Приручить Вороненка

      Я сидел на краю крыши, когда услышал шум подъезжающего автомобиля. Мотор отцовского драндулета я узнаю из тысячи таких же полицейских драндулетов. От одного этого звука сердце начинает биться чаще. Затушив окурок о черепицу, я быстро нырнул в окно, схватил со стула толстовку и поясную сумку, и, на ходу натягивая кофту, полез обратно. Мать еще не вернулась с суток, а оставаться с отцом один на один — нет, увольте. Не после звонка из школы. Старая грымза мисс Флетчер…       Ноги сами нашли знакомые выступы на стене и, цепляясь за водосточную трубу, я соскользнул в кусты под кухонным окном. Отец с такой силой захлопнул дверцу автомобиля, что я невольно прибавил ходу. Перемахнул через забор и скрылся в зарослях дикой ежевики прежде, чем отец поднялся на крыльцо.       Этот дом уже полгода был моим прибежищем. В конце зимы его бывшая владелица, старая миссис Маккинни, отошла к праотцам. Ее внуки не спешили продавать развалюху, и дом просто стоял закрытым вот уже который месяц. Моя мать присматривала за ним: иногда заходила смахнуть пыль с крыльца и проверить, нет ли утечки воды или ещё чего-то в этом роде. Я же давно уволок у нее ключ от чердака. А уж лазить по крышам лучше меня не умеет никто в нашем богом забытом городке.       Я подкрался к дому со стороны заднего двора, пролез в хорошо замаскированную дыру в заборе и только оказавшись перед верандой выдохнул. Здесь отец меня искать не будет. Привычным маршрутом я забрался на скат крыши, а оттуда — к чердачному окну. Кажется, что оно плотно закрыто, но это только иллюзия. Я потянул за проволочку, которую сам же и закрепил, и окно заскользило вверх. Вуаля! Добро пожаловать, Марти!       Улыбнувшись собственной находчивости, я пролез внутрь и прикрыл за собой окно. Теперь главная задача — не зажигать свет в комнатах, окна которых выходят на городскую улицу. Не то кто-нибудь заметит и вызовет полицию. Вот тогда мне гарантирована максимально неприятная встреча с отцом. Но я — парень продуманный, и у меня здесь припрятано несколько свечей. Которыми, впрочем, тоже лучше не светить в окна.       Бывший дом миссис Маккини такой же старый, как и она сама. По крайней мере, наш куда как новее. Но от этого он не стал уютнее, чего не скажешь о здешних темных комнатах. Здесь я ощущал себя в своем личном, пусть и тщательно скрываемым, царстве. Здесь я мог делать все, что только захочется.       Например, в подвале нашелся небольшой склад консервации, которую так любят заготавливать старые леди. Миссис Маккини он точно уже ни к чему, а мне очень пригодился. Например, у нее выходили чудесные каперсы. И персики в сиропе. Только курить приходилось в окно или на крыше, чтобы мать не почувствовала запах табака, когда заглянет сюда в очередной раз.       Потянувшись, я открыл дверь с чердака и сбежал по лестнице, насвистывая себе под нос. Если задернуть шторы в гостиной и плотно притворить дверь, можно смотреть телик хоть до ночи. Конечно, здесь не было никакого кабельного, но старая спутниковая тарелка ловила с десяток каналов, в том числе и Хоррор-TV, мой любимый.       Но не успел я дойти до гостиной, как вдруг откуда-то сверху послышались шаги и незнакомый голос неуверенно произнес:       — Эй, кто здесь?       Блять! Я мысленно заметался. Спрятаться от греха подальше или прогнать придурка? Кто мог сюда забраться? Неужели мать не заперла двери? С нее станется.       Пока в голове разворачивалась истерика, я отступил подальше в угол, где тень была густой до черноты, и сжал кулаки. И ведь нож остался дома на столе. А без него… Ладно, может это школьник. Отзываться я не собирался.       Щелкнул выключатель и в вестибюле вспыхнул свет. Он что, совсем поехавший, так светиться? Да через десять минут здесь будет наряд полиции! И меня повяжут вместе с ним! Но деваться было некуда. Обратно на крышу я мог попасть только через чердак. А по лестнице уже кто-то медленно спускался, судя по звукам шагов.       — Эй, здесь кто-то есть? — самая идиотская фраза, которую только можно вообразить во всех фильмах ужасов. Еще более идиотской ее делает вероятность приезда полиции. Шаги послышались ближе. Я увидел из своей ниши долговязую фигуру в клетчатой пижаме. Это был взрослый мужик. И совершенно незнакомый.       — Я вызываю полицию! — пригрозил он, оглядываясь по сторонам. Вид у него был не то чтобы испуганный, но определенно встревоженный.       Будь я покрупнее, мог бы сам ему пригрозить. Я умею делать командный голос, но когда в тебе 5 футов и 7 дюймов роста плюс модная худоба, выглядит это не особенно впечатляюще. Так что вместо того, чтобы кричать, я очень тихо отступил дальше в тень, прижимаясь спиной к стене. Парень меня не видел, а вот я его — довольно отчетливо.       