ей чуть было не отрубили пальцы за воровство. Люди, пинали её, спускали собак; она сидела у рынка и собирала оборванные листья капусты, гнилые овощи и фрукты, набивая свой желудок в надежде прожить ещё день. Зато перенесла ни одну хворь, в последствии чего теперь имела хороший иммунитет к ядам и болезням. — Я все равно не смогу не по любви, — вздохнула Нэй, спуская ноги с подоконника. — А вдруг, мне не понравится? — Тебя никто и не спрашивает, моя дорогая, — пожала плечами красавица.

***

      Линнэй покружилась у зеркала, вздыхая так, словно это была её последняя встреча с отражением. Собрала непослушные кучерявые — даже слишком — волосы и ещё раз вздохнула. Отражение в мутном стекле блестело глазами и наиграно улыбалось. Да, так она репитировала неоднократно, но во взгляде все равно прослеживался волчий оскал. Её оленьи глазки и невинный вид был лишь маской, помогающей ей на улицах и здесь. Это отводило лишние подозрения. — Нэй, ты долго будешь прихорашиваться?! — громко раздалось из-за спины. В отражении зеркала показалось недовольное лицо Мадам в щели двери. — К приходу клиента ты уже должна быть в комнате. — Иду уже, — эльфийка улыбнулась хозяйке заведения, подняла с пола голубое шёлковое платье и начала спешно его натягивать. — Живо, — пригрозила женщина и хлопнула дверью.       Эльфийка в последний раз бросила взгляд на свое отражение, после чего выбежала в коридор, влетая в дверь напротив. Так уж вышло, что клиент не стал раскошеливаться на дорогие апартаменты, выбрав практически каморку. Все её мечты о богатом аристократе рухнули в небытие и хотелось выть. Удача всегда обходила её стороной, в этот раз ещё и злорадно улыбалась.       Комната пахла лавандой и полынью. Полынь — от блох. В более лучших апартаментах насекомых выводили зелья и маги, а тут… Линней сдержалась, чтобы не начать рвать волосы на затылке и выть волком. Куда ещё хуже, а, Удача?!       Кровать с красным кружевом, деревянная тумба со свечами, облитая воском, маленькое оконце под потолком и ковер на стене. На полу шкура медведя, абсолютно протоптанная у бадьи с теплой водой и куском мыла.       Линнэй достала из-под кровати бутылку вина, припрятанную «на всякий случай» и откупорила зубами крышку. Случай был действительно «всякий», требующий отключения разума. Вино напоминало яблочный уксус, поэтому допивать не хотелось совершенно. Нэй выдохнула и сделала последний глоток.       По лестнице кто-то шел. Эльфийка поспешно заползла на кровать по шёлковой простыне и решила лечь в более соблазнительную позу: заложив ручку под голову, она лежала на боку и крутила узоры коротким ноготком по ягодице. Дверь открылась.       В проходе стоял мужчина, нет, старик, с остатком зубов. Его доспех слепил, отражала пламя свечи. Нэй выдавила из себя улыбку и пожалела, что сделала всего пару глотков. От страха опьяняющее чувство вмиг улетучилось. На груди горе-героя блестел символ империи, намекая на не самый низкий титул. — Прошу пройти к умывальне, о славный рыцарь, — эльфийка выдавила смешок и села, взлохматив копну волос.       Мужчина осмотрелся так, будто в каждом темном углу сидел скамп, коих море в Кватче. Эльфийка подождала пока страж избавится от доспеха и ляжет в бадью. В нос ударил запах старика на пенсии, но никак не рыцаря. Она намочила тряпку, взбила пену с куска мыла и протерла шею. — В такое неспокойное время я совершенно разучился расслабляться, — начал старик. — Только хотел уйти на покой, как Кватч сгорел. Еще убийцы кругом шныряют. Нэй напряглась, едва не дрогнув рукой в пене по его лысеющей голове. — Ты не бойся, я тебя не трону, — стражник заметил замешательство эльфийки, — Староват уже. Я просто хотел поговорить с единственной невинной душой и телом, выжидая нападения убийцы в вашем Доме. — Извините сер, но я шлюха, — эльфийка констатировала и так очевидный факт, опускаясь на грудь с седыми завитками. Он вызвал отвращение и злость одновременно. — Мадам не врала, и мой опыт тоже не врет — ты невинна. А Филида, милочка, никогда не ошибается. — старик хлопнул по водной глади, пуская брызги на пол. — Если и грешила, все равно сумела сохранить честь.       