Приручить Вороненка

      Когда я проснулся, за окном мело. Тихо позвякивали стекла под порывами ветра, сухие снежинки бились о стены дома. Где-то завывало — не то в каминной трубе, не то в вентиляции. Было сумрачно и тепло.       Я потянулся к часам, но тут же передумал. Какая разница, сколько времени? Суббота. В постели тепло, а на улице — метель. Отличный повод, чтобы подольше не выбираться из-под одеяла.       Единственным минусом оказалось то, что в кровати я был один. Машинально проведя ладонью по простыне, я понял, что Кроу сбежал давно — постель была холодная. Но, уходя, он заботливо подоткнул мне одеяло, несмотря на то, что в комнате довольно тепло. Ну, тепло по местным меркам. То есть, не придется натягивать на пижаму свитер, только теплый махровый халат и прятать ноги в тапочки.       Я потянулся и еще раз бросил взгляд на измятую подушку Кроу. Если бы он был рядом, я бы уткнулся носом ему в плечо и спал дальше, но теперь постель разом начала терять свою привлекательность. Часы показывали половину девятого. Несусветная рань. Даже солнце еще не встало.       Мы жили в этом доме уже почти два месяца. Это была идея Кроу. Ему хотелось встретить Рождество в надлежащем антураже. Со снегом, как полагается. «Как дома». Он даже предложил действительно отправиться на праздники к нему, но я, разумеется, отказался. Нет уж, мне своих родителей хватило. Я не собирался знакомиться с чьими-то еще. Так что мы просто выбрали штат посевернее и сняли домик. А уже весной намеревались рвануть в Калифорнию. Мне нетерпелось увидеть океан.       Пока я думал обо всем этом, дверь беззвучно приоткрылась и в комнату прокрался Кроу с подносом в руках. Он был в одной пижаме, и мне тут же стало за него холодно.       Я сел, чтобы возмутиться, и только тут заметил на подносе торт. Самый настоящий торт. Шоколадный. А на торте — свечи. Их пламя дрожало в искрящихся от восторга глазах Кроу.       — Ты решил устроить пожар? — спросил я севшим голосом. От неожиданности у меня почему-то перехватило дыхание. Только в этот момент до меня дошло, что сегодня не просто суббота. А восьмое февраля. Мой день рождения.       — Равносильный пожару моей горящей жопы от того, что ты проснулся чуть раньше, чем я планировал, — хихикнул Кроу, осторожно опускаясь на постель вместе с подносом. Тут я заметил ещё и пару бокалов вина на нем. — С Днём Рождения, Воронёнок. Загадывай желание.       — Чтобы мой каждый день начинался с выпивки? — спросил я с усмешкой. Сам не знаю, почему, но я страшно смутился, так что шутки полезли из меня сами собой. Хотя вообще-то хотелось не острить, а обнять Кроу и расцеловать его улыбающееся лицо. Кажется, он так не скалился с самого Рождества, цепляя привычную маску зануды по поводу и без.       — А может быть, с торта? — спросил он, подмигивая мне.       — И с тебя, — выпалил я и одним махом задул свечи, после чего потянулся к губам Кроу. Лицо пылало. Быть именинником — слишком странное занятие. Непривычное. Совершенно не ясно, что с этим делать.       Кроу коротко чмокнул меня в губы и отстранился, продолжая улыбаться. Но на этот раз его физиономия стала ещё и загадочной, как пиздец.       — Отличное желание. Выпьем?       Я потянулся к одному из бокалов, но Кроу вдруг выхватил его у меня из-под носа.       — Прости, но этот — мой. Твое здоровье. И пей очень медленно, обещаешь, малыш?       Я нахмурился, подозревая какой-то подвох.       — А то что? — спросил я, присматриваясь к вину в бокале. Я его даже понюхал, но ничем подозрительным не пахло. — Что там такое?       — Узнаешь, когда допьешь, — все лицо Кроу как будто превратилось в сплошную улыбку. Чеширский Кроу, не иначе. Осталось только начать исчезать с хвоста.       — Надеюсь, ты не станешь травить меня в собственный день рождения? — проворчал я и сделал осторожный глоток. Вино было совершенно обычным на вкус. Ободренный, я сделал еще несколько глотков, пока в бокале что-то не звякнуло, а затем это что-то коснулось моих губ, заставив вздрогнуть.       