Регулярно

      Это уже статичный холод в затылке, как дуло пистолета, но если позитивнее, как до дна заледеневшая лужа. Акааши живет с этим чувством одиночества. Иногда одолевает мигрень. Иногда совсем невозможно, а ледяное дно и сверху, и снизу, окружает так, что всплывать некуда. Приехали.       Когда одолевает мигрень, спасают таблетки. Унимают рвущее череп на части, скребущее такое, мерзкое, воющее. Ядовитое. Когда оно только началось, потихоньку, медленно, совсем мирно еще, Акааши не понял даже. А вот потом как понял, до сих пор регулярно понимает. А с недавних пор «регулярно» превратилось в «всегда».       Едет на пары. Мерцают вспышки света, он закрывает глаза и покачивается немного, пытаясь подавить нагоняющую мигрень. Как будто прямо на глазном яблоке разлили люминесцентную жидкость из таких палочек. Каждый день — праздник.       Акааши проснулся в пять утра. До шести лежал в кровати с открытыми глазами, потом сварил кофе и грел руки у окна. Там хмуро, с другой стороны стекла, — еще сонно, но на лбу постепенно пролегает складка. Акааши двигается как можно медленнее и неторопливее, чтобы не тревожить голову. Иногда он чувствует себя стариком. Выпрямляет изо всех сил спину, молодится, но время тяжелее, оно продавливает его к земле, крючит спину запятой. Акааши противится этому. По-научному, медицински, этот люминесцент — мерцающая скотома. Акааши знает, Акааши долго искал и читал о мигрени.       Потом в голове начинает пульсировать, отдает в шее, выкручивает. Знает же, что не поможет, но все равно мнет и тянет шею, вертит головой. Пьет воду. Не зря же говорят: «попей водички». В любой непонятной ситуации пей водичку. Акааши помогает. Возможно, из-за двух таблеток «от головы». Но таблетками не наешься, это так, закуска. К воде. И дешевому рамену. И кофе. Выпил чашечку, воды немного, запихнул в себя лапшу, еще водички, а там гляди и день пролетел.       Со своим телом надо медленнее, нежнее, осторожнее. Это как пообещать: «Я буду нежен». Акааши никому не обещал в жизни, но представляет иногда, как мог бы. Забавы ради. А потом оказалось, что плата за жизнь без болячек этой нежностью и оплачивается. Акааши себя в жизни не нежил, а сейчас вот. Потому что звуки и свет напрягают уже на подходе к университету, и Акааши давит приступ легкого разочарования. Недонежил.       Тошнит немного. Учиться сложно, потому что, ну, вбивать какие-то мысли в пульсирующую голову? Лучше бы их можно было вместить в пули. И спустить всю обойму в висок, чувство было бы примерно то же.       От каждого шага немного хуже, и Акааши продолжает себя нежить-нежить-нежить, потому что, возможно, сегодня он сможет продержаться немного подольше и уснет спокойно.       Время первой таблетки.       Он глотает ее прямо во время лекции, запивает из бутылки для воды, которую, вообще-то, надо было выкинуть, но он набирает туда из дома снова и снова. Да и, в конце концов, кто узнает? Акааши интересовался какое-то время медитацией, и сейчас он отстраненно, скорее по привычке, проворачивает обычный ритуал: представляет эту таблетку. Как она, белая, круглая, проваливается в желудок, распадается на свет и по кровотоку несется в самую черепную коробку, чтобы разлиться теплом. Спасательница. Иногда это тепло он даже немного чувствует.       У Акааши очень мерзнут ноги в туфлях, несмотря на шерстяные носки. Вне здания воздух, не нагретый дыханием студентов, не пропитанный живущими и умершими надеждами. Акааши воспринимает учебу уже с отдаленным интересом, любопытством даже: сколько еще продержится? Это же как кладбище, преподаватели и преподающиеся в одном большом гробу, различаются лишь степенью разложения. И одинаковые до чертиков, будто закупали лица в единственном магазине на весь город, хотя на деле наоборот, — магазинов вкупе с просто-домами чуть ли не больше людей, потому что улицы пустуют излишне.       В какой-то момент он выпадает из времени на темный, пульсирующий отрезок времени, обнаруживает себя в темной квартире, телефон мигает сообщением от Сугавары и любезно подсказывает: дружок, ну ты и конченый, конечно. Одиннадцать вечера.       И тогда Акааши идет писать, так и не включая свет. Ноутбук почти бесшумный, и это здорово. На рабочем столе чернота, поверх — файлы, файлы и папки. И это тоже здорово, потому что от этой уютной темноты, а может, таблеток мигрень сворачивается котёнком и обещает вернуться завтра. Stay tuned, так сказать.       Акааши пишет. Для журналов, где платят за истории, редактирует другие истории других людей, переводит третьи истории. Три года на сайте с поиском работников, умеющих обращаться с текстом, обеспечили ему неплохую репутацию, мигрень — тянущиеся очень долго ночи, а буквы на белом фоне — переваривание прошедшего дня.       После трех часов за кромсанием чужой работы потихоньку все встает на свои места. Днем были пары, таблетки, и, кажется, он хотел найти какие-то другие, о которых услышал не то из рекламы, рикошетящей чертовой мигренью по самым барабанным перепонкам, не то из мигающей той же мигренью, той же цветастой рекламы. Иногда Акааши думает, что реклама создается для массовой борьбы с эпилепсией. Эвтаназия такая. Не спасай, — добей.       Открытый наполовину экрана сайт рассказывает о разных видах таблеток от мигрени и головной боли, Акааши обещает себе завтра потратить деньги на новые таблетки вместо новой упаковки кофе.