Новое сообщение от пользователя "Грустный_Анон"

      Прошёл уже почти месяц с момента знакомства «Дина» и «Сэма». Всё это время их сопровождали разные шутки и разговоры ни о чём, типа: «Как прошёл день?» или «Чем занимаешься?». Но вот в отношениях Тома и Торда до сих пор ледяная глыба, которая иногда подогревается ссорами или в некоторых случаях драками. И они стали даже чаще, чем были. Потом Торд ноет в сообщениях о том, что Том злой, и вообще, какого чёрта он влюбился в этого мудака, а «Дин» успокаивает его, а сам втихаря злится и проклинает этого рогатого за синяки и оскорблённое чувство гордости. Хотя… Улучшения всё же есть! Теперь Том без опаски ест еду, приготовленную сероглазым! Мало того! Иногда он его даже благодарит за еду!       Но такое общение всё равно пагубно сказывается на нервной системе Ларссона. Он стал очень нервным, всё время чего-то шугается, начал огрызаться пуще прежнего, а все эти проблемы высказывает своему интернет другу, даже не догадываясь, кто находится по ту сторону экрана и возможно втихомолку смеётся над мучениями врага… Но вот это «возможно втихомолку смеётся» вдруг стало твёрдым «не смеётся», потому, что теперь Томас чувствует некую вину за своё поведение и за испорченные нервы врага. Также теперь черноглаз стал немного заглядываться на рогатого. Стал следить за тем, как он себя ведёт, пока разговаривает с друзьями. Стал замечать в его взгляде не только ненависть, но и разочарование и некоторую нежность. Начал ловить себя на мысли, что внешне рогатый не такой уж и урод, особенно, когда легко улыбается, когда разговаривает с друзьями. Также Томас впервые подметил для себя, что на солнце на его личике проявляются совсем незаметные веснушки*, которые, как оказалось, скрывает слой тоналки, сворованный когда-то у Меттью.       Однажды, когда они в очередной раз подрались и их подлатали и отправили по комнатам, и так очень хмурый Ларссон стал в разы грустней. И как только он скрылся в своей комнате, весь дом мог слышать, как ломаются вещи за дверью, а когда звуки затихли, на телефон Тома пришло новое сообщение, но что удивило черноглаза, так это то, что это было голосовое сообщение.       — Д-дин-ни… — на выдохе, вперемешку со всхлипами прозвучало из динамика. — Мне плохо… Мне очень плохо… — на этом сообщение закончилось.       Том сам не понял, откуда у него в сердце появилось такое беспокойство за рогатого и почему он вдруг стоял около двери с большой табличкой «Не входить. 18+» и переминался с ноги на ногу, думая, постучать ему или нет. Но, собрав все свои остатки здравого смысла и уничтожив их на корню, он постучал.       — В-всё нормально, Эдд! — прозвучало за дверью с дрожью.       Тут уж Томас не выдержал и толкнул дверь, и, к его удивлению, она поддалась! Правда было не совсем понятно, от сломанного замка ли, или от того, что дверь просто не запирали, ведь по комнате как будто ураган прошёлся.       Пепельноволосый удивлённо оглядывался. Стол был перевёрнут, видимо, прямо со всеми вещами, что на нём были, так что мог спокойно кататься на различных ручках и карандашах, что не успели откатиться и остались покоиться под деревянной поверхностью, а так же листки чертёжной и офисной бумаги помялись и ковром устилали пол. Под ногами валялись пара фигурок и куча всякой мелочовки, типа скомканных листков бумаги, щепок от разломанных стульев, что сейчас лежали по разным углам комнаты, и просто мелкий мусор. Стены в некоторых местах поцарапаны. Шкаф лежал на боку и в предсмертной агонии выплёвывал вещи рогатого, который лежал на целёхонькой кроватке и шокировано смотрел на вошедшего.**       — Нормально, да? — после короткой паузы проговорил Томас, скорее сам для себя, чем кому-то.       На это рогатый отвернулся от него к стене и фыркнул, а потом начал проклинать его на норвежском, русском и английском языках. Из всего этого потока почти бессвязных слов и звуков, чем-то похожих на рычание и скулёж в одном флаконе, Томас различил едва слышимое «А виноват кто…». Глубоко вздохнув, черноглаз начал приводить комнату врага в относительный порядок, пока за ним из-за спины наблюдают две обиженных луны. И вот так потихоньку Томас сначала поднял стол и положил на него нужные вещи. Потом собрал по полу листочки и сложил их в более или менее аккуратную стопку. Дальше перешёл к шкафу, и, закинув кое-как все вывалившиеся из него вещи обратно и поставив его на ножки, пепельноволосый сел на край кровати. На него всё ещё пялились глаза, полные ненависти и недовольства. Черноглазый глубоко вздохнул.       — Прошу глубочайше меня простить за мою ублюдочность и долбоебизм, о Ларссон великий…*** — Тот всё ещё выжидающе пялился на черноглаза. На это алкоголик закатил глаза, чего не было видно из-за их особенности, но Торд заметил, и продолжил, скрепя сердце. — Разрешаю забрать мои деньги, которые я копил на пополнение заначки… — рогатый сел на кровати и положил одну ногу на колени Томасу, а вторую завёл за его спину, чтобы было удобней сидеть, и всё ещё смотрел на черноглаза, но на этот раз с искринкой в глазах, пытаясь выяснить предел своих возможностей и совести гитариста. Тот с презрением и обидой посмотрел на воодушевлённого курильщика, как бы вопрошая: «Тебе мало что ли?». Немного подумав, Том положил руку между рогов врага и наконец сказал:  — Хватит с тебя. И так из-за тебя без бухла остался, — и, сбросив с себя ногу рогатого, благополучно удалился, думая про себя, что волосы Торда на удивление мягкие и шелковистые, и он не прочь потрогать их ещё, в то время как рогатый пытался не умереть от смущения.       Чуть позже к нему на телефон пришло сообщение от Анона. Грустный_Анон: Прости, не смог сразу ответить. Всё ещё плохо?       Том почти сразу получил ответ, от которого тепло улыбнулся. Красный_лидер: Нет. Теперь всё просто прекрасно.       И с тех пор Томас старался не доводить так Ларссона, ведь больше денег он давать рогатому не собирался. Но была и другая проблема, из-за которой теперь черноглазый просто не мог его даже обидеть. Это было неприятно колющее чувство в сердце. Вина? Возможно. Но может и что-то другое… Может это начали проявлять себя новые чувства, которые пробуждает вечно самоуверенный, но такой милый в некоторые моменты курильщик? А может, Том просто заболел чем-то, и ему надо срочно обратиться к врачу, чтобы искоренить неприятные ощущения? А… Это же он просто накопил на новую заначку и уже выдул почти всю в своей комнате, так как он давно не пил, вот совесть и проснулась от столетнего сна от такого разогрева.       И вот так он на ватных ногах зашагал по направлению к жилищу своего врага. Ему же навстречу вышел сонный Ларссон и, заприметив шатающегося алкоголика, обречённо вздохнул и уже готовился поддержать своего врага и донести его до комнаты. Но вот напасть! Ринго пробежался прямо перед ногами черноглаза, и он не удержался и упал! И не на абы кого, а на самого Ларссона! На весь дом послышался грохот от двух упавших тел. Правда упали они как-то странно, и как только Торд осознал, в каком положении он находится, ему сразу подумалось, что это похоже на какую-то второсортную седзе-ай мангу. Глаза Тома расширились и стали белыми. Алкоголик почти пригвоздил тело больно ударившегося Торда к полу тем, что он держит до синяков руки сероглазого над его же головой. Ноги черноглазого находились прямо промеж ног курильщика, а одно колено так и вовсе почти упиралось в промежность парня с карамельными волосами. Сам же Торд выглядел довольно развратно. Его ночная футболка задралась, открывая вид на живот, где покоились пара синяков и шрамиков. Спальные шорты немного спустились вместе с боксёрами, давая немного разглядеть бёдра. Красные носочки же добавляли образу немного невинности. Ларссон тем временем пытался понять, почему Томас оглядывает его с ног до головы, как ему вырваться из его мёртвой хватки и почему они вдруг упали в такую развратную позу, и он с неким страхом смотрел на черноглазого.       Тут начало происходить то, чего Ларссон просто не мог ожидать. Томас взял в одну руку две кисти курильщика и завёл их всё так же за голову, в то время как второй залез под футболку и начал оглаживать шрамики холодными пальцами, задумчиво пялясь на торс парня. Торд конечно же начал вырываться, но всё же для себя признал, что такие нежные прикосновения немного будоражили сознание и были по своему приятными. Вырывался он правда тихо, так как ну очень не хотел, чтобы его застали в таком положении друзья. Вообще очень повезло, что они спят мёртвым сном и их не разбудил даже тот грохот, но всё же ему было немного страшно от того, что может произойти дальше. И вот Торд решился пустить в ход ноги и, достаточно сильно согнув их, он упёрся пяткой в грудь парня с чёрными глазами. Тот в ответ недовольно посмотрел любителю бекона в глаза и, прекратив гладить живот врага, взял его ногу и положил себе на плечо, а затем, нагнувшись к уху рогатого, прошептал: «Хватит вырываться» — и продолжил своё дело, как ни в чём не бывало. Молодец, Торд! Теперь поза стала ещё более двусмысленной, но он ещё и пошевелиться боится! Оставалось только краснеть и ждать, пока своеобразная пытка пройдёт и можно будет спокойно пойти попить воды и вернуться в комнату спать.       