Ушедшая в область воспоминаний

Дан Балан Тот день «Тина Кароль пропала из собственного дома» — именно эта новость разбудила всю Украину, выбив из колеи знатную половину жителей страны, а я сидел на кухне и дожидался полицейских, но от вони сгоревшего чайника так першило в горле, что я с трудом удерживался от рвоты. Поэтому пришлось чуть ли не выбежать на крыльцо нашего дома и опереться об колону, заставляя себя изо всех сил сохранять спокойствие. Я по-прежнему не оставлял попыток вызвать Тину по мобильному телефону, но в ответ получил лишь надоедливый автоответчик, сообщая о том, что она перезвонит, как только освободится. Кароль всегда перезванивала. По-моему, прошло уже часа 4, я оставил кучу сообщений, но моя жена так и не перезвонила. Я вернулся рано утром из Нью-Йорка, куда ездил на пару дней, чтобы уладить проблемы связанные с моим будущим альбомом, тогда стрелка на часах перевалила за отметку 03:00 и я был уверен, что Тина уже видит 10 сон, уткнувшись в мою подушку, чтобы хоть как-то заполнить одиночество вокруг себя. Вокруг царила тишина. В нашем пригороде всегда тишина. Только я приближался к дому под урчание автомобильного мотора. И каково было удивление, когда я обнаружил возле ворот нашего кота. Вот это уже странно, внутри что-то болезненно кольнуло. Кароль любила кота. Она следила за внешним видом питомца и не выпускала ночью его из дому. Всё потому, что усатое создание отличалось своей прыткостью и хитростью. Несмотря на чип слежения в его ошейнике, он бы моментально исчез в темноте навсегда, оказавшись на улице. Когда я покинул автомобиль, то ощутил тяжелый взгляд кота, который сопровождал меня вдоль ряда кустов роз, сочных и мясистых, хоть рви и ешь. Всё было настолько нормально, насколько могло быть на тот момент, как вдруг заметил, что дверь открыта. Не приоткрыта, мол «я выскочила на минутку проверить почту» , а распахнута настежь и зловеще кричит о неизбежном. — Тина, ты дома? Я поднялся в верхние комнаты, где собственно и должен был обнаружить свою жену, но её там не было. Идеально заправленная постель, без единой складочки, и даже издалека было понятно, что она холодная. — Тина, чёрт подери! Я спустился бегом вниз, заметив через открытую дверь, что кот никуда не делся — сидит на том же месте, отбивая ритм хвостом. Завернув в гостиную, я нажал на кнопку выключателя. На ковре сверкали осколки стекла от журнального столика, а журналы рассыпались по полу на манер игральных карт. Даже громоздкий цветочный горшок лежал кверху брюхом, приличная горстка земли рядом идеально дополняла картину. А посреди всего этого беспорядка валялся отполированный нож. — Кароль, если ты решила поиграть, то я сдаюсь со всеми потрохами. Я носился по дому, выкрикивая её имя, в надежде, что она сейчас накинется на меня с поцелуями из-за угла. Через кухню, где кипел чайник, потом в пустую гостевую комнату, наконец выскочил наружу через чёрный вход. Пересёк задний дворик и залетел в её любимый подвал. Однажды я нашел Тину там, лежащую калачиком на кресле мишке, с закрытыми глазами. Тогда я долго любовался красотой своей жены на фоне всех её наград, картин и прочих безделушек, а потом она неожиданно открыла голубые глаза, но ничего не сказала. Промолчал и я. Просто наблюдал как моя девочка медленно подходит ко мне и ныряет в мои объятья. — Тина! Её не было в доме, её не было в подвальчике, её не было нигде. Тина исчезла. Я не ждал её возвращения. Так мог и сказать полиции, когда та соизволит приехать. Кароль никогда бы не оставила чайник на плите или дверь нараспашку. Эта женщина изойдёт на дерьмо, но никогда не бросит дело на пол пути. И ещё следы в гостиной, которые вне всяких сомнений, свидетельствовали о борьбе. Я знал, что Тина не позвонит. Я ждал начала следующего акта драмы.