Полигамность

      – Где она? – Мужчина в черном BMW заметно нервничал, стуча пальцами по оплетке руля, в попытках вызвонить кого-то. На дисплее телефона то и дело высвечивался номер абонента, но спустя несколько гудков вызов судорожно сбрасывался, словно боялся назойливости. Все чаще мужчина кидал взгляд на свет в окне, находящееся на пятнадцатом этаже, и теплил в себе надежду, что та, которую ему сейчас необходимо увидеть просто занята.       Десятый вызов… Одиннадцатый… Терпение начинало подводить. Звучно хлопнув дверью машины, он, закуривая сигарету, ступил на поддернутый «китайской» пылью воздух. Травя легкие травянистым табаком Данхилл, Джун Ки смачно сплевывал сгустки слюны под ноги и потирал нос от нахлынувшего приступа насморка, появляющегося всегда стоило ему закурить. Толи от сырости ветра, толи от раздражения, он обеспокоено прятал голый зашеек в сгорбленных плечах, натягивая повыше ворот вязанного жакета, стараясь все сильнее укутаться в сомнительный источник тепла. Мин в спешке зашагал к входной двери многоквартирного дома.       – Кто? – Металлически спросил голос в домофоне.       – Да это я, Гым-Дже. – твердо отрезал, держа в зубах окурок. Он знал, что только это имя Чон У воспринимает в отношении него. Чон У частенько высмеивал его за придуманное «прозвище», не смущаясь разницы в возрасте.       За короткое время они стали очень близки. Оба были схожих характеров, оба чаще всего разделяли одинаковое мнение, оба, даже смотрели на одних и тех девушек. Только в отличие от Чон У, Мин в свои сорок два года был одинок. Совсем одинок. Редко в его жизни появлялись женщины, которые были достойны его внимания. Но даже, если они задерживались, то через несколько месяцев он сваливал в закат не объясняя причин. Просто надоедало, просто ставилось скучно. Мин всегда пропагандировал свободу и порицал привязанности, что восхищало Чон У.       С появлением Гым-Дже в жизни Чо, у второго появилось масса вариантов для проведения ночного досуга, кроме его «собственных». Иногда позволяя себе забываться в кокаиновом снежке, он делил с Мином девушек на одну ночь в совместной кровати, и даже не помнил от чего у него на лице после таких ночей время от времени красовались синяки и ссадины. Хотя, когда он – голый – умолял Мина на коленях бить его по лицу, его глаза были совершенно трезвы (Так казалось Гым-Дже). Чаще всего именно это Чон У со смехом вспоминал за бутылкой пива в компании друга и не понимал почему такие вечеринки вдруг закончились.       – Какими судьбами? – Чо обнял гостя, похлопывая его по спине.       Обувая гостевые тапочки, Мин озирался по сторонам в поисках хозяйки или хотя бы звука ее присутствия и не спешил говорить. Он не успел придумать предлог для такого позднего визита, да и не старался даже.       – Проходи. Выпьем? – Чон У бросил за спину вопрос и не ожидал услышать отрицательный ответ. Его удивило, что друг отказывается от выпивки только из-за того, что он за рулем. Мина никогда не останавливало быть под чем-то при вождении. Гым-Дже с опаской прошел в квартиру, будто боялся, что он переступил грань дозволенного. Скинув с себя холодный кардиган, он, крехча, опустился на нагретое Чо кресло, пролистал его заломленную книгу, лежащую на подлокотнике, и потерев кончик носа холодными пальцами, на которых еще оставался запах горелого табака, уставился на Чон У в недоумении.       – Ты сам? – робко поинтересовался гость.       – Да. Моя благоверная снова с кем-то в чужой койке. – Спокойным размеренным тоном произнес Чон У. – Но тебя это, скорее всего, не должно волновать. – Тупя взгляд в янтарном напитке, парировал мужчина, ожидая чего-то большее, чем скупое молчание от Мина.       Он молча крутил стеклянный тумблер в своей ладони и ждал реакции. Он знал больше, чем мог предположить его друг…       Гым-Дже же, закинув ногу на ногу, расхлябано качал стопой на весу и стучал полноватыми пальцами по креслу. Хоть внешне он изображал мнимую холодность к этой новости, внутри него кипела буря… Его Чо Хи… Его Чо Хи сейчас не с мужем, а с кем-то другим. Впервые он был так - по-настоящему - влюблен в женщину, что смерился с ее семейным положением и был готов делить только с ее супругом. Но новость только что сказанная другом заставила повыситься давление в крови, от чего в глазах появилась мелкая рябь, а тело обволок предательский жар, который алыми пятнами улегся на его шее.       – Может все-таки выпьешь? Ненавижу пить в одиночку. Сразу чувствую себя пьяницей. – Чо откровенно провоцировал Мина. – Тем более повод есть… Ты появился в нашем доме спустя столько времени.       – Ну, давай. Чтобы не зря зашел.       Чон У ухмыльнулся и протянул наполненное стекло горячительным. Мин, скаля зубы от крепости виски после глотка, виновато топил взгляд в граненом стакане и молчал. Тишину прервал Чо.       – Да. Было дело... Чертовка. Я любил ее, а может до сих пор люблю. Ты не подумай, я не жалуюсь. Просто раздражает... – оперевшись на колени и переминая пальцы, говорил Чон У.       Мин слушал его внимательно и следил, как собеседник играл костяшками кулака, будто почесывая перед дракой. Он начинал догадываться к чему этот разговор, но невозмутимо следуя за другом постарался ответить шуткой:       – Я бы тоже трахался со всеми, будь у моего мужа маленькие член. – Кинул Мин продолжая, – только не говори, что главное умение. Так все говорят, когда с размером не повезло.       Чо поднял на него от усталости красные глаза и, поправив челку, упавшую на веки, вернул взгляд на стакан с остатками выпивки, гулко хмыкая. Будто туман, его обволакивала злоба. Словно из огромной щели его наполняла жгучая обида от необдуманных слов друга. Собирая всю свою досаду воедино, Чон У неожиданно для Мина выпалил:       – Скажи мне, какого это спать с замужней шлюхой? – не смотря на Гым-Дже спросил Чон У, гуляя скулами от злости. – По-моему это как есть чье-то надкусанное яблоко...       – Половина тех, с кем спишь ты имеют семью. – Спокойно заметил Мин, но начиная нервничать. – Ты не забывайся, что ты не лучше. И ты знаешь, я уже давно не думаю о морали. Мне все равно на второсортицу...       – Раз так... Раз она второго сорта, – Перебил его друг, – Предлагаю разделить ее.       Гым-Дже застыл, только левая бровь поплыла по лбу вверх от удивления. Он понимал о ком идёт речь, но поражаясь наглости и беспардонности ее мужа, держал свое хрупкое спокойствие. Внутри вскипал вулкан. Вулкан ревности и ненависти. Чувствуя, что если он не покинет это место, то разнесет его в пух и прах, отставив стакан, тихо встал, шурша джинсами о фетр кресла, поправил манжеты на кардигане и собрался уже пойти к выходу, как его остановил Чо.       – Господи… Ну, не веди себя, будто влюблённый юнец. – Чон У пристально смотрел в спину Мину и булькал остатками теплого виски в бокале. – Я знаю, что ты трахаешь ее. Знаю, что вы это делали у нас в кладовой на сушильной машине, когда мы собирались все вместе несколько месяцев назад. Неужели ты думаешь, что эта сучка теперь с тобой? Да она поднимает хвост перед все… В момент в челюсть Чо прилетает твердый кулак гостя, который заставляет его замолчать и выхаркнуть сгусток крови. Смеясь в лицо Мину окровавленной ухмылкой, Чон У продолжил:       – Ты трус. Такой же, как и я. И эта потаскуха...       Второй удар пришелся в нос. Чо скорчился от скрежета в ушах и хватаясь за переносицу, рухнул на диван, но не замолчал:       –... Эта тварь сделала тебя такой. – Мин стоял над ним будто коршун, потирая разболевшийся кулак и ждал еще хоть одно слово, чтобы размозжить лицо друга от злости. А Чон У, пачкая кровью оббивку, продолжал. – Мы словно кабели, ждём течку у этой дряни и только она решает кто будет избранным. Таких как она надо ставить на место, периодически смешивать с грязью. – Срываясь на болезненный ор, вторил Чо. Запах и вкус собственной крови до приступов тошноты мешали ему сказать полностью свою мысль и он, хватая жадно воздух ртом, задыхался. – Хочешь быть с ней? Ха... Давай, попробуй! Знаю заранее - не получится. А знаешь почему? Потому что ты уже, как и я, пускаешь слюни только от ее вида, а она, как Суккуб*, упивается твоей слабостью перед ней. Ты всё-таки слабый, Гым-Дже, тобой вертит баба, причем не твоя.       Джу Ки не отрываясь смотрел на агонию приятеля. Он прекрасно понимал, что эта тирада от бессилия. Бессилия перед чувствами. Бессилия перед женской силой. Глядя на несчастного мужа своей возлюбленной, в голове мимолётно пронеслось, что он уже стал на шаткую лестницу и то, что сейчас испытывает к ней, это первый этап саморазрушения. Трепет от осознания туманил рассудок, но желание быть с Чо Хи уступило мужской гордости.       – Что ж... – Наконец откликнулся Мин. – Разделим. Только...       – Только ты будешь смотреть, как я имею свою жену в последний раз и после этого - забирай! Только подберешь ли ты эту падаль после... – Чон У говорил сквозь хрипы истерического смеха, растирая кровь по щекам, и поднявшись из последних сил, смотря в черные глаза Джун Ки, цедил сквозь зубы. – После того, как я заставлю ее проглотить свою сперму на твоих глазах.       После этих слов Мина было не остановить. Он раз за разом наносил удары по обезображенному миловидному личику друга, разбрызгивая алые горошины вокруг. Чон У продолжал улыбаться. Он принимал атаку будто освобождение от давней язвы. Вот же ирония... От тяжелой руки Мина ему становилось легко.       –Не нужно было тебе продолжать, – замахнувшись в последний раз Мин отпрянул от еле дышавшего тела. – Мне уже терять нечего. И да, я готов быть в будущем на твоем месте, друг. – Мужчина выпрямился и не оборачиваясь вышел из комнаты. Он впопыхах вытер руки о полы кардигана и пока спускался по лестнице с пятнадцатого этажа вызвал скорую и написал Чо Хи. "Твоему мужу плохо. Я не сдержался. Из-за тебя."