Спустя некоторое время, когда румянец у Торда почти спал и он почти привык к выводящей узоры руке на животе, Том уткнулся носом в изгиб шеи Торда и тяжко вздохнул.       — Прости… — тихо сказал он, обжигая горячим дыханием кожу карамельноволосого.       — Знаешь, Риджуэлл, это было достаточно неожиданно… — как бы в укор ответил Торд, немного усмехаясь.       — Да нет… За шрамы… Больно наверное было… — на выдохе произнёс Томас, проведя носом до скулы врага. Такое неожиданное и немного своевременное извинение выбивало из колеи и так шаткую ситуацию, но сероглазый всё же собрался с силами и ответил.       — Нет, приятно… Конечно больно, но так уж и быть, прощу, — на этих словах Томас оторвался от шеи рогатого и посмотрел тому прямо в глаза, от чего сероглаз смутился. — Только отпусти меня уже… Руки болят… — дополнил он, и его тут же отпустили. Правда, тело над ним осталось, а нога всё так же покоилась на плече алкоголика. Тот немного пьяно осматривал Торда, который старательно пытался поправить свой вид, опуская подол футболки и натягивая обратно шорты, при этом обильно краснея. — Чего пялишься? — сказал он, всё же приведя себя в порядок хоть частично. Тот будто проснулся ото сна, быстро отпрянул, поднялся и немного пьяной походкой направился к себе.       Прошло уже пару дней, а Торд боится даже взглянуть на Томаса, ведь всегда вспоминает тот пристальный взгляд и нежные поглаживания, которые хотелось почувствовать ещё разок. Риджуэлл же вообще не понимал почему тот на него так реагировал, потому, что почти ничего не помнит из того дня, так что решил расспросить своего «интернет друга», так как знал, что Торд не скажет в лицо. Тем более если судить по его реакции на черноглаза.       Лёжа на синей кровати с кое-как уложенным чёрным одеялом, он набрал сообщение. Грустный_Анон: Ну как у вас там продвигается?       Ответ не заставил себя долго ждать и внизу экрана появилась привычная надпись «Печатает…» Красный_лидер: Я уже вообще не понимаю его. Красный_лидер: То ругается за каждый шаг, то домогается до меня пьяный.       Теперь единственный вопрос который был в голове, превратился в совершенно другой. До боли простой и понятный, но при этом очень неожиданный для черноглаза. Грустный_Анон: В смысле домогается??? Красный_лидер: В коромысле! Красный_лидер: Он напился, упал прямо на меня и начал домогаться! Красный_лидер: Ещё и руки так сжал сильно… Больно блять. Пожалел бы хоть…       В голову гитариста словно пуля врезались воспоминания того дня. Он даже не до конца понимал зачем он это делал. Неужто ему и правда было жаль за причинённую боль и шрамы на теле рогатого? Хотя, если напрячь мозги побольше, то можно вспомнить и его развратный вид, когда тот лежал под ним. Как мило тот краснел от прикосновений Тома. Какой у того был запах шампуня… Тут Риджуэлл неожиданно почувствовал напряжение в штанах****       — Блять… — совсем тихо проговорил он пытаясь снова забыть ту ночь, но не выходило от слова совсем, а бугор в штанах всё нарастал и нарастал от воспоминаний подробностей и собственных приукрашиваний, которые в итоге превратились в настоящие фантазии. И вот он уже полноценно представляет как тот стонет под ним имя врага, а из его рта вытекает слюна, которую Ларсс не успел проглотить, но не обращает на это внимание. Вот он уже точно представил как тот закатывает глаза цвета дыма от больного удовольствия и по его щекам скатываются слёзы от быстрого темпа, тем не менее ему похоже это нравится.       На телефон вновь пришло уведомление. Красный_лидер: Ты что там? Заснул? Или просто рот хуями занят, вот и не отвечаешь?       Риджуэлл немного разозлился, ведь тот прервал его на довольно интересном моменте как смена позы, и теперь Ларссон встал в фантазиях Тома раком, маняще выпячивая мягкую попку навстречу разгорячённой плоти. Грустный_Анон: Это ты тут хуи сосёшь пачками, вот из тебя столько кончи и льётся.*****       Напечатал черноглаз, поспешно закрывая дверь на замок и садясь на кровать и принимаясь за своё грязное дело. Красный_лидер: Ты чего это такой злой? Я вообще-то хотел, чтобы меня пожалели…       Ридж утробно зарычал. Грустный_Анон: Пожалею тебя, когда разорву твоё очко своим хуем. Настроение плохое.       