Приручить Вороненка

      Спал, наверное, долго, потому что проснулся от восхитительного чувства, как кто-то нежно поглаживает меня по голове. Открыв глаза, я увидел Кайла, сидящего на краю постели.       — Как ты, малыш?       — Уже лучше, — улыбнулся я, потягиваясь. Даже задница саднила куда меньше. Хотя не факт, что мне будет удобно на ней сидеть. — Ныряй ко мне?       — Может быть, ты проголодался? — Кроу запустил руку под одеяло. поглаживая меня по животу.       Я задумался. Есть и правда хотелось.       — В смысле еды? Да, пожалуй. Может, пиццу закажем?       — Можно, — улыбнулся Кроу и встал. Наверное, я слишком вольно распоряжался его деньгами, но он ведь сам предложил. А мог бы и не делать этого. Кайл вышел из комнаты, а я растянулся на постели, блаженствуя под одеялом. Иногда даже полезно быть битым, если потом за тобой так ухаживают.       Впрочем, я бы предпочел, чтобы для этого все же не приходилось страдать лицом или задницей. Сейчас побаливало и то, и другое. Я уткнулся носом в подушку, ожидая, когда вспышка боли окончательно утихнет. Скорее всего, уже через пару дней я и думать забуду о своей великой травме, но сейчас она здорово раздражала. Кроу меня разбаловал. Раньше бывало и куда хуже, но я не жаловался.       Через несколько минут Кроу вернулся с телефоном в руке и, бросив его на кровать, принялся раздеваться. Я лежал молча, поглядывая, как он снимает рубашку и брюки, аккуратно складывая их по швам. Пожалуй, он был немного худоват для своего роста, но все же фигура у него отменная.       — Пиццу привезут через полчаса, — сообщил Кроу, поворачиваясь ко мне спиной, чтобы достать из шкафа домашнюю одежду.       — Целых полчаса на обнимашки, — протянул я, продолжая его рассматривать. — Иди ко мне?       Особая прелесть этого предложения в том, что я знал: он не устоит. Быть может, немного погундит в своей излюбленной манере, но все равно не сможет устоять перед моим безграничным обаянием. Я знал, что имею над ним власть, несмотря на то, что он старше на тринадцать лет.       И действительно, поймав мой взгляд, Кроу застыл с пижамой в руках и нежно улыбнулся, поправляя очки:       — Ты уверен?       — А почему обнимашки должны вызывать у меня сомнения?       И тут я подумал, что Кроу мог понять меня не совсем верно. У меня, кажется, даже жопа заныла от этой мысли. Нет, на третий подвиг за день я был уже не готов.       — Если только «обнимашки», тогда я согласен, — хмыкнул он и всё-таки забрался ко мне в постель, обнимая поперек туловища. — Я очень соскучился по тебе, малыш.       Я прижался к нему, утыкаясь носом в шею. От его кожи пахло потом, табаком и цитрусовым парфюмом. У меня немедленно встал, хотя не то чтобы мне и правда хотелось секса в этот момент. Наверное, организм уже просто привык срабатывать таким образом на близость Кроу. Он погладил меня по волосам, а после аккуратно взял за подбородок, вынуждая повернуться и посмотреть в глаза.       — Знатный синяк поставил тебе этот козел, — сказал он и в голосе Кроу послышался непривычный оттенок ненависти. — Жаль, нельзя было сломать ему руку.       Я улыбнулся уголком рта.       — Да ладно тебе. Я привычный.       Очень хотелось напомнить, что такие синяки мне наставляет и любимый папочка. И если бы только Кроу забрал меня. Прямо сейчас… Но это мы уже обсуждали. Я знал, что он скажет, и не хотел выслушивать это в который раз.       Вместо ответа Кайл скрежетнул зубами, крепче прижимая меня к себе. Мне вдруг захотелось узнать, о чем он думает? Что вообще царит в его голове, кроме занудства и тестостерона? Вряд ли он когда-нибудь расскажет.       — Я кое-что слышал в школе, — сказал, наконец, Кроу, поглаживая меня по голове. — Некоторые особо одаренные мрази считают, что ты получил заслуженно. Почему, Марти?       Я вздрогнул. По позвоночнику пополз холодок.       — Может, потому что они мрази? Какой логики ты от них ждешь? — сказал я как можно беззаботнее. Хотя страшно хотелось спросить, что за «кое-что» он слышал.       — Мне интересно твое мнение, — рука Кроу погладила меня по животу и скользнула ниже, под резинку белья.       Я передернул плечами.       — Да мало ли придурков. И вообще. Я даже не знаю, что тебе там такого наговорили, — от волнения в груди все сжалось.       — Не то чтобы наговорили, — Кроу приподнял голову, снова заглядывая мне в лицо. — Не думай, что я ходил по школе и собирал сплетни. Но то, что никто не заступился за тебя, показалось мне крайне несправедливым и…       В это мгновение снизу раздалась трель звонка.       — О, так быстро пиццу привезли, — удивился Кроу и, чмокнув меня в висок, поспешил вылезти из постели.       Я остался лежать с бешено бьющимся сердцем. Появление курьера, кажется, спасло меня. Но только в этот раз. Чертова школа и чертовы все. Я потер лицо руками и повыше натянул одеяло. Есть уже не хотелось. А Кроу как-то подозрительно долго не возвращался. Так проголодался, что ест пиццу прямо в прихожей на полу? Или решил трахнуть курьера, пока я тут валяюсь с больной жопой? Это показалось мне подозрительным.       Я поднялся, натянул джинсы и прокрался на лестницу. Хотел окликнуть Кроу, но почему-то не стал. И уже спустя мгновение понял, что это был благоразумный шаг. С первого этажа доносился голос моего отца:       — Значит, вы отвезли его домой? По-моему он не возвращался, мистер Кроу, — произнес он обманчиво дружелюбно. Я знал этот его воркующий тон. Он означал: берегись. В следующую минуту папочка вполне может дать в глаз или заломать руки за спину.       — После я поехал обратно на работу, — тон Кроу был подчеркнуто нейтральным, но я нутром чуял, что он нервничает. — Вернулся минут десять назад.       — И видели, как Марти вошел в дом? — переспросил отец. — Может, он говорил, куда собирается?       — Он был довольно в плачевном состоянии. Не уверен, что его каждый день бьют по голове, — мне показалось. Кроу как-то особенно подчеркнул последнюю фразу.       — А вы всех учеников после драки развозите по домам? — голос отца прозвучал еще нежнее, так что от ужаса у меня пересохло в горле. Я медленно осел на пол, продолжая прислушиваться. — Или у вас какой-то особый интерес?       — Только тех, с кем знаком лично, — отозвался Кроу. — Марти — не мой ученик, но он помогает мне в саду. Или вы хотели бы, чтоб он шел пешком с возможным сотрясением мозга?       — Так может, следовало отвезти его в больницу? Его мать как раз там работает. С возможным сотрясением мозга… — произнес отец и вдруг прибавил другим тоном: — Это что? Его рюкзак?       У меня похолодело в животе. Дьявол. Наверное, я швырнул рюкзак под вешалку, как делал дома. Вот идиот! Я лег на пол, осторожно высовывая нос на лестничный пролет. Отсюда не было видно входную дверь, но зато можно было разглядеть спину Кроу в мятой футболке.       — Где? Ах, это? Точно, да. Его. Марти забыл его у меня в машине. Я хотел вернуть, но у вас дома никого не было. Заберете, шериф?        Кроу скрылся из виду и через пару секунд снова возник в поле зрения с моим рюкзаком в руках. Мне немедленно захотелось его расцеловать. Не рюкзак, конечно, а Кроу. Как он здорово выкрутился, не подкопаешься!       — Может, вы позволите мне пройти? Вдруг мой сын… что-то еще у вас забыл, — кажется, изящный ответ Кроу отца не убедил. Или убедил недостаточно.       — Извините, но это вряд ли. Кроме того, я порядком устал и хотел бы поскорее лечь в постель. Надеюсь, шериф, вы меня понимаете.       — Понимаю, — произнес отец все тем же неприятным тоном. — Хотите дружеский совет? Не связывайтесь с Марти, мистер Кроу. У моего сына дурной вкус. Так что лучше бы вам держаться от него подальше. Вы же не хотите тоже угодить под суд?       Я прикусил кулак, чтобы сдержать вскрик. Внутри все тряслось. Вот ведь подонок! Ненавижу его. Ненавижу! Хотелось изо всех сил врезать ногой в стену или перила, но я остался сидеть, слушая, как Кроу запирает дверь и матерится сквозь зубы. Только на этот раз я пропустил мимо ушей эпитеты, которыми он наградил моего папашу, просто потому что от страха отключилась способность воспринимать реальность. И пришел в себя только от нового звонка в дверь. Неужели отец вернулся?       Внизу послышались шаги. Звук открываемого замка.        — Добрый вечер. Ваша пицца: двойная ветчина с грибами и сыром.        — Спасибо. Сдачи не надо. До свидания.       Я перекатился на спину и сел, привалившись спиной к перилам. В голове было пусто. Стоило подготовиться к расспросам, а я вообще ничего не соображал. Когда Кроу поднялся на второй этаж, я встретил его взгляд и спросил первым:       — Отец меня искал?       — Точно, — кивнул Кроу, держа в одной руке коробку с пиццей, а вторую протягивая мне, чтобы помочь подняться на ноги. — Кажется, он сильно не в духе. Даже не знаю, стоит ли тебе сейчас возвращаться домой.       — Мне вообще не стоит туда возвращаться, — отозвался я мрачно и встал. Но Кроу был прав. Соваться сейчас домой, значит нарваться на допрос с пристрастием и пару оплеух. В лучшем случае.       — В таком случае, пошли поедим прямо в постели, — Кайл обнял меня за плечи. — Не уверен, что у твоего отца хватит благородства не заглядывать в окна первого этажа, но до второго он точно не доберется.       Я мрачно хмыкнул. Мне хотелось снова попросить его уехать вместе со мной. Впрочем… может, стоит уехать одному? Жить с отцом становится все более невыносимо. Даже в школе я словно постоянно под его присмотром, благодаря поганой мисс Флетчер.       В спальне Кроу сунул мне в руки коробку, набросил плед на кровать и поманил меня к себе. Я безучастно сел, положив пиццу рядом. Кажется, мечты о колледже были глупостью. Не для такого, как я. Мне придется уехать куда-нибудь в Нью-Джерси, работать на заправке, снимать комнату у престарелого извращенца, который будет мечтать залезть мне в штаны. И толку с того, что Кроу пытался сделать из меня успевающего ученика? Все равно, дорога у меня одна. Эти невеселые мысли прервал Кайл, сгребая меня в объятия:       — Ты боишься, вороненок?       Я помедлил, но кивнул:       — Да. Наверно. Я хочу уехать, — я ткнулся носом в плечо Кроу. К горлу подкатили слезы.       — Куда? — теплые губы коснулись моей макушки. От этого захотелось плакать еще сильнее.       — Не знаю. Подальше отсюда, — я отодвинулся и полез в карман джинсов, но сигарет не нашел. — Не могу больше, Кроу.       — Мне не нравится твой папаша, не нравится то, что происходит в школе. А больше всего не нравится, что я понятия не имею, чем тебе помочь, малыш.       — Забери меня отсюда, — прошептал я, не глядя на Кроу. Горло сдавило и шепот вышел сиплым, еле слышным. — Из дома, из школы, из города.       «У меня больше никого нет, кроме тебя», — хотел добавить я, но слова застряли в горле. Кроу молча сгреб меня в охапку, усадил к себе на колени, обнял, покачивая, как ребенка.       — Я с тобой, малыш. Мы что-нибудь придумаем. Мы…       — Что? Что тут можно придумать? — я улыбнулся, но получилась довольно недружелюбная гримаса. — Подождать еще полгода? Я, может, раньше не выдержу. Когда он уже устанет меня наказывать?..       Лучше бы он и меня посадил за решетку. По крайней мере, так он не смог бы меня бить.       Кроу заглянул мне в глаза. Взгляд у него был очень странный, какой-то неживой.        — Если каким-то образом доказать в суде, что он тебя избивает, можно лишить его родительских прав. И сделать так, чтобы он не приближался к тебе ближе чем на десяток ярдов.       — Ты сейчас серьезно? — я вскинул бровь. — Он — шериф, а я…       «Уголовник», — чуть не вырвалось сгоряча, но я прикусил язык.       — Никто в это не поверит. И заявление принимать не станут. Кроу, это фантазия почище единорогов, — прибавил я, сполз с его колен и снова принялся искать сигареты. Наверное, выпали куда-то на пол, когда я раздевался.       — Почему не поверят, Марти? — Кроу внимательно наблюдал за моими действиями. — В конце концов, есть окружной суд, если здесь все схвачено. Нельзя избивать своего ребенка, даже если ты — шериф, мать его растак!       — Мы с тобой, кажется, живем в разных мирах, — я все же нашел пачку под кроватью, закурил и сел, поморщившись от короткой вспышки боли. — Кроу, правда, мне проще сбежать, чем надеяться, что кто-то серьезно отнесется к обвинению отца в рукоприкладстве. Отец меня, наверное, даже искать не станет. А если и станет, то в другом штате ему меня уже не достать. Побегаю месяца три, а там — совершеннолетие.       Я снова поморщился и на этот раз от внимательного взгляда Кроу моя гримаса, кажется, не укрылась. Он снова сжал мое плечо:        — У тебя что-то болит прямо сейчас? Только честно?       Я смутился, но ответил:       — Задница. Немного.       Он покачал головой и стремительно поднялся.       — Господи, какой же я идиот!.. Посиди здесь, не уходи, пожалуйста.       С этими словами Кроу стремительно вышел из комнаты, оставив меня одного.       Я откинулся на постель, рассматривая потолок сквозь колышущуюся дымовую завесу. Плакать уже не хотелось, но настроение было отвратительным. Даже сырный запах пиццы, благоухающий из закрытой коробки, меня не радовал сейчас. Да и в принципе есть уже не хотелось.       Кроу вернулся через несколько минут с каким-то тюбиком в руке.       — Малыш, разденься, пожалуйста, и ляг на живот. Это охлаждающая смазка. И у нее есть обезболивающий эффект. Тебе должно стать полегче.       Я удивленно вскинул брови, но послушно спустил штаны и перекатился на живот.       — А наносить ты это чем будешь? — спросил я со смешком. На самом деле я не ожидал, что Кроу попытается как-то облегчить мои страдания. Как-то привык, что саднящая задница — это естественные последствия страстного секса.       — Ну уж не членом — это точно, — фыркнул он. Матрас прогнулся под его весом, и я вдруг почувствовал, как ягодицы коснулись горячие сухие губы.       — Что ты делаешь? — возмутился я.       — Тише-тише, все хорошо, — Кроу погладил мою поясницу. — Не бойся. Я не трону тебя, пока все не заживет. Просто хочу немного подсластить пилюлю. И извиниться.       Его губы снова коснулись моей задницы. Только в этот раз с другой стороны.       Я замер, прикусив фильтр сигареты. Ощущения были странными. Смущающими. И очень приятными. Как себя вести, когда тебя буквально целуют в жопу, я не знал. К такому жизнь меня не готовила.       — Да все нормально, — шепнул я только.       Он снова меня поцеловал, но не успел я сообразить, что же с этим делать, как пальцы Кроу, скользкие от смазки, проникли к больному месту, принимаясь очень осторожно втирать гель в раздраженную кожу.       — Иногда я — просто животное, — вздохнул Кроу, продолжая свой странный массаж. Его прикосновения были самую малость болезненными, но гораздо больше — приятными. Я даже закатил глаза и ахнул от избытка чувств. — Прости, мой маленький. Надеюсь, сейчас полегчает.       Я прикусил губу. Правда вскоре всякая чувствительность пропала вовсе. Ощущение было странным. Вроде как что-то происходит, но тебе от этого — ни холодно, ни жарко. И зачем кому-то может прийти в голову использовать такую смазку во время секса?       — Вроде подействовало, — произнес я, ощущая, что лицо просто пылает от смущения. И как у Кроу всегда получается выбить меня из равновесия? Наверное, это его суперспособность. Хотя Капитан Америка из него — так себе.       — Ну вот и хорошо, — губы Кроу коснулись моего копчика, а потом он невозмутимо поднялся. — Пойду вымою руки. Ты есть не захотел?       — Еще как! — я приподнялся на локтях и улыбнулся, не спеша подтягивать штаны. — Так что давай быстрей назад, иначе пиццы может не достаться.       Кроу усмехнулся и вышел, а я выбросил окурок и подтащил поближе коробку с пиццей. Она успела слегка остыть, но от голода я даже особо внимания не обратил. Я как раз дожевывал второй кусок, когда Кроу вернулся. В руках у него было по банке колы, одну из которых он протянул мне.       — Знаешь, малыш, — сказал он, опускаясь на кровать, — я все не могу выкинуть из головы твои слова об отъезде. И чем больше я нахожусь в этом городе, тем меньше он мне нравится. Я не уверен, что хочу оставаться в школе до конца года, особенно, с риском, что тебя могут избить. Наверное, мы правда можем уехать раньше…       Я чуть не подавился. Сердце скакнуло в горло и застучало так, что по рукам прошла волна дрожи.       — Правда? Когда? — прошептал я, глядя на Кроу во все глаза.       — Недели через две-три, — ответный взгляд был очень серьезным. — Максимум, месяц. Я должен получить результаты экзамена, потом сообщить, что хочу уволиться. И немного поработать, пока мне подыщут замену. Ты… сможешь потерпеть ещё месяц, Марти?       — Месяц? — я облизнул губы. Это уже куда лучше полугода, но мне в душу уже запало мельком брошенное «недели две». И я быстро начал жадничать.       — Я надеюсь, что меньше, — он протянул руку, чтобы потрепать меня по волосам. — Задерживаться здесь нет никакого желания. И… нам следует быть осторожнее.       — То есть, не видеться? — я тут же напрягся. Это было бы куда тяжелее, чем получать от отца по лицу.       — Нет-нет, — поспешно вскинулся Кроу и потянулся к моей руке. — Я… я не готов к этому. Просто быть осторожнее. Быть может, видеться только по ночам или… наоборот, не знаю. Ты лучше знаешь своего отца.       «Угу и потому хочу уехать подальше».       Я вздохнул.        — Ладно. Думаю, две недели мы сможем прятаться и держать дистанцию. Но лучше мне тогда не мелькать у тебя на заднем дворе. А то он совсем озвереет.       — Согласен, — Кроу продолжал держать руку на весу, глядя мне в глаза. — Хрен с ним, со двором. Ты и так неплохо его убрал.       — И мы все равно скоро уедем, — я улыбнулся. — Очень-очень скоро.       Я неожиданно даже для себя рванулся вперед, повис у Кроу на шее, целуя куда попало и едва не сшиб головой очки с его носа. Вдруг стало легко поверить, что все будет хорошо. Он не удержался от неожиданности, опрокинулся на спину, только чудом не угодив в коробку с пиццей, и громко рассмеялся, прижимая меня к себе.       — Ну тише-тише, маленький… — шептал Кайл, отбрасывая очки на матрас, пока я выцеловывал узоры на его лице. Но его ладони, вопреки словам, жадно ласкали меня под футболкой. Интересно, вспомнит ли он сейчас, что обещал не трахать меня, пока «все не заживет»? Впрочем, его прикосновения были так приятны, что я быстро забыл об этой мысли.       Кайл притянул меня ближе, жадно целуя, и перекатился на постели, очутившись сверху. Большую часть постели занимала коробка с пиццей и нам приходилось ютиться на оставшейся половине, так что Кроу явно не рассчитал маневр и с размаху врезался плечом в комод. На пол с грохотом посыпались рамки с фотографиями. Кроу скрипнул зубами и схватился за ушибленное место.       — Вот черт!       — Больно? — я погладил его по руке, пытаясь отдышаться. Кроу сел, с раздражением глядя на устроенный им же беспорядок.       — Немного.       Он скатился с постели, бережно поднял рамку, где на фото он был с сестрой и матерью, стряхнул осколки, поставил обратно на комод. Я тоже хотел слезть, чтобы помочь ему, но Кроу предупреждающе поднял руку:       — Осторожно, здесь стекло.       Устроившись на краю кровати, я смотрел, как Кроу аккуратно поднимает фотографии. Потом потянулся к ближайшей рамке и — бинго! — это оказалось то самое фото. С обнимашками и Питером. И даже стекло здесь осталось целым. Настроение совсем испортилось.       — Зачем ты все еще хранишь это фото? — я повернул рамку к Кроу.       Он вскинул взгляд, прищурился, будто плохо видел, хотя я уже знал, что очки ему нужны в основном для чтения и чтобы видеть в сумерках. По его лицу прокатилась волна раздражения.       — Дай-ка сюда, — сказал он ровным тоном. Я машинально протянул рамку, а Кроу проворно распотрошил ее, вытащил фото и, прежде чем я успел хоть что-то сказать, разорвал его на мелкие кусочки.       — Давно нужно было это сделать, — сказал он, подтаскивая ближе мусорное ведро.       Я даже слегка опешил и несколько секунд просто молча смотрел, как Кроу собирает с пола куски стекла.       — Ого, — выдавил я наконец.       Он снова вскинул на меня внимательный взгляд.       — Ты разочарован, малыш?       — Да нет, — я улыбнулся. — Просто… не ожидал. Ты вроде… был очень к нему привязан.       — Ты прав, — кивнул он, поспешно сбрасывая осколки в ведро. — Был. Но… обстоятельства изменились.       Кроу отставил ведро в сторону, собрал оставшиеся рамки в одну кучу и ворохом водрузил на комод.       — И что изменилось? — я попытался поймать его взгляд. Давно не видел Кроу таким мрачным. Он остался сидеть на полу, по-турецки скрестив длинные ноги, и сунул в рот указательный палец. Кажется, он его порезал.       — У меня есть ты, — сказал он, не вынимая пальца изо рта.       Меня на мгновение затопило теплом по самые уши. Я пытался сдержать довольную улыбку, но не мог. Меня просто распирало от удовольствия.       — А еще Питер оказался редким поганцем, — Кроу наклонился вперед, чтобы рассмотреть порез на пострадавшем пальце.       Прежде он мало что рассказывал про Питера. Может это был такой сознательный шаг. Говорят, разговоры про бывших только все портят. Я вот тоже не рвался болтать про Лукаса. Но временами, как сейчас, меня одолевало любопытство.       — Что он сделал? — я подался чуть ближе.       Кроу тяжело вздохнул и поднялся на ноги.       — Может, лучше поедим? — спросил он, но явно без особой надежды, что я отстану.       Я помедлил.        — Поедим, — кивнул я все же. — Только сначала расскажи.       Он приблизился, отодвинул коробку с пиццей в изножье постели и сел, протянув ко мне руку.       — Иди ко мне? Это будет не самая романтичная история.       Я обнял его со спины, прижавшись щекой к плечу.       — Питер был моим студентом, — сказал он, безучастно глядя в стену. — Одним из лучших на курсе, надо сказать. А я — пацан, только из университета. Ну, ещё два года таскал книжки на кафедре за профессорами. И как-то привык, что вокруг все штабелями укладывались, стоило только поманить… Почему-то первокурсники ужасно заводились при виде меня. Не знаешь, почему? — Кайл тихо фыркнул.       Я машинально улыбнулся, хотя мне было ни капли не смешно. Я ждал. Поняв, что ответа на вопрос не последует, Кайл продолжил:       — Питер был на втором. С первой лекции начал тереться возле меня: мистер Кроу то, мистер Кроу се… Я делал вид, будто его не замечаю. Не солидно уже трахаться с собственными студентами. Ходил в другой студгородок по выходным и там отрывался по полной. Я никогда не умел держать член в штанах, Марти…       Как раз это я уже понял. Но все равно захотелось уточнить, не занимается ли он и сейчас таким туризмом.       — Но в итоге вы начали трахаться?       — Начали, — мне показалось или Кайл действительно покраснел? — Он такое вытворял… Питер выглядел паинькой, а на самом деле с головой вообще не дружил. У него были на то причины. И я рядом с ним слетал с катушек. В общем… однажды, он затащил меня в подсобку и там мы бурно потрахались. Это… засняли на видео и разослали всему университету. В том числе, и отцу Питера. Ректору.       В горле стало сухо. Вот, почему он уехал. Рванул аж за океан.       — Значит, никакого секса в каморке у класса биологии? — протянул я, пытаясь немного разрядить атмосферу.       Кроу нервно хохотнул. Но тут же скис, продолжая пялиться в стену.       — На этом наша неземная любовь закончилась. Я не мог оставаться в университете, как ты понимаешь. А Питер сколько ни говорил, что ему плевать на отца и чужое мнение, но… со мной в Америку не поехал. Хотя я его звал. У меня была мечта идиота, что мы поженимся в каком-то либеральном штате и будем жить долго и счастливо.       У меня внутри что-то вспыхнуло, заискрило. Недавний восторг прогорал до обидного быстро.       — А если он решит приехать? Сейчас, — спросил я резко.       — Он не приедет, — покачал головой Кроу.       — А если приедет? — я приподнялся, пытаясь заглянуть ему в лицо.       Кроу вздохнул, потянулся за очками и водрузил их на нос, будто хотел отгородиться от меня своими стеклышками.       — Значит, поедет обратно, — произнес он с расстановкой. — И желательно нахуй.       Я вдруг почувствовал легкий укол вины.       — Я испортил тебе настроение? — шепнул я, целуя его в шею. — Извини.       — Ерунда, — отозвался он, крепко меня обнимая. — Я больше не хочу его здесь видеть. И у меня есть ты.       — Я тебя люблю, — прошептал я очень тихо. — Давай уедем в самый либеральный штат и поженимся? И будем жить долго и счастливо.       Кроу прерывисто вздохнул, крепче сжимая меня в объятиях. Так сильно, что я слышал, как громко колотится сердце в него в груди. Почти так же, как мое собственное.       — Придется всё-таки подождать с этим до твоих восемнадцати, — шепнул он. — Если не передумаешь за это время, то я — согласен.       — Но мы уедем раньше? — спросил я, опасаясь услышать, что он уже передумал.       — Конечно, — Кроу поднял очки на макушку, чтобы заглянуть мне в глаза. — Уедем, как только представится возможность. Я обещаю. Ты веришь мне, Марти?       Я прикусил губу. Мне не хотелось никаких обтекаемых формулировок типа «как только представится возможность». Мне хотелось сейчас. Завтра. Или, пусть, через две недели. Точную дату. Никаких «может быть» или «скоро». Но я уже и так достаточно давил на Кроу сегодня. Эдак он меня нахер пошлет. Зато сразу и без размытых фраз.       — Верю, — кивнул я. — Но если мы не уедем через месяц, я уеду один.