Ушедшая в область воспоминаний

Тина Кароль 3 января 2016 год Страницы дневника Я занимаюсь таким впервые и возможно это глупо, но улыбаюсь я сейчас, как обретшая благополучную семью сирота, когда это пишу. Даже слегка неудобно перед остальными, что вновь смогла обрести счастье, не хватает только неоновой вывески у меня над головой «Я познакомилась с мальчиком!» Но ведь это правда. Самая настоящая правда жизни. Да, я встретила парня — высокого, сильного, с глазами, в которых отображается его собственная вселенная, прекрасно одетого и с нереальной задницей. Поверьте, эта сцена достойна того, чтобы уделить ей отдельное внимание и сохранить в памяти потомков. (Только не подумайте, я не нафантазировала себе потомство! Нет!) Давайте розложим всё по полочкам, а то сейчас я больше похожа на сопливую малолетку, на которую обратил внимание старшеклассник. Новый год ещё не наступил, но до него оставалось буквально несколько дней. Зима: рано темнеет, на улице собачий холод. Юля, одна из моих новых подруг — так себе подружка, я уже знала, что долго наше общение не продлится; просто бывают случаи, когда неудобно отказать человеку — пригласила меня на закрытую вечеринку, где собрались люди совершенно разных прослоек общества, объединённых под одной крышей. И мне это нравилось, я любила узнавать новое, любила делится своим опытом в той или иной сфере с остальными. Вечеринку устраивал один из друзей Юли, промышляющий журнальными рецензиями на тему киноиндустрии. Он забавный парень, по словам Саниной, потому что я лично с ним не была знакома. И были опасения по поводу того, как бы она не начала меня с кем-то сводить. Это выглядело бы максимально тупо и неловко для выбранной цели. Мне неинтересны запланированные знакомства, они все заканчиваются одинаково — ничем. Нужно, чтобы мужчина нападал неожиданно, этакий хищный и страстный герой-любовник, иначе я тушуюсь. Изо всех сил стараюсь быть обворожительной, потом лезу из кожи вон, чтобы настоящей обворожительностью замаскировать фальшивую и это всё сопровождается улыбкой на тридцать два зуба. Мы поднимаемся на три пролёта по крутым ступенькам, что крайне неудобно делать на каблуках, и заходим в душное помещение, полное людей. Куча разных богатых запахов и уложенных шевелюр, элегантных костюмов и платьев всех цветов радуги, гора выпивки, которая стекает по бокалам. На стенах обворожительная картина «Олимпия» Эдуарда Мане, а из стереоколонок льётся обволакивающая мелодия. Мужчины толкутся у столика с элитным алкоголем и подливают себе после каждого глотка. Оно и понятно, в трезвом состоянии подобные мероприятия длятся бесконечно долго, единственный выход — как можно быстрее накидаться. Я протискиваюсь между ними, хватая бокал с шампанским, словно вор в каком-то супермаркете, получая недовольный взгляд некоторых особ. Мы уже сказали друг другу всё на тысяче вечеринок в минувшие праздники, которые устраивались абсолютно по каждому поводу, и говорить больше не о чем, но мы скучаем тут все вместе, потому что не хотим идти на мороз; у нас ломит кости от хождения в этой неудобной обуви. Я бросила Юлю с её бравым муженьком — они что-то обсуждали, стоя в углу, ссутулившись и сблизив лица так, что смахивали на смайлик сердечка. Ну и ладно. В желудке посасывало, с таким графиком, как у меня, грех есть всегда, ещё и вовремя, оттого я размышляла, где добыть еды, озираясь в центр апартаментов, как ребёнок, впервые попавший в McDonald’s. Но практически ничего не привлекло моё внимание, если не считать торчащие из еды окурки, точно дополнительные призы. Это не то мероприятие, где можно набить свой желудок на год вперёд. Меня часто тянет на импульсивные поступки. А что, если прямо сейчас прыгнуть в окно? А что, если поцеловать бродягу, сидящего недалеко от моей машины, а потом ещё дать вдобавок