Полигамность

      Знаете, это чувство, когда ты не получаешь желаемое? Эту мерзкую досаду, которая шкребет своими гадкими когтями по недавно взбудораженному рассудку и оставляет едкий привкус посредственности, комичности и нелепости. Эту всепоглощающую дисфорию, заставляющую своей силой сметать остаточные горсти терпимости и флегматизма и бурей обрушиваться на тех, кто попадается под руку. В пучине такого урагана даже самая стойкая постройка даст трещину и будет захлебываться в помоях, порождённых бездействием и созерцанием на мнительную идеальность. Как не старайся выгребать смердящую блевотину из уголков надуманного царства, в конечном итоге, всю оставшуюся грязь нужно будет скрывать под слоем праведности и беспорочности, радуясь мизерному результату прилагаемых усилий. Эти скромные потуги лживого благочестия, хоть и будут приносить спокойствие одному, другого будут лишь приводить в бешенство снова и снова.       Вот и сейчас…       Его бесит ропщущий голос О Хвы, который спрашивает вполне логичные вопросы относительно него; слегка потрепанный вид и этот фантик от конфеты, который Енсу вплел в ее косу; запах хлопка и лемонграсса давно ставшие для Намджуна ассоциацией с домом. Все это до черта беленит его сознание, заставляя из-за всех сил сжимать в кулаке остатки самоконтроля.       – Не трогай меня сейчас, – прорычал мужчина в ответ на живое (насколько это возможно) приветствие жены и кинул ей в руки намокший пиджак. – Я в душ.       Шаткой, шаркающей походкой Намджун проследовал в ванну. О Хва же продолжала стоять, как вкопанная от странного поведения мужа. Редко случалось, что она не удостаивалась мимолетного поцелуя от супруга. Помявшись возле двери с мокрой одеждой, О Хва обиженно побрела в спальню – готовить супружеское ложе.       Прошло около получаса, прежде чем разгоряченное тело Намджуна коснулось холодной белоснежной простыни. Зарываясь щекой в подушку, он чувствовал руки супруги на своих бедрах, ее теплое дыхание, блуждающее по тыльной стороне шеи, словно ловившее ускользающий аромат арбуза, обжигающие следы между лопаток от ее губ, прикосновение возбужденной груди к спине. В кой-то веки О Хва проявила робкую инициативу в интимном деле. Казалось бы, Намджун должен пользоваться складывающейся ситуацией, но он отрезал попытку жены на корню.       – О Хва, ты разве не слышала? – Грозный голос мужчины испугал ее, но сквозь секундное замешательство она продолжила выводить пальцами узоры на его ребрах. – Я просил не трогать меня.       – Но я… – Уязвленная супруга настойчиво осыпала поцелуями незагорелую спину мужа. – Я хочу порадовать тебя.       – Остановись! – Теплая ладонь Намджуна грубо схватила худощавую кисть жены. – Если ты не прекратишь, я уйду спать в другую комнату. – Мужчина раздражено посмотрел на О Хву и, бросив небрежно ее руку, демонстративно отвернулся.       Проглотив обиду, О Хва, сжимая край супружеского одеяла, невесомо перебирала еще влажные волосы любимого, пока не заметила его ровное сонное дыхание. Только тогда, она смогла дать волю эмоциям и бесшумно прослезиться. Молча. Будто этот душевный порыв привычен для нее. Уставившись в потолок, О Хва без эмоционально моргала ресницами, заставляя скупые горошины скатываться по вискам и противно закладывать уши. Словно кинопленка перед ней проносились воспоминания их отдыха в Согвипхо*, где был зачат Енсу, рождественский вечер всей семьей в нынешней квартире, совместный поход в Детский зоопарк «Гранд Парк» в Инчхоне. В эти моменты они были самыми счастливыми на Земле, раздаривали это счастье каждому в неограниченном количестве, потому что его источником были они сами. Грустное осознание никчёмности, подвергало О Хву унынию и уносило все глубже в ностальгические записки памяти вперемешку с забытием.       Последнее утро рабочей недели выдалось на удивление солнечным. Несмотря на вчерашний неожиданный ливень, небо было лазурным с редкими пушистыми облаками. Эту небесную вату, словно пунктиром, пронизывали курлыкающие стаи соек, которые купались в палящих лучах сеульского рассвета.       