На вид ему было около тридцатки: уже не молодой, но ещё не старый. Высокий. Черты лица мягкие. Темно-русые волосы до середины шеи. Скорее симпатичный, чем нет. И щурится подслеповато, будто плохо видит без очков. Одинаково не похож ни на рецидивиста, ни на сумасшедшего.       — Показалось, — выдохнул тем временем мужик и потёр лицо ладонями. Я проследил, как он подошёл к двери, проверил замок и развернулся обратно к лестнице, явно желая вернуться в кровать. Может быть, он родственник миссис Маккини? Но какой нормальный человек спит в такую рань?       Мужчина выключил свет и не спеша поднялся наверх. Я проводил его взглядом, не двигаясь с места. Сердце колотилось. Чуть не попался, надо же. И что теперь делать? Возвращаться домой? По спине пробежал холодок. Нет, домой — последнее дело. Ладно, придется что-то придумать.       А пока надо отсюда выбраться. Через заднюю дверь? А если этот парень включил сигнализацию? Еще не хватало, чтобы сюда примчались копы. Стоит только этой дряни разораться — папаша первым прискачет, в трусах и со значком. Нет, надо выйти тем же путем, что и вошел. Там хотя бы с гарантией без сюрпризов.       Когда шаги стихли, я выждал еще минуты три и на цыпочках пошел следом. Нужно было двигаться осторожно, чтобы не наступить на скрипучие доски. После этого вся конспирация покатилась бы в жопу, но мне удалось подняться без шума. «Ещё немного и можно будет перевести дыхание», — мелькнула мысль. Я сделал несколько осторожных шагов по ковру, уверенный, что остаюсь незамеченным, как вдруг кто-то схватил меня поперек туловища, блокируя руки и зажимая рот ладонью.       — Ты ещё кто такой, блять?!       Очень умно! Чем я должен ответить с закрытым ртом? Задницей?       С перепугу я взбрыкнул, но парень был выше и сильнее меня. Впрочем, это привычная ситуация. Вот будь он коротышкой — черт знает, как с ним драться: центр тяжести низко, да и вообще, ситуация нестандартная. А тут все довольно обычно.       Я впился зубами в его руку и одновременно пнул в колено. Во рту стало солоно. Он вскрикнул и выпустил меня, но далеко убежать я не успел, потому что этот придурок бросился вперёд, сбивая меня с ног и придавливая к полу.       — Ты хочешь, чтобы я полицию вызвал?       Падение вышибло из меня дух. Хорошо, что он не держит дома пушку, а то уже устроил бы мне сквозняк в голове. А пара синяков — это просто пара синяков.       — Пусти! — прохрипел я, пытаясь вдохнуть как следует. К запаху пыльного старого ковра примешивался аромат цитруса. В носу защекотало так, что чуть слезы не потекли.       — Какого хрена ты здесь делаешь? — кажется, он и не собирался меня отпускать. — И как ты вообще в дом залез, паршивец мелкий?       — Сам ты… мелкий! — прошипел я, пытаясь его скинуть, но парень оказался слишком тяжел. — Я за солью зашел!       — За солью? А может ещё и за спичками? — меня пихнули носом в жёсткий ворс ковра. Кажется, на него ссали кошки. Пара поколений. Я оглушительно чихнул. — Выкладывай давай, как ты сюда пролез!       — И за поцелуем на ночь, — проворчал я, пытаясь вытереть нос о плечо. Что соврать-то? В голову совершенно ничего не лезло. — Я думал, тут нет никого.       Незнакомец снова пихнул меня носом в ковер, но после его хватка будто немного ослабла. Правда, вставать он не торопился, так и продолжал сидеть сверху, мудак.       — Что ж, теперь здесь есть я, — сказал он и вдруг поднялся. Вспыхнул свет, резанувший меня по глазам. — Ты кто такой?       Я перекатился на спину и потер лицо руками. Лежачего, конечно, не бьют, а запинывают. Но если бы этот парень хотел, он бы уже меня уделал.       — Чувак, я не вор и не наркоман, я просто не знал, что в доме кто-то живет. Можно я пойду уже?       — Рыбок ходишь кормить и цветы поливать? — новоявленный хозяин дома возвышался надо мной, скрестив на груди руки, и смотрел крайне скептично. — Если ты всего лишь хочешь уйти, почему тогда шел наверх, а не вниз?       Я сел, скрестив ноги и глядя на него снизу вверх. Лицо парня было в целом располагающее и открытое: мягкие черты, глубоко посаженные серые глаза: очень броские и выразительные. Темные встрепанные волосы небрежно откинуты назад, открывая высокий лоб. И на этом самом лбу словно было выгравировано «хороший парень». С него бы резиновых Кенов для Барби лепить.       — Потому что я влез сюда через чердак. Хотел так же вылезти. Слушай, мне просто нужно было переночевать где-то, ладно?       — То есть, ты — беспризорник? — «Кен» склонил голову на бок, внимательно глядя на меня. — Мне позвонить в службу опеки?       — Блять, нет! — мне захотелось снова пнуть его в колено. Или боднуть головой в пах. Но что-то подсказывало, что лучше не нарываться, и я сдержался. — Не надо никуда звонить, что у тебя за фиксация на государственных службах? Я по-твоему похож на бомжа?       — Ты похож на человека, который лазит по чужим домам. Кстати, забыл тебя обыскать, вдруг ты уже спер чего, а? По-твоему, я должен подобных «гостей» звать на клюквенный пирог?       — Эй! — его слова почему-то всерьез меня задели. Я вскочил на ноги. — Давай, обыскивай! Я не вор, понял?       Съеденные консервы покойной миссис Маккини не считались. Они ведь ей уже без надобности.       Но Кен как-то не бросился устраивать обыск. Он смерил меня очередным пристальным взглядом и сказал:       — А ты прекрати юлить и врать. И скажи правду. Может быть я даже тебе поверю. И давай побыстрее, у меня джетлаг в шесть часов. Спать хочу.       Я закатил глаза.       — Я прятался тут от предков, пока ты не приехал, понятно? Ничего не крал, по углам не ссал, баб не водил. Дом стоял пустой. А ты — внук миссис Маккини?       — Не совсем. Я ее внучатый племянник, — он снова потёр лицо рукой. — Хорошо. Допустим, ты здесь прятался. И не знал, что дом теперь обитаем. Надеюсь, больше твои визиты не повторятся? По крайней мере, без приглашения?       — Чтобы ты снова повозил меня мордой об ковер? Вот спасибо, — пробурчал я. — Такое подкупающее гостеприимство.       — По-твоему, я должен был предложить пива и поболтать о жизни? Посмотрел бы я на тебя, проснувшегося от того, что по дому кто-то ходит. Ладно, черт с тобой. Выметайся. Через входную дверь.       Он указал на лестницу.       Вскинув подбородок, чтобы он не думал, будто смог меня пристыдить, я сбежал по лестнице. Сердце стучало быстро и сильно. Вот ведь… мудака кусок. Откуда у милейшей старой Маккинни такие племянники?       Я распахнул дверь, сделал шаг и тут же попятился обратно. Отец подстригал изгородь, стоя лицом прямо ко двору Маккинни. Не было буквально никакой возможности выйти, не попавшись ему на глаза. Сука. Если отец меня тут увидит, мне конец. Вряд ли он поверит, что я успел подружиться с соседом и мы тут чай пили.       От которого мой маневр, конечно же, не укрылся.       — Увидел кого-то знакомого? — поинтересовался новоявленный сосед, снова скрещивая руки на груди.       Я обернулся. Если честно, в этот момент мне стало не до шуток.       — Там… мой папаша, — признался я, закрыв дверь.       Он нахмурился.       — И наверное он не будет рад узнать, что ты лазишь по чужим домам?       Я скрипнул зубами. Во мне вдруг поднялась такая волна ненависти, что я чуть не задохнулся.       — Да. Сможешь послушать, как сильно ему это не понравится. И нет, словесным выговором он не ограничится, — прошипел я. — Я же просто так от него прячусь по заброшкам. Но тебе то какое дело, правда? Ты ж честный гражданин, тебе насрать на всех.       Но соседушка и бровью не повел. Спокойненько дождался, пока я закончу плеваться ядом, а потом сказал:       — Обрати внимание, ты все ещё находишься здесь, в моем доме. И тебя ещё никто не вытолкал за дверь. Будь ты умнее, то прикинулся бы паинькой и вежливо попросил остаться здесь ненадолго. Может быть, я бы даже поверил.       — Да иди ты в жопу со своим сраным благородством, умник! — я распахнул дверь и рванул через лужайку. Меня трясло от злости, аж глаза слезились. Окрик отца настиг меня, когда я был уже на другой стороне улицы, но я не остановился, а только прибавил ходу. Куда бегу, не знал. Никакого плана не было, только желание убраться куда подальше.       Я болтался по городу до полуночи, пока совсем не вымотался. Смена у матери кончилась, она должна была уже быть дома, так что туда я и направился. Не то чтобы она стала защищать меня, но в присутствии матери отец обычно не зверел так сильно. Ужасно хотелось есть. Вряд ли получится попасть в кухню. Лучше всего закрыться в комнате и не вылезать до утра. А к утру отец немного остынет.       Когда я подходил к дому, в окнах первого этажа горел свет. В кухне мелькал силуэт матери. Полицейская машина так и стояла на парковке. Отца никуда не вызвали. А жаль. Очень тихо, стараясь не шуметь, я забрался наверх тем же путем, что и спустился. Уже на крыше бросил взгляд в сторону дома Маккинни. В окнах было темно. Этот придурок спит, наверное, и в ус не дует. Мудак.       Я проскользнул в темную комнату не издав ни звука. И уже оказавшись внутри, заметил на кровати темный силуэт.       — Явился? — спросил отец, поднимаясь.       Валить было поздно.