денег? А что, если сейчас съесть всё, что ни есть на этом «пире», включая что-то непонятное на краю стола? — Не ешьте ничего отсюда, — произнес бархатный голос прям над моим ухом. Хоть вы их и не видите, но по моим мурашкам понятно, что это он, но я ведь тогда не знала, что это он. Пока что я вижу парня, который заговорил со мной. У него налёт самовлюбленности, такой же, как и у меня, только этому самомнение более к лицу. Передо мной тип мужчины, который умеет себя подать и понравится женщине, следовательно умеет трахнуть её как следует. Я не слишком развратной выгляжу? В паузе пересчитываю сколько таких у меня было. Девять? Неплохо, неплохо… Но я не считаю это солидным числом, а если и закругляться, то на нём. — Нет, я правда не советую, — продолжает номер десять (?). — Лучше держаться подальше от этой стряпни. На кухне что-то было в холодильнике, но выбор тоже не велик. Как относитесь к шпротам в масле? Согласен, не самый изысканный деликатес, да и шпрота там осталась только одна, но я готов отдать её Вам. «Шпрота там осталась только одна.» Не лучшее проявление остроумия, но именно такие глупости запоминаются на всю жизнь, которые с годами становятся только смешнее. Я много улыбаюсь, но это потому, что он действительно супер красавчик; просто шизеешь от его парфюма и низкого голоса. И меня постоянно подмывало осторожно спросить: " А ты вообще сам знаешь, какой ты классный?» И дальше по-любому завяжется беседа. Его зовут Дан. Хорошее имя, оно дополняет его и помогает выглядеть симпатичнее, адекватнее что-ли. А когда тот представлялся, я все равно умудрилась ляпнуть ненужное: — Да, хорошее имя, тебе идёт. Он выдает подряд несколько каламбуров, хотя я поняла от силы три четверти сказанного, а может и меньше. Дан не теряется и в момент моей озадаченности снова наливает мне спиртного, даже не спрашивая разрешения, при этом нашел бокал с невероятно красивой гравировкой, которого раньше не видно было на горизонте. А это значит, что он претендует на меня, пометив таким образом и крича: " Теперь она моя». И это задело, приятно задело. После моего мягкотелого ухажера с мамой в придачу. У Дана ко всему этому широкая и добрая улыбка. Как будто он кот, стащивший сметану со стола хозяев. Он не спрашивает, чем я занимаюсь и зарабатываю себе на жизнь, да и я его впервые вижу. Это очень тонкий ход. Он беседует со мной на плавном говоре, словно завораживает. Рассказывает, что родился и вырос в Кишинёве. Рассказывает, как подростком подрабатывал в одной забегаловке, позорясь перед туристами. А когда я смеюсь он сообщает, что Кишинёв — волшебный край, места на земле красивее нет. При этому глаза его так горели и на секунду мне показалось, что в них отражается его родина. Почему-то мне показалось, что я с лёгкостью могу представить, каким он был в детстве. Мы уезжаем в одном такси, потому что бедную Юлю я без зазрения совести бросила, плюнув и на то, что я приехала сюда на её машине. Уличные фонари мелькают с такой скоростью, даже начинает кружится голова. Водитель вдавливает педаль газа, будто мы спешим на пожар, но буквально минут через пятнадцать мы застряли в киевской пробке. Не долго думая, Дан хватает меня за руку и вытаскивает из автомобиля. Ныряем из такси в холод и пустоту. Что потом? Он провожает меня до дома, недавно купленной квартиры в центре Киева, легонько обнимая за талию. Свернув за угол, мы попали в белесое марево, резко начавшийся снегопад немного выбил землю из-под ног и улица начинает качаться перед глазами. Дан притягивает меня к себе и улыбается. Берет мой локон и пропускает между пальцами. Теперь это моё любимое его движение. А потом дважды дергает, будто звонит в колокольчик на ниточке. Его ресницы покрыты снегом, а потом он наклоняется и слизывает снежинки с моих губ, словно пробуя меня и их на вкус.