Рыжая закивала так, чтобы по её движениям он понял, что его внимательно слушают. Он явно не в себе. Линней неоднократно подвергалась насилию, но нападающим больше нравилось бить ушастую — она громко скулила. Это вызывало больше удовольствия, чем иметь рыжую костлявую чушку мальчишечьим телом. Это сейчас она нарастила «броню», как будто организм защищался, но увидел бы этот доблестный рыцарь её два года назад… — Простите, а что за убийцу вы ждете? — решилась уточнить. А то мало ли…        — Дошла информация, что Тёмное Братство сегодня будет у вас, — нехотя и чуть подумав, выдал Филида. — Нас убьют?!       Пламя свечи медленно струилось, освещая малую часть коморки. Серые доски стен таили в углах темноту. Нэй внезапно сорвалась на крик. — Это секретная информация, но скажу так: никого не убьют, я не допущу иного исхода. За дверью стоят мои люди.       Ага, как же… Она фыркнула. Хоть за дверьми и стояли стражники, а капитан нежился в ванной, ей казалось все это напускным. Просто хвалился. Да, именно. Старик вспоминал о былых временах и хвалился перед девушкой. Сколько ему? Семьдесят? Дайте боги дожить Линней до такого возраста и не свихнуться. — Я расскажу тебе, как мы в Корроле…       Эльфийка не слушала, лишь кивала. Терла плечи, гладила голову, спуская щекочущие капли воды, смотрела по сторонам. Внезапно взгляд уцепился в темноту окна. Она не помнила, чтобы там было так темно. Присмотрелась. Открыла рот в немом крике, когда тьма двинулась. Мужчина положил палец на губы, демонстрируя кинжал. Кивнула. — …а потом они скрывались как крысы в канализации, но их все равно задавили, — ворвался в сознание голос Филиды.       Она хотела тихо шепнуть, что убийца действительно не плод воображения и что он здесь, но её опередил крик Мадам Поль. Уж что-что, а голос имперки она узнает из тысячи таких же визгливых.       Старик встал, не смывая пены натянул доспех и стрелой выскочил из комнаты. Эльфийка вытерла руки и присела на кровать, боясь пошевелиться. Защитник у них так себе — жопа в мыле, маразм крепчал.       Паника в Доме терпимости становилась ярче. В коридоре стража, девочки на панике, но рыжей мало было интересного выглядывать наружу. Она сидела тихой мышью в надежде, что о ней никто не вспомнит.       Горло каснулась чья-то рука. Убийца здесь… тогда кто там? Кто вызвал панику?              Мужчина не отпускал шею, сильнее сжимая шею. Пальцы начали сдавливать, лишая кислорода, а перед глазами сновали цветные мошки в быстром танце. Нэй чувствовала, что задыхается и теряет сознание, абсолютно беспомощно шаря рукой под кроватью. Холодное и гладкое горлышко бутылки легло в ладонь, обнадёживая спасением. Тёмное стекло разбилось с громким треском, окрасив двоих красным. Убийца опешил и на мгновенье ослабил хватку. Линнэй сползла на пол, всё ещё удерживая острое горлышко, спеша до выхода. Спасительная дверь была в двух шагах, когда оскорблённый мужчина схватил её за ногу и вывернул. От боли она забыла как дышать и звать на помощь.       Глаза его, раскосые, налитые кровью, источали злость и довольно быструю расправу. Линнэй неуклюже извернулась, пытаясь вырваться из цепкой мужской руки, но сделала только хуже — он сильнее сжал её. Нэй воткнула острое стекло не глядя, желая только одного — выжить.       Мужчина захрипел, хватаясь за рану и надеясь остановить кровь, фонтаном выталкивающаяся из вены в шее. Эльфийка отползла от тела, которое стремительно теряло жизнь, борясь, в предсмертной агонии. Горлышко бутылки всё так же удерживала рука, на удивление даже не дрожащая от содеянного. На полу лежал мужчина, больше похожий на босмера, в разы меньше нее. Он обладал хорошей гинетикой лесных. Только чистокровные не отличаются высоким ростом, преобладая хрупкостью и легкостью.       Когда в комнату забежал стражник, было все кончено. Убийца мертв, и теперь Ней занимала его место. Сидела с кровавыми руками, стеклянным взором смотря на тело. — Леди, вам лучше пройти с нами…       До её слуха не сразу дошло обращение. Поначалу это был стук собственного сердца. Затем её подняли за руку. Эльфийка очнулась не сразу, лишь после того, как на руку вновь капнула чужая тёплая кровь. Она не могла так испугаться, чтобы убить двоих мужчин… Или могла? Это лишь совпадение, но кто будет разбираться? На её руках кровь. На платье, ногах… все в крови, как на бойне.