Томас уже набирал темп. Красный_лидер: Может мне ещё постонать для тебя, насильник хуев?       Черноглаз уже представил себе надрывающего голос курильщика, который начинает хрипеть от того, что Томас берёт его за волосы и тянет на себя, перекрывая путь кислороду. Грустный_Анон: Ну, а хули мне. Посмеюсь хоть.       На той стороне экрана начали записывать аудио, но это не очень волновало Риджуэлла. Правда это было до того, как он включил только появившееся аудио и оттуда послышались тяжёлые вздохи и короткие стоны. — Ты не вовремя, знаешь ли… Ах~ — слышалось в динамике, развратным голосом рогатого, а дальше продолжились тяжёлые вздохи. Это только больше возбудило и раззадорило алкоголика, и он уже серьёзно подумывал о том, чтобы ворваться в комнату к хентайщику и отыметь его, но сдержался на корке сознания думая о последствиях.       Одно голосовое сообщение закончилось, но на его смену сразу пришло другое, где слышалось уже больше более развратных стонов, которые иногда шептали имя Тома. Черноглаз прислушался и различил еле слышные стоны за стеной, которые усиливались со временем, как и рука Риджуэлла. В какой-то момент он услышал почти певчее «Кончаю~» и далее неразборчивое мычание, а Том тем временем издал негромкое рычание и кончил почти совместно с Ларссом.       Осознание ситуации потихоньку начало приходить вместе со сбитым дыханием. Сказав пару ласковых непонятно на чей счёт, Том убрался за собой и быстро открыл диалог. Он был уже отчищен от голосовых. Грустный_Анон: Мне понравились твои стоны. Грустный_Анон: Делай так почаще.       Алкоголик сам не знал зачем это написал, но при этом удалять было уже поздно, ведь сообщения были уже прочитаны. Красный_лидер: И это ты мне говорил, что я извращенец? Грустный_Анон: Не я виноват, что у тебя такой красивый голос, когда ты стонешь. Грустный_Анон: Может ещё фото пришлёшь?       Риджуэлл даже сам не понял, что именно он написал, но какого же было его удивление, когда на экране всплыло фото, которое Том тут же сохранил, даже не успев понять как.       На том фото красовался Торд. Он сфоткал себя сверху, так что можно было разглядеть весь его образ. Немного надутые щёчки, будто при обиде, ещё и красные как спелые помидоры, а брови чуть нахмурены. На серых глазах, которые смотрели прямо в камеру, виднеются маленькие бусинки слёз. Завсегдатая красная толстовка, в которой её владелец всегда будто утопал, немного помята и испачкана. Красные шорты немного приспущены, показывая член парня по которому стекает семя. Свободная рука же немного поодаль от дружка парня и по ней тоже скатываются капельки белой жидкости. И конечно же носочки, которые прекрасно дополняли образ, делая из него прекрасную жертву для насильников извращенцев, коим походу является Томас, ведь он и в правду загляделся на эту картинку. Красный_лидер: Ты же не успел сохранить?       Пока Томас почти бесстыдно рассматривал фотографию рогатого врага, лидер уже успел удалить её из переписки. Грустный_Анон: Распечатаю, поставлю в рамочку и буду любоваться вечерами. Красный_лидер: Давай просто забудем этот вечер…       Риджуэлл усмехнулся. Не каждый день достанешь такой сладкий компромат на своего врага, но он не собирался кидать куда-то эту фотку, но был не прочь поиздеваться, так что сохранил её.       Правда одно не давало Тому покоя. Он мастурбировал на своего врага. Это не нормально! И этого уж точно не могло быть, но, каким-то образом, случилось. При этом он ещё дрочил прямо вместе с Ларссоном за стеной. Представлял его развратное тело под ним. Ещё и фоточку на память сохранил!       Ну чтож… Теперь не только Торд будет сторониться Тома.       Вот так прошла неделя. Они избегали друг друга как могли, в то время как их сожители смотрели за этим и дивились. Один уже знакомый нам рыжик, а второй кареглазый немного полноватый, но оттого более милый, шатен Эдд Гоулд. Ну или вернее будет сказать сожитель, ведь Эдду в последнее время стало в падлу даже с дивана встать, так что его обычно носит на себе Мэтт.       Очередное столкновение двух врагов в коридоре между гостиной и кухней. Эдд сидит на диване и еле разлепляет глаза, а вокруг него вертится Мэтт, подавая ему чай и вкусняшки, но тот и не обращает на это никакого внимание. Он сильно похудел. Мэтт уже несколько раз хотел вызвать врача, чтобы его хотя бы обследовали, но Гоулд всё отмахивался, говоря, что просто устал. В какой-то момент это замечают даже «враги» и втихую всё же вызывают врача, после чего Эдда увозят в больницу.