Поймав на своем лице солнечного зайчика, Намджун насупил сонные брови и, потирая кулаками глаза, поднялся с постели. По дому блуждал запах утренней детской каши с малиной, фруктового йогурта и свежесваренного кофе О Хвы, а за дверью двое шумно обсуждали «Приключение Тайо»*, отвлекаясь на просьбы «съесть еще ложку».       – Доброе утро, папочка. – Закричал Енсу, когда фигура отца показалась в дверях спальни. – Садись скорее завтракать. Тебе нужно хорошо поработать сегодня. Мама сказала, что завтра мы пойдем на пляж кормить чаек. – Мальчишка беззаботно ковырялся ложкой в тарелке с завтраком, кромсая в нем белок из-под недоеденного куриного яйца.       – Енсу, – протянул Намджун, щелкая сына по носу указательным пальцем, – Обещаю позавтракать очень плотно и набраться сил, но, к сожалению, мама не разбудила меня чуть раньше, – Он кинул взгляд на хлопочущую жену, – Поэтому я поем на работе. Хочешь, я позвоню тебе по видеосвязи, и ты проследишь за мной?       – Мама, ты почему не разбудила папу? – Енсу расстроено надул губы. Он очень любил есть на коленях у отца, ведь только с утра у них получалось быть вместе.       О Хва начала оправдываться:       – Папа вчера слишком устал. Я дала ему отдохнуть чуть больше времени…       – Пап, ты вчера устал? – проверил слова матери сын.       –Да, сынок, папа вчера устал и поплатился за это вкусным маминым завтраком. – Намджун поднялся из-за стола и поспешно направился готовиться к рабочему дню, отвлекаясь на разговоры с сыном, который следовал за ним всюду.       Сдержав свое слово и похваставшись перед сыном, съеденным домашним кимпабом, Намджун увлекся работой. Перед его глазами мелькали какие-то документы, резюме юных кандидатов, новые концепции клипов и альбомов подопечных компании. Все это отняло массу сил и поймав себя на мысли, что время близится к полудню и он начинает чувствовать голод, вызвал машину.       Черный Рендж Ровер нес Намджуна в привычный ресторан в трех кварталах от места работы. Остановившись на светофоре, мужчина в машине рассматривал снующих людей, витрины магазинов, зевак в уличных кафе… Но неожиданно за одним из столиков он заметил знакомого человека… Двух знакомых, один из которых был в той же одежде, что и вчера.       Пара мило общалась за чашкой кофе и ютила свои ладони в объятьях друг друга. Чо Хи кокетливо отводила лицо от взгляда сидящего напротив, а тот продолжал смущать девушку своими речами.       – Твою мать! – выругнулся Джун, – Откуда она знает брата Мина?       Собеседником Госпожи Им был никто иной как Мин Гым-Дже или привычнее Мин Джун Ки – брат коллеги по цеху Мин Юнги.       Обескураженный Намджун потянулся за телефоном во внутренний карман пиджака, чтобы сделать звонок Чо Хи. Служебный автомобиль медленно начал движение. Мужчина судорожно набирал номер девушки, вглядываясь то в ускользающие лицо Джун Ки, то в ее, а она, невозмутимо переведя мобильный в режим «Без звука», продолжила строить глазки Мину.       – Вот же сучка, – снова выругнулся Намджун. От злости он закипал как чайник. Вены на шее начали проступать от стиснувшихся до боли зубов, желваки исходили неистовой яростью. – Разворачивайся. – Скомандовал он. – Поем в офисе. – И водитель молча развернул машину.       Спустя двадцать минут телефон мужчины разрывался от звонка Чо Хи.       – Что ты мне звонил? Соскучился? – спросила девушка.       Не довольный Намджун, сдерживая в себе гнев, сухо ответил:       – Да. Встретимся сегодня около девяти. Адрес я тебе сброшу сообщением.       – Ну, хорошо. В чем такая срочность?       На последнем вопросе на другом конце провода зазвучали гудки.       «Он бросил трубку? Гаденыш» пронеслось в мозгу Чо Хи. Следом на дисплее телефона отразилось уведомление из Какао.       «Дохва-донг 50-10. Апартаменты 2908».