Кроу, залпом проглотивший свою порцию, смотрел на меня так жадно, что мне даже сделалось не по себе. Я глотнул ещё немного, облизнул губы. Что-то снова звякнуло, заблестело серебром на дне. Серебром в кроваво-красных винных каплях.       — Это… что? — спросил я. Не то чтобы я не догадался. Просто растерялся настолько, что других слов у меня не нашлось. Я сцедил ещё глоток и вынул из бокала кольцо, влажное от вина.       Кроу потянулся ко мне, пристально глядя в глаза, и слизнул каплю вина с моих пальцев.       — Это брелок от моего сердца, — шепнул он, улыбаясь. — Мы так долго ждали этого дня… Что ты скажешь, малыш?       Я хотел как-то остроумно пошутить, но в горле стало сухо. Мы обсуждали это не раз и даже не десять. Но это все было как-то… приблизительно что-ли. Я никогда не думал об этом так: «В марте мы поженимся». И теперь почему-то растерялся. Хотя сердце уже пустилось в восторженный галоп.       Так и не найдя слов, я обнял его за шею, чуть не выбив из руки бокал. Кроу бережно прижал меня к себе, шепча на ухо, как много я для него значу и как сильно он меня любит. Каждое слово отзывалось волнами мурашек по всему телу и почему-то хотелось плакать. Наверное, я все ещё не мог поверить, чем заслужил все это.       Я уткнулся лбом ему в плечо, стараясь выровнять дыхание. Кровь горячими волнами приливала к лицу, заставляла дрожать пальцы.       — Слушай, — прошептал я, — ты же это серьезно, да?       Кроу привычно прижался губами к моей макушке. Я вдохнул головокружительный аромат цитруса и табака. Кажется, Кроу волновался перед тем, как делать предложение, раз накурился прямо с утра.       — Разумеется, серьезно. Но, если вдруг ты ещё не готов, мы можем подождать с этим какое-то время…       — Да нет, нет, я готов! — возразил я поспешно. Мысль, что он может передумать, жутко меня испугала. Я отстранился, чтобы заглянуть ему в лицо, и слегка улыбнулся. — Я просто… не понимаю, что тебе вообще во мне нравится. Настолько, чтобы жениться.       — А я сейчас покажу тебе что, — мурлыкнул Кроу, сцеловывая улыбку с моих губ. — Только нужно торт убрать, чтобы не пришлось потом полдня отмывать его с кровати…       Я фыркнул, пытаясь увернуться от его губ.       — Нет, ну я же серьезно, — произнес я сквозь смешок. И вдруг мне пришло в голову, что он — тоже серьезно. Я даже перестал улыбаться. — Или тебе правда просто нравится со мной трахаться? — спросил я, не сдержав удивления. Не то чтобы я был такой уж выдающейся личностью или обладал приятным характером, но мне вдруг стало не по себе.       Кроу снова попытался меня поцеловать, но не дождался ответной реакции и вскинул голову, удивлённо моргая:       — Разумеется, мне нравится трахаться с тобой. Но это не главная причина, по которой я дарю тебе кольцо. Я люблю тебя. И хочу быть с тобой рядом. Часто. Как можно чаще. Хочу, чтобы у нас был дом. И чтобы вместе нам было лучше, чем по отдельности. Разве этого недостаточно, малыш?       Я почувствовал, что краснею, и улыбнулся как можно шире.       — Просто развожу тебя на комплименты! — фыркнул я. — Я тоже люблю тебя. И трахаться с тобой. И даже когда ты начинаешь гундеть, все равно люблю.       — Ах, так? — не очень натурально разозлился Кроу. Я не успел и глазом моргнуть, как этот зануда подцепил пальцем кремовый цветок с торта и мазнул меня по носу. А потом сунул палец в рот, облизывая и похабно ухмыляясь.       — Эй! — возмутился я, вытирая лицо ладонью. — Я тут тебе в любви признаюсь вообще-то!       Но Кроу и не подумал раскаяться, а вместо этого сцапал меня за руку и, глядя прямо в глаза, слизнул крем с ладони. Прикосновение горячего языка пробрало волной до самого нутра. Кроу же снова лизнул меня, но немного выше, ближе к запястью. Вообще я никогда не считал руки своей эрогенной зоной. Но Кроу мог завести меня, кажется, совершенно любым прикосновением. Я думал, что это пройдет через пару месяцев, но прошло больше полугода, а я все так же терял способность соображать. Впрочем, желания соображать в такие моменты тоже не было.       — Проголодался? — усмехнулся я, облизываясь.       — Ещё как… — шепнул он, обдавая кожу горячим дыханием, и вызывая новую волну дрожи. — Кроме того, ты так и не сказал, согласен ли ты принять кольцо. И я намерен выбить этот ответ в прямом смысле слова…       Я понимал, что он имеет в виду, но по позвоночнику все равно скользнул холодок. Чтобы не дать ему захватить меня, я потянулся навстречу Кроу, прижимаясь лбом к его лбу.       — Если хочешь услышать «да», тебе придется опуститься на колени, — прошептал я со смешком. Кольцо я все ещё держал во второй руке и возвращать не собирался, как и облегчать Кроу задачу. Если уж он решил играть в рыцаря, пусть доигрывает до конца.       Кроу же лизнул меня в щеку, собирая языком остатки крема.       — Никогда не думал, что придется просить чьей-либо руки путем минета, но я готов попробовать. Может быть, стоило подарить тебе эрекционное кольцо, малыш, а не обручальное?       Я расхохотался, опрокидываясь на постель и утягивая за собой Кроу. Только каким-то чудом мы не приземлились на торт.       — И связку анальных шариков! Знаешь, мы бы не нашли священника, который позволил бы торжественно надеть такое кольцо.       — А жаль. Было бы очень… кхм… самобытно, — Кроу начал целовать меня ещё до того, как успел договорить, я застонал и не успел сказать, куда бы засунул ему упомянутые шарики, если Кроу прямо сейчас не сделает предложение как полагается. Впрочем, как раз туда их и полагается засовывать…       Наше сбитое дыхание и стоны заглушали завывание метели за окном. Будь кровать поуже, мы бы точно размазали по ней торт, но, благо, места хватало на всех. И наши упражнения особенно его не потревожили.       — Знаешь, — прошептал я, когда первый запал прошел, и мы лежали, прижимаясь друг к другу и пытаясь перевести дыхание, — это мой лучший день рождения. За всю жизнь.       Кроу нежно провел по моей щеке кончиками пальцев. Его дыхание щекотало кожу на виске.       — Потому что я тебя трахнул в качестве подарка? — хрипло спросил он. На губах дрожала ухмылка.       Я покачал головой. Какой он все же иногда придурок.       — Потому что ты вообще озадачился сделать мне подарок, — прошептал я, прижимаясь к его плечу. Он вдруг крепко обнял меня, стискивая в объятиях так, что я чуть не задохнулся, но тут же ослабил хватку, тихо вздыхая.       — Как же я мог оставить тебя без внимания, малыш? Ведь ты — самое дорогое, что есть у меня в жизни. Честное слово.       Я заглянул ему в глаза, улыбаясь блаженной улыбкой идиота.       — Никак не привыкну, — признался я. Это было правдой. Прошло уже несколько месяцев, я, а все еще вжимал голову в плечи, когда видел проезжающую мимо машину шерифа или слышал мужской окрик. Хотя никто нас, кажется, не искал.       Кроу снова обнял меня, но на этот раз куда более мягко. Его серые глаза внимательно всматривались в мое лицо, будто он надеялся отыскать на нем какие-то божественные откровения. Я не стал разочаровывать его, что это — слегка не по адресу.       — И я никак не привыкну. Но на это у нас есть еще много времени. Ты ведь отдашь мне руку и сердце, правда? Вместе со всем остальным ливером. По отдельности — это к Ганнибалу Лектеру.       Я захихикал, опуская взгляд. Сердце забилось быстрее.       — А куда мне это еще девать? — спросил я со смешком. — Это вроде как давно твое.       Кроу взял меня за руку и поцеловал ладонь, а потом приложил ее к своей груди, туда, где отчётливо чувствовалось сердцебиение.       — А это — твое, Воронёнок.       У меня защипало в глазах. Так неожиданно, что я даже отвернуться не успел — а слезы уже текут по лицу и хлюпают в носу. Я громко шмыгнул носом и попытался вывернуться из его рук, чтобы хоть немного успокоиться. Но Кроу удержал меня, шепнув:       — Все хорошо, малыш. Ты можешь плакать, если захочешь. А можешь смеяться. Не убегай от меня, я готов принять тебя любым. Помнишь?       Я судорожно кивнул и прижался к его груди.       — Люблю тебя, — прошептал я в его горячую кожу, которую недавно жадно целовал. — Просто до ужаса.       — И я очень тебя люблю, — тихо вздохнул Кроу, запуская пальцы в мои волосы. Он гладил меня по голове, будто кота или ребенка, а я просто таял в этих ласковых прикосновениях, как мороженое в картонном стакане.